Озеро

***

Хоть и был конец мая, но жара стояла невыносимая. По-крайней мере для Дазая. Учитель ОБЖ облегченно выдохнул — двоечников практически не было, а значит, что можно наконец отдохнуть. Он вспомнил, как его пригласил коллега — учитель физики, Чуя Накахара — на озеро, так как бассейн по какой-то причине был закрыт, а озеро то, по словами Накахары, было чудесное. Дазай тряхнул головой. Каштановые пряди закрыли взор от такого движения, потому пришлось их хоть как-то пригладить. Но этот маневр — помогать головой из стороны в сторону — не удался, рыжий учитель все также был в его мыслях. «И ведь только подумал о предстоящей поездке, а мысли тут же уплелись в сторону него» — горько усмехнулся Осаму. Это голубоглазое чудо частенько захаживало не только в его кабинет, но и в его мысли. С Чуей они иногда вместе обедали и нередко он провожал последнего до дома, так как им было по пути, хоть и место, где обитал Осаму, находилось значительно дальше. Шатен посмотрел в окно. Интересно, как давно он поймал себя на том, что думает о своем коллеге не в рабочем плане, а, как ни странно и смущающе это признавать, в… Любовном? Возможно, еще с того года, просто не отдавал себе отчет в этом, вероятно, просто боясь своих чувств. «Нда… Вот угораздило же меня влюбиться. В коллегу. Мужчину. На год меня старше, хоть и кажется иногда наоборот. Да еще и в кого… В Накахару…» Когда он только пришел в этот коллектив, отношения не налаживались лишь с физиком, что имел злобный, взрывной характер, но предмет свой знал хорошо, здесь уж нечего сказать. Только недавно — года два, может, полтора, назад, Накахара все-таки сменил гнев на милость, а сейчас они даже дружат. Но несмотря на это, понять, что в голове у физика практически невозможно даже Дазаю, который обычно легко «разгадывает» людей, их характеры, повадки, желания. Из раздумий кареглазого учителя вывел оклик — это в кабинет заглядывала рыжая макушка. «Только о нем и думали, он тут как тут» — пронеслось в голове учителя ОБЖ. Самое главное, что ему не нравилось — это то, что он все больше начал замечать как теряется рядом с голубоглазым — начинает смущаться, краснеть, а иногда может даже забыть что хотел сказать, и стоять, молча занимаясь самобичеванием. Это ему не нравилось. Его вообще сложно было смутить, но Чуя… Эта рыжая бестия даже и не видела, не то что думала, о том, что становится с Дазаем, когда тот просто находится рядом. Осаму все-таки удалось вынырнуть из мыслей и он, нервно улыбнувшись, произнес: — Здраствуйте, Накахара. Что-то случилось? — по постному выражению лица физика он понял, что сейчас сказанул. Ведь Чуя сам столько раз говорил о том, что называть друзей на «Вы» неправильно, и просил перестать так делать. Осаму попытался исправить свою ошибку и, немного заикнувшись на первом слове, поспешно добавил, — П-простите… Ой, то есть прости… — он хотел добавить «Чуя», однако все еще не привык к такому обращению к предмету своей любви, хоть этот самый «предмет» говорил на тему обращения «Вы-Ты» давно, практически в начале этого учебного года, но, как видите, это остаётся их проблемой по сей день. Мысли Дазая снова отклонились не туда: «Нашей проблемой… Нашей, общей…» — тут его размышления, уже во второй раз, снова прервал рыжеволосый учитель, недовольным тоном протянувший приветствие: — Добрый день, Дазай, я пришел к Вам напомнить кое о чем. — Дазаем он его назвал практически всегда, почему-то игнорируя его имя, но вот «Вы» говорил последний раз… Первого сентября прошлого года, наверное, или даже в конце того учебного года. Осаму мысленно съёжился от такого тона Накахары и виновато вздохнул, посмотрев снизу вверх на визитёра. К слову, он давно понял, что Чуе больше всего нравится когда он хоть каким-нибудь образом оказывается выше его, Дазая. Это немного забавляло, но преподаватель считал это весьма милым, да к тому же — немного стыдно признаться даже себе — но ему нравилось когда рыжик… Эх, это смущает, но Дазай понял, какая черта в характере Чуи нравится ему, наверное, больше всего — властность. Подчиняться он не любил, но Накахаре бы подчинился с удовольствием. «Хорошо, что никто не знает, какие еще мысли у меня в голове бродят, я ведь учитель, как никак.» — все-таки ему самому было стыдно за то, что недавно — где-то с первой четверти — он начал ловить себя на том, что мысли и фантазии становились все неприличнее. И сейчас он изо всех сил пытался просо спокойно сидеть, не думая ни о чем эдаком — вон, уже рассердил того, по кому уже давно вздыхает. — Так вот, я хотел поинтересоваться, свободны ли Вы завтра? — гость поправил прядку волос, дабы лучше видеть шатена. А последний невольно зацепился за этот жест — Дазай нервно облизнул пересохшие губы и, стараясь смотреть куда-то в сторону, пробормотал: — Да, я свободен. А-а что такое? Накахара неловко улыбнулся и напомнил о своем недавнем приглашении: — Поехали купаться, Осаму. Осаму не замедлил с ответом: — Конечно, Нака… Ч-чуя. — на последнем слове он все-таки совсем немного, но покраснел. — Вот и отлично, я зайду в десять к тебе, ты не против? — говоря это, он подошел ближе к учителю ОБЖ и присел к нему стол. Тот взглянул на него и снова покрылся легким румянцем. — Хорошо. — он прикусил губу, мысленно дав себе оплеуху за то, что вновь подумал не о том, и спросил, — А что надо взять с собой? — Как что? Плавки, не будешь же ты голым плавать? — Чуя уселся поудобнее — да похоже его нисколько не смущало положение, что он выбрал — Или будешь? — представив картину, Накахара покраснел. Осаму удивленно поднял на него глаза и, густо покраснев, быстро ответил: — Н-нет, конечно! — однако воображение тут же подкинуло картину где он прячется, пытаясь замотаться в полотенце, от Чуи, который… Шатен отвел взгляд от коллеги, что сидел напротив него на его же столе. «А жаль» — хотел было сказать Накахара, но вовремя одумался: — Да…в общем, остальное с меня. — было видно, что он заметно занервничал. — А ты? Я бы с удовольствием на это посмотрел. — и ту и, уже сказав это, Дазай понял, что он сказал это вслух. Округлив глаза, он, еще больше покраснев, склонил голову, отворачиваясь вправо. «О, боже, я сказал это вслух?!» — Ты что-то сказал? Ладно, я, пожалуй, пойду… — говорящий удивленно хлопает ресницами, медленно спускается со стола, словно выжидая чего-то. Прикусил губу и все-таки решился. «Сейчас или никогда. Лучше он сразу все мне выскажет, чем я дождусь того, что даже признаться не смогу. Жаль, если потеряю его как друга, он очень важен для меня.» Вздыхает и, все еще терзая губу, схватил его за руку, заглядывая в глаза, тихо проговорил: — Пожалуйста, п-подожди. Я… Я люблю тебя, Чуя… — Дазай очень нервничал, и, несмотря на то, что последние слова он, можно сказать, выкрикнул, они потонули в оглушающем треньканье звонка. «Похоже, я даже признание смог завалить.» — Осаму, ты… Что? — Накахара развернулся к нему лицом. Все также не отпуская его руку, не смотря ни на что, не оторвал взгляда, хоть душа и ушла в пятки. Сначала решаешься, потом думаешь, что тебя не услышали, а теперь оказывается тебя услышали, но наполовину? Дазай молча продолжал краснеть и смотреть на коллегу. А тот, подходя ближе, но соблюдая дистанцию в шаг, проговорил: — Мне не послышалось, когда ты сказал что любишь меня? Из-за одного предложения у Дазая бешено забилось сердце. «Все-таки услышал!» Одновременно было и радостно, и страшно. Что же он сейчас сделает? А если он потерял его? Если он скажет, что ему противен он, Дазай, и больше Накахара не хочет даже слышать о нём? Шатенистый учитель нервно сглотнул, но ничего не ответил, а лишь отдёрнул руку, но не отрывал глаз от рыжеволосого. А тот, взяв его руку в свою, переплел их пальцы: — Я…тоже…тебя… — и ласково улыбнулся. Преподаватель ОБЖ опасливо посмотрел на него, спрашивая осипшим голосом: — Т-тоже? — Да… До завтра? — вдруг захотелось скрыться, дабы шатен не смог заметить его красноту, словно у рака. Непонимающий Дазай растерянно кивнул: — До з-завтра? — Ну… Купаться? — зачем-то пояснил рыжик, которому тут же ответили, хоть и немного заикаясь: — К-купаться. — У тебя хоть плавки есть? Если нет, то тогда вместе бы выбрать могли. — Нет у меня плавок… — почему-то смущенно признался Осаму. — Тогда, как освободишься, в магазин сходим. — уверенно сказал Чуя. — Ну, я вообще-то свободен сейчас, уроков у меня нет. — Тогда я заберу вещи и пойдем? — снова взяв руку, Накахаре не хочется ее отпускать. — Хорошо, — шатен метнул взгляд на их руки и пальцы, сплетенные между собой, а затем вновь вернул его на Накахару. Хоть это и смущало, но было приятно ощущать чужое тепло. — Сходишь со мной? — прозвучало в тишине огромного класса. В ответ шатен кивнул и тихо спросил, вставая и становясь намного выше объекта своей влюбленности: — Пошли? — Ага. — Дазай вздрогнул, косясь на обнимающего его физика, который тут же поинтересовался у него, — Что-то не так? — Нет, просто… — преподаватель замялся, потому что рыжеволосый не собирался его отпускать: — Мм? Прикусив губу и немного еще помявщись, все-таки выдавил из себя: — Это как-то необычно и… — он постарался подобрать нужное слово, — Смущает. — Да ладно, пошли уже. — на что сразу же получил ответ: — Да-да, пойдемте, то есть пойдем. — и шатен последовал за Накахарой. Пробравшись незамеченным в кабинет и взяв портфель, Чуя вышел и, вставив ключ, повернул его в замке. Послышался тихий «щёлк». Осаму потеребил лямку небольшой сумки, которую прихватил с собой когда они еще только выходили. — Осаму, может, сначала ко мне? — произнеся это, Чуя засмущался, также, как и Дазай — все-таки было необычно слышать как Накахара называет его по имени. — Если приглашаешь. — карие глаза недоуменно посмотрели в голубые, обладатель которых только что отпустил его руку. До Накахары дошло почему ОБЖшник так странно на него пялится, и он пояснил: — Прости, не хочется отпускать, но надо. — отведя взгляд в сторону, словно извиняясь, чуть-чуть постоял, раздумывая надо ли делать то, что он сейчас задумал, но потом, вдруг резко обернувшись, быстро прижался губами к бледной щеке, что сразу покрылась румянцем, и тут же, отпрянув, развернулся, дабы тот не увидел смущенного Накахару, потому что Чуя не был готов показывать эту свою сторону. По крайней мере, не сейчас и не здесь. Рыжик попытался сделать серьёзный вил и направился к вахтёру. Осаму наконец отмер и пошел вслед за ним. Его мысли скакали то на тему поцелуя, который оставил Чуя на его щеке — «У него такие мягкие губы…» — думал про себя шатен; то на также волнующую его тему. Она заключалась в вахтёре, Игоре Валерьевич, человеке очень подозрительном. По непонятным причинам подозрительным ему казалось все, начиная с того, что он понимал и заканчивая тем, что оставалось за рамками его понимания, или, если вам так удобнее, восприятия. Дазай пытался успокоить себя тем, что в этой ситуации ничего странного нет — просто идут два учителя после рабочего дня, и всё. Именно поэтому он, коротко сказав Накахаре «Я на улице», предпочел быстренько ретироваться. «В конце концов, я давно уже провожаю Чую. Да и он категорически был против этого лишь раз, и то тогда я все равно дошел с ним до его дома, потому что он всю дорогу объяснял мне причину своего отказа. Ну, и он в тот вечер решил высказать всё, почему я его бешу. Да, до сих пор помню… Как хорошо, что наши отношения теперь стали гораздо теплее и я даже, может быть, соберусь… Стоп. Я же уже признался ему! И он сказал…» — Накахара долго не мог понять почему у его коллеги было такое счастливое лицо, когда он вышел на крыльцо школы. «Интересно, о чем это он думал пока я ключи отдавал? — пронеслось, а рыжей голове, — Хотя, я могу спросить его об этом уже у меня дома. К тому же. Он идет ко мне в гости! А у меня не прибрано! — тут его мысли перешли в другую калею, — Это же означает, что мы будем одни… Только я и он…» Наконец, Накахара выплыл из моря мыслей и подошел к месту где его ожидал человек, в которого Чуя был тайно влюблен. «Ну, сейчас уже не тайно, хех» — он нервно усмехнулся: — Теперь можно и домой. — Да… — Дазай замолчал, не зная как можно было разбавить тишину, возникшую меж ними. Тут Накахаре пришла замечательная идея для разговора: — Ты хочешь кушать? — желание идти за руку было велико, но все же Чуя мог его сдерживать. Дазай с радостью ухватился за шанс прервать тишину, нависшую над ними тяжелым грозовым облаком: — Нет, если только чай. — он похвалил себя за то, что сдержался и не сказанул что-нибудь такое, что могло скомпрометировать его. Накахара же не знает о чем тот думает, и что иногда почитывает-посматривает. — Какой чай? — и вдруг Чуя понял, что ляпнул. Захотелось себя стукнуть за такое — Черный. У тебя он есть? Подожди… — Дазая тоже настигло осознание — это можно было понять по покрасневшим щекам учителя. — Д-да для тебя все что угодно.

***

Пройдя путь до дома и зайдя в него, открывает дверь, впуская гостя: — Извини за беспорядок. Осаму, пойдя внутрь и сняв обувь, улыбнулся: — Ничего страшного, у тебя нормально прибрано, по сравнению со мной уж точно. «Я в гостях к Чуи. И мы одни…» — Не знаю. — хозяин тоже разулся, а после, подходя к нему, обнял со спины, — Надеюсь, что когда-нибудь узнаю. Вздрогнул, но почти сразу же расслабился — прикосновения Чуи были очень приятны. — Конечно, когда будешь свободен, можешь приходить… В гости. — тихо ответил Дазай, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным так близко с Накахарой, что сейчас обнимал его. — Может, лучше завтра, перед поездкой? Повернул голову немного вбок, посмотрев на рыжика, который все еще стоял сзади, обнимая Осаму со спины: — Да… Наверное, так будет лучше. — и, немного помявшись, спросил, — М-мы так и будем стоять? — Ты иди в комнату, а я чайник поставлю. — убрав руки с тонкой талии, напоследок еще раз взглянув, направился на кухню. Осаму кивнул и направился в комнату, про себя думая «Все-таки это было смущающе.» Закончив заварку чая, бесшумно подошел к нему: — Что делаешь? Из-за того, что совсем не ожидал такого, даже немного вздрогнул: — Стою… А что? — Не стой столбом, садись. — посмотрев в его глаза, погрузился в мысли. Присев на краешек дивана, огляделся вокруг и перевел взгляд на владельца квартиры. — Ты очень красивый. Услышав свист, поспешил на кухню и вскоре оттуда донесся голос: — Осаму, сколько ложек сахара? Обернулся в сторону, откуда послышался вопрос, и поспешил явиться туда. Уже стоя в проеме, ответил: — Нисколько, спасибо. Передал ему кружку с напитком: — Куда пойдем? От неожиданности чуть не ляпнул «В спальню», но вовремя понял, что это не то, что следует сказать. «Как эта фраза вообще появилась у меня в голове сейчас?» — Может, в комнату? — Конечно. Пропустив гостя вперед, тоже вошёл в гостиную и сел на диван, а затем похлопал по месту рядом с собой, приглашая. Дазай аккуратно присел рядом и снова начал терзать губу, потому как создавшаяся тишина его напрягала, но он не знал, что можно в такой ситуации сказать или сделать. Также, он думал, что манипуляции с губами никому незаметны. Положил голову на плечо: — Останься на ночь? — высказав вопрос, начал гладить по голове. Снова перевел взгляд на него и немного смущенно пробормотал: — Ну… Если приглашаешь… То останусь. — Спасибо. Осаму вздрогнул от того, что почувствовал на своей ключице прикосновение чего-то мягкого — этим оказалась щека рыжеволосого, который продолжил: — Надо душ принять… Не понимая, к чему бы это говорит физик, Дазай согласно мотнул головой: — Да… — Я первый пойду, если не возражаешь. — с этими словами он приподнялся. — Да, конечно. — Осаму посмотрел на него, теперь снизу вверх, ибо рыжик стоял, а шатен сидел, — Мне здесь подождать? — Здесь? — потом Чуя сделал паузу, словно думая надо ли говорить то, что он сказал чуть позже, секунд через десять, — Хочешь принять душ вдвоем? — высказав предложение, он заметно покраснел. — Вдвоем? — Осаму тоже смутился, но ответил, правда намного тише, чем он говорил обычно, — Х-хочу… Взяв все необходимое, отправился вслед за ним: — Я пришел. Обернулся: — Спасибо, что пригласил… — он снова замялся — раздеваться перед кем-то было и так смущающе, а раздеваться перед человеком, которому ты недавно признался, да еще и добавить туда то, что это Накахара… — Да… Пожалуйста. — Накахара начал медленно снимать одежду, изредка следя за ним. Шатен промолчал. «Наверное, стоит все-таки тоже начать раздеваться.» Аккуратно расстегнув пуговицы на темном жилете, сложил его и положил на стиральную машину. Вскоре той же участи удостоились и такие же темные штаны, а сам шатен остался лишь в белой, слегка свободной, рубашке, которая благодаря своей длине прикрывала и бёдра, совсем немного — сантиметров десять — не доходя до худых колен. Дальше Дазай раздеваться все же постеснялся и остался стоять в рубашке, немного растерянно вороша каштановые волосы, стараясь не следить за действиями голубоглазого слишком пристально. Тяжело вздохнув, Накахара произнёс: — Осаму, рубашку тоже снимай. — и начал намеренно расстегивать пуговицы. Когда ловкие пальцы расстегнули больше половины штучек, именуемых пуговицами, что сдерживали белую ткань и не давали каштанововолосому предстать пред любимым коллегой нагим, шатен, нервно теребя предмет его гардероба, спросил с надеждой в голосе: — А это обязательно? — А мыться ты как собрался? — хмыкнул физик. Преподаватель ОБЖ растерянно ответил: — Ну… В рубашке? — Дурак. — завершив, наконец, раздевание гостя, положил его рубашку рядом с остальной одеждой. «Надеюсь, я не покраснел» — подумал шатен, чьи щеки соизволили приобрести розоватый оттенок еще минут пять назад. — Я не… Пошли уже. — Д-да, пошли… Забравшись в глубь душевой кабинки, настроил температуру воды и облегченно выдохнул, встав под струи. Потоптался несколько секунд и решил, что надо бы тоже зайти в кабину. Переступив порог, встал около стенки, думая о том, о чем же ему сейчас подумать. Развернувшись, парень произнес: — Осаму, иди ко мне. — А? Да, хорошо… — он подошел, чуть наклонив голову к рыжеволосому. Обнял его, прижимая к себе: — У тебя привлекательное тело. — Ты так считаешь? — все еще немного подрагивал то ли от прикосновения, то ли от воды, что лилась сверху. — Не считаю, а так и есть. — проговорился Накахара. Он всегда любил разглядывать тело шатена. Правда, всегда исподтишка, но сейчас интерес вырос, так как можно было спокойно это проделывать, не думая о других людях, ведь их здесь не было. — А это вообще нормально… Мыться вдвоём? Просто… Это слишком смущает, особенно то, что ты сейчас делаешь, Ч-чуя… — Почему? Что я там не видел? — голубоглазый вопросительно смотрит на него, ожидая ответа. Кареглазый был обескуражен этими вопросами, потому не смог сразу ответить. «Потому что я не могу спокойно находится рядом с тобой. Хоть и признался, но все равно… Я чувствую себя не очень уютно в таком положении. И самое странное, то, что с другой стороны мне хочется просто стоять так. Это приятно и так тепло… Что остальные мысли словно улетучиваются, заставляя расслабиться и наслаждаться моментом… Однако…» Однако Дазай так и не ответил, продолжив молча стоять, склонив голову. — Я хочу… — прислонив к стенке, закинул руки вверх, целуя в губы. — Мм! — Дазай широко распахнул глаза, ибо то, что сейчас происходило — было последним, что он ожидал. «Что он творит?! — тут же мысли переключались совсем на другое — Хорошо… Так приятно, еще лучше, чем когда мы обнимались… — шатен прикрыл глаза, словно растворяясь в поцелуе, чуть шире приоткрывая рот, — Подождите… Мы целуемся. Это наш первый поцелуй… Это мой первый поцелуй…» Воспользовавшись языком, рыжеволосый исследует место, где так мечтал побывать и еле оторвался для нового вздоха, отмечая сладкий вкус, от которого словно пьянеешь, — «Лучше любого вина!» — отмечает он. — А-ах… — Дазай попытался вздохнуть как можно больше воздуха. «Мои запястья крепко перехвачены его ладонями и прижаты над моей головой. Его язык столь по-хозяйски обследовал мой рот. Ах, он так властно вел себя сейчас! — щеки покрыл румянец, — О чем я только думаю! Но… — шатен прикусил краешек губы, — Подчиняться ему… Это то, что я хочу больше всего мне больше всего нравится…» — Дазай отвел взгляд чуть в сторону, влево, стыдясь того, о чем он думает в такой момент. — Осаму, еще. — на достигнутом Накахара останавливаться не пожелал и, поцеловав в шею, начал спускаться ниже. Прикрыв глаза, осторожно снова прикусил краешек губы, судорожно вздыхая: — Чуя… — Я не могу сдерживаться, прости. И сразу же после этих слов вновь впился в губы, не давая полноценно вздохнуть. Поняв, что сейчас снова произойдет то, что было пару минут назад, прикрыл глаза, и поддался вперед, прогнувшись в спине. «Ах, Чуя, Вам и не надо сдерживаться! Да, делайте именно так, так властно и подчиняюще!» Кусая губы до крови, всасывает ее до капли и, оторвавшись, произносит: — Твоя кровь такая вкусная. Вздрогнул и, тяжело вздохнув, затуманненым взором глянул на Накахару: — Я рад, что моя кровь нравится вам… — еле слышно выдохнул он. — Я же просил тебя, чтобы мы перешли на ты. — свободной рукой поглаживая тело, мягко упрекнул он Дазая. Каштанововолосый подался еще ближе, прижимаясь сильнее и проводя большим пальцем правой руки какие-то узоры, схожие с кругами. Хотелось почувствовать еще больше касаний. — Прости… Чуя. — Осаму… Неожиданно, скорее, для них обоих, убрал руки, потянувшись к шампуню. — Давай закончим начатое? — скорее утвердительно закончил он, выдавливая содержимое в руку. Также неожиданно, как и те слова, сказанные только что Накахарой, и снова неожиданно для обоих парней, Дазай отпрянул и, отведя взгляд в сторону, тяжело сглотнув, ответил: — Ты серьезно это? Понимаешь, это не очень удобно в душе, да и шампунь не рекомендуется использовать в этом применении и… Я. я не готов к такому… «Возможно, сейчас мы упустили этот шанс, но…» — … Прости, Чуя. — делая паузы почти на каждом слоге, договорил он и прикусил губу в ожидании ответа. Да, похоже, что больше всего не повезло его губам. Они точно будут еще долго заживать, да и в том случае, если никто не будет больше терзать их, что сомнительно. Тишина. Только капли стекают по стеклу кабины и телам и катятся вниз, исчезая где-то за пределами квартиры, направляясь в водопровод. — Я мог представить такой исход, но все-таки ты еще не готов, так что… — Накахара нанес шампунь на его волосы и вспенил, — Повременим. Когда захочешь, тогда и. Помидорчик-Дазай смущенно опустил на него глаза: — Извини, что ляпнул… такое_ Просто я… — он снова отвел взгляд куда-то в сторону, — Не так понял тебя. И спасибо тебе большое за понимание. Я хочу этого, но это важное дело и оно требует подготовки… Чуя улыбнулся и подвел гостя ближе к воде. — Все в порядке, закрой глазки. Гость последовал его совету, ответив «Хорошо». Завершив процесс, смыл с волос тягучую жидкость, поглаживая по голове. — Вот и всё, а теперь мне нужно… Тряхнул головой, смешно фыркнув, поинтересовался: — Что? Я могу чем-то помочь? — Можешь намылить? Уж очень хотелось прикосновений. Кивнул в ответ и начал проделывать то же, что сейчас делал Чуя — взял шампунь, налив немного в ладони, потом аккуратно начал наносить его на огненные пряди. Очень давно хотелось так сделать. Подставился под руки, жмурясь: — Мм, как приятно~ Осаму улыбнулся краешком губ и аккуратно провел пальцами по нежной щеке. — Ты холодный. — взяв его за запястье, прошептал, — И это тоже мне нравится в тебе. — и ласково улыбнулся. Столь же тихо прошептал, склонившись к его ушку: — Я люблю в тебе все. — и, чуть помедлив, все ж признался, — Но больше всего в твоем поведении мне нравится твое желание… Подчинять. В полумраке ванной комнаты сверкнули два сапфира и послышался тихий голос: — Подчинять? Только сейчас Осаму понял, что ляпнул. А затем обладатель того же голоса добавил, еще раз сверкнув очами: — Тогда скорее заканчивай. Осаму не очень хорошо понял намерений коллеги, ставшего ему столь близким, но слабо усмехнулся, ответив лишь короткое: — Сейчас. Через пару минут с процессом мытья головы было покончено. — Спасибо, Осаму. — приобняв, рыжик отпустил его и сжал руку, — Пошли в спальню? — Да, ты тоже спать уже хочешь? — обрадованно поинтересовался шатен, еле сдерживаясь, чтобы не зевнуть. Все эти процедуры клонили его в сон. Сапфировые глаза все также светились, только теперь от счастья: — Не совсем. — протянул Накахара и Дазаю послышались какие-то хитрые нотки в его голосе. Или показалось? — А что тогда? «Я опять его неправильно понял.» — огорчился Осаму. — Я бы хотел немного понежиться, если ты не против? — был ответ. Ответ этот ввел Осаму в ступор. «Понежиться?» — Понежиться? — он вопросительно взглянул на Накахару, — А… Это как?

***

— Хочу пообниматься в постели, прости, но сегодня подчинения не будет. — сказав это, теперь смотрит за реакцией. — Тебе ведь нравится подчинение, и я говорю, что его сейчас не жди. — Да я и не ждал… — все также недоуменно смотрит на него. — Осталось немного — домоемся и пойдем. Голубоглазый нанес на мочалку гель, начав шоркать тело. — Я воздержусь, просто под водой постою, если ты не против. Не торопясь, Чуя проводит мочалкой: — Что-то не так? Осаму продолжил так же пристально смотреть: — Нет.