Найдёныш

      Пожилая жучиха всегда радовалась, когда Энни, её дочь, навещала её. Та работала в шахтах Кристального пика, — кто знает, из-за чего она ещё с детства хотела туда попасть, — и поэтому жила в Перепутье в маленьком домике. Как минимум, сама Рози дойти бы до туда не смогла. «Возраст уже не тот» — с долей шутки, с долей серьёзности говорила она об этом, и дочь хоть и понимала всё, но трудно было найти ей свободный день, чтобы заглянуть к матери. — Ты не слышала о ребёнке, которого уже не первый день видят в городе? — вдруг спросила Энни, пока мать доливала им обеим чаю.       Рози подняла на неё удивлённый взгляд. — О каком ребёнке? — Перед тем, как прийти к тебе, зашла в гости к одному знакомому. — задумчиво начала Энн, смотря в чашку с чаем. — Он рассказал о странном ребёнке. «Уже который день замечаю его, — говорит, — низкий, буквально в половину меня будет, в оборванном плаще такой, рог на голове есть. И жуткий какой — вместо глаз три пустые глазницы.» Так и сказал. — она отпила чаю и вспомнила ещё кое-что: — Ох, точно, он ещё говорил что-то про трещину на голове. Ты случайно не встречала такого?       Рози призадумалась. Последние дни она чувствовала себя нехорошо и на улицу почти не выходила, из-за чего не было у неё возможности даже со своими подругами, основным источником всех сплетен, пересечься. Она не удивилась бы, если бы о ребёнке знал уже весь город, кроме неё. — Не видела. — честно призналась она. — Но хотелось бы увидеть. Никто не знает, где он сейчас? — Я поспрашивала ещё некоторых жуков, говорят, что никто не знает. Его не так часто можно встретить, кто-то сказал, что чуть не уронил на него бочку, из-за чего тот довольно быстро убежал в неизвестном направлении. Возможно, испугался, что отругают, или что его прибить хотели.       «Бедный малыш. — подумала про себя Рози. — Совсем один и напуган. Возможно, он ищет кого-то, но боится или стесняется попросить помощи?» Энни ещё продолжала говорить о чём-то, но Рози была погружена уже в свои мысли. Что же, так и сидит там себе где-то в одиночестве маленький жучок? Что если случилось у него что-то с семьёй, и он пришёл в Грязьмут, чтобы найти оставшихся родственников? — Мам? Ты слушаешь? — из раздумий Рози вывело то, что ей на лапку легла лапка дочери. — А… Прости, милая, я задумалась. — Говорю, идти мне уже надо. Прости, что пришла всего ненадолго. Я потом ещё постараюсь зайти, хорошо? — Энни ободряюще улыбнулась, понимая, как тяжело её матери становится после каждого её ухода. — И будь, пожалуйста, осторожнее. Кто знает, что это за ребёнок и что делает здесь.       Рози через силу улыбнулась ей в ответ. — Хорошо, милая. Я буду осторожна.       Она проводила Энн до выхода из дома, обняла на прощание. А отпускать не хотелось. после ухода дочки, почувствовала она внутри какую-то пустоту. Вернувшись к столу, за которым они вдвоём ещё недавно пили чай, смотря на две несчастные кружки, казалось, ещё сильнее жучиха начала чувствовать эту гнетущую тишину, что становилась всё тяжелее. В этот момент, снова она подумала о ребёнке, которого видели в деревне. Быть может, настолько же он сейчас одинок, как и она?

***

      У многих есть, что вспомнить. Хорошие времена, ставшие воспоминанием, но таким светлым, что невольно вызывают улыбку. У Рози тоже были такие воспоминания. Она хорошо помнила время, когда была ещё при муже, когда Энни была ещё маленьким жучком, что бегал играть с такими же маленькими жучками. Тогда, Рози не приходилось быть одной. Её муж был торговцем, чья лавка была недалеко от дома, и даже если он и проводил там весь день, сама Рози могла к нему прийти. Помимо этого, дочурка не оставляла мать одну, она помогала ей по хозяйству, если нужно было сходить куда-то, то они ходили вдвоём, и настолько ярки эти воспоминания, что не может думать Рози о них без улыбки. Она помнит этот шустрый топот мелких лапок по полу у их с мужем кровати с утра пораньше, помнит, как всей семьёй они иногда спускались вниз и там вместе гуляли среди других жуков, радуясь тому, что всем вместе им удалось выбраться из родного города и развеяться. Как радостно становилось на душе от одного взгляда на родных, как тепло-тепло было, когда ощущала она, что любимый рядом.       Каждый раз, как и этим вечером, шла она к могиле мужа с этими воспоминаниями. Все жуки рано или поздно покидают этот мир, Рози знала это. Но как больно было от мыслей о том, что не поговорит она с любимым больше, что не дождётся его вечером, не обнимет. Ни-ког-да. Рози не позволяла себе плакать, даже если была одна. Она не хотела давать слабину и даже саму себя уверяла, что давным-давно с потерей справилась, но разве можно лгать себе? Рози не хотела лишь из-за своей тоски по родным держать рядом с собой кого-то, но так не хватало рядом чьей-нибудь компании, что просто невыносимо было порой сидеть в своём доме в одиночестве, смотреть на старую мебель и слушать тишину. Невыносимо.       Внезапно, как почувствовав на себе тяжёлый взгляд, Рози подняла голову. На неё из-за одного из могильных камней, из темноты, уставились три пустых глазницы, и это заставило жучиху буквально замереть от страха. За взглядом существа нельзя было проследить, но Рози ощутила, что смотрит оно прямо на неё. Хотя, даже не на неё саму, а прямо ей в душу. — Эй, снова ты? — голос могильщика Рози, пусть и не сразу, но узнала. Тому пришлось работать в недавние ночи, что выдались довольно холодными, поэтому голос его то и дело переходил на хрип, а иногда и срывался на кашель.       Услышав его, малыш вскочил на маленькие ножки и насторожился, немного отходя, готовый в любой момент убежать подальше. — Ох, Рози? Добрый вечер. Не ожидал тебя здесь увидеть сегодня. — могильщик, заметив знакомую, ненадолго остановился и прокашлялся. — Этот малыш… Это тот, о котором в деревне говорят? — спросила Рози, уставившись на Сосуд. — Да. Ты тоже уже знаешь? — могильщик подошёл к ней. — Который раз вижу его здесь, да поймать не могу. Не пойму, что он здесь ошивается?       Маленький Сосуд смотрел на них, но ничего в этом пустом взгляде было не разглядеть. Но Рози смотрела, смотрела на него и… Вдруг, этот взгляд перестал быть таким тяжёлым. В его глазах всё ещё была пустота, но она уже не была такой пугающей, как показалось Рози сначала. Приглядевшись, она разглядела вдруг ту же пустоту, что чувствовала всё то время, что оставалась одна. Сосуд был мал, его плащ, единственная вещь, что при нём была, был порван, его голову, проходя сразу через две глазницы, пересекала большая трещина. На секунду, Рози даже показалось, что малыш дрожит. От холода ли? От усталости? Или, может, это был страх? Внезапно, его стало так жалко, что Рози забыла даже предостережение Энни, забыла обо всём. Захотелось лишь прижать малыша к себе и не отпускать. — Эй, не хочешь пойти ко мне? — мягко спросила Рози, осторожно подходя к Сосуду. — Ты ведь потерялся, верно? У меня тепло и ты сможешь отдохнуть. Что скажешь?       Сосуд было отступил на шажок, но снова замер, продолжая глядеть на незнакомцев, будто пытаясь понять, можно ли им доверять. Могильщик было хотел остановить её, но ребёнок перед ними выглядел пусть и всё ещё жутко, но так беззащитно, такой маленький и слабый на вид, что он лишь вновь закашлялся, стоя в стороне. — Что скажешь? Отдохнёшь, а потом я постараюсь помочь тебе. Ты ведь ищешь кого-то?       Сосуд смотрел на неё какое-то время, но потом и сам медленно зашагал к жучихе, от чего та улыбнулась и, немного опустившись, попыталась взять малыша. Тот не дался, отойдя, но не далеко, давая понять, что не убежит. — Не волнуйся, он не будет тебя больше здесь беспокоить. — сказала Рози, повернувшись к могильщику. — Мы пойдём.       Тот собирался что-то сказать, но снова промолчав, лишь кивнул, провожая их с кладбища взглядом и кашлем. И долго он смотрел знакомой и тихо топающему рядом Сосуду вслед, раздумывая, для чего же она взяла его себе? К ответу могильщик в тот вечер так и не пришёл.

***

      Малыш сидел напротив Рози и немного болтал ногами, почти бесшумно, легонько пиная при этом книжки, которые пришлось ему подложить, потому что без них, пока он сидел, была видна лишь верхушка его рога. Казалось, с интересом он наблюдал, как новая знакомая заваривала чай, как разливала его по чашкам, как пила. Понаблюдав за этим какое-то время, Сосуд и сам потянулся к поставленной рядом с ним кружке, и Рози не смогла не умилиться, впервые увидев передние лапки существа, которые были такие маленькие, что это не могло не вызвать улыбку. Однако, улыбка вскоре сменилась недоумением. Сосуд лишь тюкнулся головой в край кружки, потом ещё раз, после чего поднял голову на Рози. Они смотрели друг на друга, и тут до жучихи дошла одна простая, казалась бы, вещь: у малыша не было рта. — Как же ты ел до этого?       Пусть малыш и продолжал просто глядеть на Рози, той стало ясно, что он понял её. А вот с тем, чтобы ответить, у него были явные проблемы, если учесть это самое отсутствие рта. Рози вздохнула, потерев лоб. Как могла она быть настолько не наблюдательна? Тем временем, малыш снова попытался повторить недавние действия, но случайно пролил на себя немного чая, чуть не выронив при этом кружку, из-за чего Рози поспешила ему на помощь, ставя его кружку на стол и всё-таки беря малыша на руки, кажется, инстинктивно начиная гладить его по голове. — Обжегся? Осторожнее, малыш, ты же мог и всё на себя пролить.       Тот, как ни странно, не сопротивлялся, оказавшись поднятым в чужих объятиях, но, по-прежнему не издавая ни звука, поднял на Рози голову, будто не понимая, что та делает. Его действия несколько смущали жучиху: пусть даже он ребёнок, ему, казалось, было непонятным даже то, зачем его гладили или зачем брали на лапки. Возможно ли, что малыша ни разу не утешали и не хвалили?       Рози вновь вздохнула. — Идём, я подготовлю тебе кроватку.       Вместе с Сосудом она отправилась в свою комнату, где посадила его на свою кровать и попросила подождать. После, начала рыться в вещах, ища что-то и бормоча про себя. Сосуд наблюдал за ней, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, пока Рози пыталась разыскать что-то под кроватью и, наконец, достала оттуда коробку со старыми вещами. Аккуратно вытащив их оттуда, она положила в коробку большую подушку, одну их тех, что лежали на её кровати, и поставила коробку на кровать у стены. Покряхтела немного, пожаловалась на спину и возраст под внимательный взгляд Сосуда, который подвинулся, давая Рози побольше места. А потом, положила внутрь и сам Сосуд, накрыв его сверху шалью, за которую зацепилась взглядом среди вещей, что лежали в коробке. Сосуд сел внутри коробки, но из шали не выпутался, придержав её лапками. Рози, сидя на кровати, придвинулась к коробке ближе, осторожно вновь погладив малыша, стараясь не задевать трещины на голове. Как он мог её получить? Его голова казалась достаточно крепкой, что же могло оставить такой шрам? - Где же ты так поранился?..       Рози легла рядом, натягивая на себя одеяло. Сосуд посидел немного, но потом всё же улёгся в своей коробочке, попытавшись свернуться комочком, укутанный в шаль. Рози улыбнулась и ещё долго смотрела на малыша, пока не почувствовала, что сама засыпает. Дом вновь погрузился в тишину, но теперь эта тишина не угнетала. Сейчас, пусть может даже ненадолго, жучиха снова почувствовала, что была не одна.