Проверка на мужество

      - Кир, я всё спросить хотел, почему именно я, неужели кроме меня, тебе больше никто не нравится? - Мы шли между домами по узкой дорожке, вдоль которой были высажены раскидистые клёны, и над головой летний ветерок тихо шуршал, казавшейся в темноте чёрной, листвой старых деревьев.       - Н-никто, - правдивый ответ прозвучал как-то неуверенно, не потому, что я сомневался, а от неожиданности.       - И даже девушки? - Миша остановился за десяток метров до автобусной остановки и развернулся так, чтобы тусклый свет уличного фонаря падал на моё лицо.       Я молчал. Что ему от меня нужно, зачем он постоянно что-то выпытывает? Не понимаю.       - Ты не ответил.       Услышав скрип тормозов, я быстро обернулся.       - Наш автобус подъехал, ты идешь?       - Не увиливай от ответа!       - Некогда, потом! - Я схватил его за руку и потащил к передней двери. Добежать до задней мы не успевали, а ждать следующего автобуса, можно еще очень долго. Водитель неодобрительно покачал головой, всё-таки пассажиры должны соблюдать правила пользования общественным транспортом. Я поспешил извиниться, и протянул ему плату за проезд.       - Простите. Возьмите, пожалуйста.       Он молча кивнул, и нажал на кнопку. Сработала пневматика, закрывая двери, и автобус тронулся с места. Не сказать, что салон был переполнен, но свободные места оказались в самом конце, на галёрке. Мы переглянулись и потопали туда, а что оставалось делать, не стоять же всю дорогу, ехать-то не близко. Пару лет назад мэр нашего города «по многочисленным просьбам трудящихся» наконец-то выделил из городского бюджета средства, и из центра, зоопарк перенесли практически за город, отдав под него довольно обширную территорию в районе новостроек. Раньше здесь стояла какая-то деревенька. Ветхие, покосившиеся от времени домишки снесли, расселив немногочисленных обитателей, а на её месте начали возводить высотки. Посёлок, в далеком будущем, обещал стать очень престижным районом, но сейчас в нём не было ни одного жителя, только рабочих привозили на световой день.       Маршрут автобуса проходил по окружной трассе. Мы вышли на повороте и огляделись. Впереди мигали далёкие огни подъёмных кранов, сзади возвышались невысокие, поросшие жёсткой травой, холмы. Через поля, отделённые друг от друга небольшими посадками из акаций, к новому зоопарку вела неширокая асфальтированная дорога.       - Первый раз сюда приехал, - я поёжился, от особенно сильного порыва ветра, здесь было намного прохладней, чем в городе.       - Я тоже, - застегнув куртку, Миша сунул руки в карманы, и первым перебежал дорогу. Я подождал, пока проедет одинокая легковушка, быстро догнал своего Мышонка и подстроился под его шаг. Надо сказать, шли мы долго, а освещенный по периметру забор, что огораживал территорию зоопарка, всё не приближался. Рассчитать расстояние в поле и без того очень сложно, а в темноте — тем более. По карте выходило километра три, а на деле — куда больше, потому что сама дорога, здорово петляла. В конце концов, Миша остановился.       - Замёрз? - Участливо спросил я. Обнял его за плечи, быстро расстегнул куртку и притянул к себе как можно ближе, стараясь поделиться теплом.       - Нет, устал. День сегодня суматошный, да и вчера напахался, пока убирал, потом помогал матери на кухне.       - Хозяюшка ты моя любимая, - я потянулся к его губам, но Миша отвернулся, - Не понял…       - Что ты не понял? - Он отстранился и собрался идти дальше, но я его удержал.       - Миш, что опять не так? - Его недомолвки жутко раздражали.       - А ты ничего не забыл?       - О чём ты? - Я почувствовал, что потихоньку начинаю злиться. Только этого сейчас не хватало! Нужно быстренько взять себя в руки, и терпение, терпение, терпение… Только где ж его взять?!       - Кир, не тупи, я задал вопрос, ты на него ответил?       - Ясно… Когда, по-твоему, я должен был на него отвечать? Нужно было остаться на остановке и пропустить автобус, или перекрикивать шум пока ехали, чтобы кроме тебя все вокруг тоже слышали наш разговор?       - А ты не заметил, что из автобуса мы давно вышли?       - Миша, что ты от меня хочешь? Что такого важного ты спросил, что считаешь себя вправе устраивать мне допрос с пристрастием? - Устало спросил я, усаживаясь на пожухлую придорожную траву. Он остался стоять.       - Не стой, как грех над душой, присаживайся, - я сделал вид, что подвинулся, освобождая ему место. Миша неопределенно хмыкнул и опустился рядом, попытался прижаться щекой к моему плечу, но я раздраженно отдёрнулся. Тяжело вздохнув, он развернулся, и улёгся ко мне на колени. Такого я не ожидал, охнул, и склонился к его лицу, приподнимая голову, ладонью.       - Провоцируешь? - Томно выдохнул я в приоткрытые губы.       - А ты не ведись, - усмехнулся Мишка, повернулся, приподнял мою футболку, и уткнулся носом в голую кожу, где-то в районе пупка. По моему позвоночнику тут же пробежала дрожь, заливая пах нестерпимым жаром.       - Эй! - Я придержал его за плечи, немного отстраняясь, - Не рискуй, я не железный.       - А то, что будет? - Он хитро улыбнулся, и продолжил своё занятие, подключив к этому еще и губы! Вот гад, что вытворяет, я же сейчас кончу!       - Мишка! - Взвился я, - Прекрати немедленно, иначе, я за себя не отвечаю! Хочешь расстаться с девственностью прямо здесь? - Я сам не понял, как перевернул его и оказался сверху, зажав тонкие запястья над головой, - Предпочитаешь зелёную травку белым простыням на удобной кровати, или хочешь полюбоваться, как я буду рассекать по улице в мокрых брюках с пятнами и влажном белье? Учти, меня такая перспектива не прельщает, куда проще взять тебя сейчас.       - Шустрый какой, - Мишка притих, немного подо мной поерзал, устраиваясь поудобнее, и едва слышно добавил, - А зелёный цвет — мой самый любимый. И ты знаешь, почему.       Точно! Это же… цвет моих глаз!       - Ну, Мишка, ты даёшь, это что — скрытое признание? - Я потёрся ноющим пахом между его раздвинутых ног, и почувствовал, как Мышонок подался навстречу, вскинув бедра.       - Я еще не даю, плохо просишь, - выдал он, сквозь смех, - Да и в любви я тебе признавался. Не понятно, каким местом ты слушал?       А ведь действительно, признавался! Правда было это, если мне не изменяет память, всего лишь раз, но в тот момент меня что-то отвлекло. Не помню точно, что именно, да это и не важно, важно то — что, по-моему, Мишка уже созрел для дальнейших действий, вот только не понятно, почему еще сопротивляется. И тут, до меня дошло.       - Миш, скажи честно, ты мне не доверяешь?       - С чего ты взял? - Удивление в его голосе говорило о том, что он действительно не понимает, о чём я спрашиваю, - Как я могу не доверять своему лучшему другу.       - Ну, как другу, может, ты мне и доверяешь, а вот как любовнику — нет.       - Любовнику?! С каких это пор, интересно, мы стали любовниками? - Фыркнул Мишка, и попытался из-под меня выбраться, но я пресёк все попытки на корню, навалившись всем телом сверху.       - А мы так никогда ими не станем, если ты продолжишь сомневаться во мне, - горячо зашептал я в мягкую мочку ушка, попутно прихватив её, губами, - И боишься ты, на самом деле, не интимной близости, как я думал раньше, а того, что последует за ней. Думаешь, после этого я тебя брошу. Признайся, я прав?       - Частично, - выдохнул Мишка, прокладывая дорожку короткими поцелуями по моей шее до ключиц, - Когда-нибудь ты встретишь девушку своей мечты, захочешь создать семью и завести детей, в твоей жизни для меня не останется места, а я этого просто не переживу. Лучше любить на расстоянии, без обязательств, не привязываться сильно, не врастать кожей так, что потом без крови не оторвать. Я млел от этого признания и не знал, как объяснить, что испытываю к нему, столь же сильные чувства. До сегодняшнего дня, мы настолько откровенно никогда не разговаривали. И то, что он предлагал, меня вовсе не устраивало.       - Послушай, малыш, - я неотрывно смотрел в его синие, бездонные озёра. Понимал, что в этих глазах я окончательно тону, и так же отчетливо понимал, что не хочу выплывать. Хочу, чтобы отражался в этом глубоком омуте, только я. Всю жизнь.       - Не знаю, почему ты вбил себе в голову, что я смогу когда-нибудь от тебя отказаться, что смогу полюбить кого-то другого так же сильно, как тебя.       - Почему ты так уверен, что потом не передумаешь, если сейчас у нас действительно завяжутся серьёзные отношения, пусть не сразу, а через десяток лет у тебя не появится жена и ребёнок.       - Потому что очень люблю тебя, и хочу чтобы ты знал — кроме тебя, мне никто не нужен, слышишь — никто!       - Сколько пафоса, - хмыкнул Мишка, - Мы еще слишком молоды для таких серьёзных решений, и наши признания уже завтра могут превратиться в пустые слова.       - Говори за себя, я с твоей теорией не согласен! Самая сильная на свете — только первая любовь!       - Ага, насколько она сильна, настолько же недолговечна.       Я немного приподнялся, Мишке явно было тяжело, да и лежать на твёрдой земле, пусть даже она покрыта травой, не очень удобно.       - Но ведь только от нас двоих зависит, сумеем ли мы сохранить её. Разве, нет?       - В принципе ты прав, но…       - Опять это «но»?!       - Не шуми, в твоём словарном запасе оно тоже присутствует, и насколько помню, только что прозвучало.       - Ладно, уел. И всё же, до чего мы договорились?       - Разве мы о чём-то договаривались?       - Миш, хватит, я серьёзно.       - А если серьезно, то предлагаю оставить пока всё как есть, подождать еще год, проверить наши чувства и, если за это время ничего не изменится…       - Мишка, ты невозможен! - Я перевернулся на спину, и изо всех сил прижал его к своей груди, с удовольствием услышав, как слегка хрустнули косточки.       - Отпусти, задушишь! - Прохрипел Мышонок, хватая воздух ртом.       - Не могу, этим способом я выражаю свои чувства, - сдерживая смех, я сжалился и чуть ослабил хватку.       - Еще немного таких выражений, и выражать тебе попросту будет некому, - честно предупредил Мишка, немного отстранился, перевёл дыхание, и вновь улёгся, устраиваясь поудобней, - Я на тебя в Гринпис пожалуюсь, будешь знать, как маленьких обижать.       - А что они мне сделают, если я кот?       - Если ты кот, то должен носить на шее колокольчик, распугивая птичек, и по ходу, быть «снизу».       - По-твоему, где я сейчас, сверху, что ли?       Мишка оседлал мои бёдра и выпрямился.       - Вот когда ровно через год, конечно, если не передумаешь, ты окажешься подо мной в точно такой же позе, то действительно будешь «снизу», обещаю.       - И не дашь мне и капли надежды перехватить инициативу и оказаться сверху? - Я понимал, что пустая болтовня ни к чему не приведёт. Мишка упрямый, если сказал жать еще год, значит, так оно и будет, настаивать нельзя, иначе, поругаемся и он от меня отдалится, а я этого — ох как не хочу!       - Миш, - я перехватил его замёрзшие руки, приподнялся, и выдохнул горячий воздух на сложенные лодочкой ладошки, - Может, ну его, этот зоопарк, пойдём домой.       - Не-а, - хитро прищурившись, он подскочил, - Сейчас согреемся, догоняй! - И помчался через поле, быстро от меня отдаляясь.       - Стой, дурак, ты же взмокнешь! Простудишься! - Крикнул я вслед. Бегал Мишка так же хорошо, как и играл на скрипке. Лёгкой атлетикой он конечно не занимался, но каждый день вместе со мной по утрам, круглый год и в любую погоду спокойно преодолевал марафонские дистанции.       Я немного отстал, давая ему фору, а когда он исчез в темноте, бросился догонять своё синеглазое счастье. Бежать по стерне, через скошенное хлебное поле, было не очень удобно, зато к бетонным коробкам я добрался очень быстро. Заметил, как Миша скрылся за углом самой крайней многоэтажки. Её успели возвести лишь до шестого этажа, поэтому из бетонных блоков там со всех сторон торчала длинными стержнями, стальная арматура. И разволновался не на шутку.       - Мишка-а, иди сюда! - Закричал я, переходя на шаг, - У меня змейка сломалась! - Мишка не ответил. Ну, погоди, сейчас догоню и ты у меня получишь, будешь знать, как бросать друга в беде. Пока я воевал с вредным замком, пытаясь застегнуть куртку, потерял драгоценные минуты. Когда я оказался перед тем домом, Мишки нигде не было. Я потеряно завертел головой. Куда он делся, может, дальше пошёл? Я пробежал, оставшийся до ворот зоопарка участок дороги, убедился, что он пуст и вернулся обратно. Прислушался. Вокруг стояла звенящая тишина, даже стрекота цикад не было слышно.       - Миша-а, - настороженно позвал я, потом громче, - Миш!       Мерзкий комок ледяного страха прокатился по моему позвоночнику, вызывая неконтролируемую дрожь и мурашки по всему телу. Я понял, что что-то не так. Он никогда бы не спрятался, зная, как я буду переживать и волноваться. Ну не мог он с бухты-барахты взять и исчезнуть, не мог!       - Миш-ка-а, - испуганно заорал я во всё горло, сорвал голос и закашлялся. Ни-че-го. Моё внимание привлёк какой-то шорох, я всмотрелся в чёрный провал дома, который в будущем, по идее, должен был стать парадным входом, и заметил мелькнувшую неясную тень. Что за фигня? Торопливо нашарил в кармане мобильник, активировал экран и, подсвечивая себе под ноги, двинулся в сторону зияющего проёма. Под ногами валялся строительный мусор, приходилось осторожно переступать через обрезки труб, обломки кирпичей, бесформенные кучки неиспользованного застывшего бетона. Подхваченный с земли кусок арматуры удобно лёг в руку, и я шагнул в густую темноту.