Осквернитель

Прошло около десяти минут, перед тем как в коридор вошёл лейтенант, в сопровождении врача и двух медбратьев. Врач и его помощники прошли в кабинет, после чего Зеленов подошёл к Зорину и спросил: -Юрий Григорьевич, вы что не идёте домой или в больницу? -Мне капитан сказал, что ты меня к больнице подвезёшь. -А. Конечно. Я сейчас не занят, как раз можно подъехать, тем более, раз товарищ капитан приказал,- сказав это, лейтенант как-то стыдливо опустил глаза, но быстро пришёл в себя, помог Юрию Григорьевичу встать, вывел его на улицу и помог сесть в машину, после чего сам занял место водителя. Зеленов завёл машину, но не нажал на газ, а посмотрел Юрию Григорьевичу в глаза и тихо спросил: -Вы в порядке? -Нет. -Я просто… -Что? -Я чувствую себя виноватым перед вами… Я не поверил… Оскорбил вас… Извините, Юрий Григорьевич. -Ничего страшного. Я бы сам себе не поверил. Не ты мою сестру резал... -Я… Я могу что-нибудь для вас сделать? Может помочь как-то? Вам или вашей племяннице… Если вам только потребуется помощь, я всегда… -Нет, мне ничего не надо. Юрий Григорьевич замолчал и отвернулся, лейтенант сдвинулся с места, но неожиданно старик обернулся и обратился к нему: -Хотя у меня есть одна просьба. -Какая? -Я хотел бы найти кое-кого… Одну свою знакомую, с которой мы давно не виделись. -Кто она? И как давно вы с ней не виделись, если не секрет, конечно? -Не секрет… Подруга близкая, вместе в институте с ней учились, сейчас часто стал её вспоминать… Я хочу с ней увидеться, просто она сильно повлияла на мою жизнь, а я её, собственно, с девяносто четвёртого года ни разу не видел. -Девяносто четвёртый? Да… Это будет сложно, но я постараюсь. Я так понимаю дела были амурные,- усмехнулся лейтенант,- кстати, не знал, что вы в институте учились. А где? -Амурные… Если бы… Да и вообще, не твоё это дело- сиди и за дорогой смотри! -Конечно-конечно. -А учился в РХТУ имени Менделеева. Слышал о таком? Был лучшим студентом в группе, по химии мне равных не было, а потом пошёл в армию, а когда уже вернулся, мне не до учёбы было. Больной, выглядел как старик в двадцать лет, по ночам кошмары снились… -И, как я понимаю, это всё как-то связано с ней? -Правильно понимаешь, но не лезь в это. Я об этом вспоминать даже не хочу, не то, что говорить. -И вы её после этого хотите найти? Зачем? Я бы на вашем месте, если бы… -Я сказал- это не твоё дело. И ты не на моём месте, так что давай закончим этот бесполезный разговор. Поехали быстрее, мне надо к племяннице, срочно. -Хорошо, хорошо. Скажите, как её зовут и ещё что-нибудь о ней, чтобы легче было найти. -Ну… Зовут её Оксерова Мария Степановна, ровесница мне, может даже и старше меня на год, не помню уже, красивая очень, волосы шоколадные, глаза карие, стройная, невысокая, училась в РХТУ имени Менделеева на химика-технолога, до 1996 точно, а дальше- не знаю. Всё в общем. -Да, не густо. Но попробую что-нибудь найти. -Хорошо. Спасибо. А теперь следи за дорогой и не отвлекайся, я до больницы живым хочу добраться. Зеленов грустно опустил глаза и ускорился. Через десять минут автомобиль доехал до городской больницы, лейтенант остановился и высадил Юрия Григорьевича возле проржавевших ворот. Старик медленно выбрался из машины, взял костыль и направился в сторону центрального входа. Возле информационной стойки стояло несколько полицейских, один из них был на задержании маньяка, он узнал Юрия Григорьевича, после чего помахал рукой и крикнул: -Гражданин, подойдите сюда. Старик подошёл к нему, полицейский подозвал врача- толстую светловолосую женщину, лет пятидесяти- которая тут же к нему подбежала, для того чтобы узнать, что же от неё требуется: -Товарищ полицейский, что нужно-то, а то у меня пациенты, мне отвлекаться-то нельзя?! -Пришёл родственник той девушки. -Кто? -Он,- полицейский вытянул руку и указал на Юрия Григорьевича, который, почему-то, согнул спину сильнее, чем обычно, да к тому же не брился несколько дней, поэтому выглядел особенно плохо. Услышав, что разговор идёт о нём, он медленно подошёл к врачу и представился: -Зорин Юрий Григорьевич. Дядя Аси. -Очень приятно. Я- Светлана Сергеевна, главврач, лично слежу за вашей племянницей. -Как она вообще? -Давайте отойдём к окну. Юрий Григорьевич и Светлана Сергеевна, отошли к окну, возле которого росли в старых советских горшках огромные алоэ, врач сняла очки и повесила их на край кармана халата, после чего обратилась к своему собеседнику: -С вами всё хорошо? Не нервничаете? А тоя могу валерьяночки или пустырничка накапать. -Спасибо, не надо. Я- ветеран Чеченской войны… И не с таким сталкивался. -Да тут же другое, кровиночка ваша, да ещё такое. Мне тот мент рассказал всё… Какой ужас-то… -Что с ней? -Ну пока она приходит в себя. Доктора осмотрели её, а после вкололи снотворного, так что она сейчас спит и ней нельзя. -Можно я хотя бы погляжу на неё? -Нет, это исключено. Она может в любой момент проснуться, а сон сейчас- лучшее средство для восстановления нервной системы. -Я понимаю… А физически она как? Он её не тронул, вы понимаете о чём я? -Конечно понимаю. В этом плане всё хорошо. Её осмотрела гинеколог- следов сексуального насилия, слава Богу, не обнаружено. -А сейчас мне что делать? -Сейчас? Лучше всего отправляйтесь домой, а завтра приезжайте к нам, только не утром, не раньше обеда. А ещё из родственников у девочки кто-нибудь есть? -Нет. Только я. -Хорошо. Ну тогда до завтра, до после обеда. А пока отправляйтесь домой, успокойтесь, лекарство выпейте, только не употребляйте лучше сами знаете чего. -Не буду. Спасибо вам. -Не за что. Поезжайте домой и хорошенько отдохните. После этого разговора Юрий Григорьевич вышел из больницы и направился к остановке, чтобы на автобусе как можно быстрее добраться до дома. Через полчаса старик был уже возле своего дома, он зашёл на участок, прошёл в сарай, достал оттуда две припрятанные до своего времени бутылки самогона, после чего он вышел с участка и направился в сторону полуразрушенного дома Захара, который уже готовился готовился ко сну. Увидев своего друга, Захар выскочил из дома, открыл калитку, обнял Зорина и удивлённо спросил: -Юра! Что с тобой случилось? Тебя два дня дома не было. Мы к тебе с мужиками приходили в гости, как ты нас приглашал, а тебя нет нигде, мы уж думали, что ты в больницу -Зови мужиков, я всё расскажу, только выпить надо сначала, такие вещи на трезвую голову лучше не рассказывать, а то ночью спать не будешь. -Ты меня пугаешь, Юра. Ладно, я побегу за Михалычем и Семёном, а ты пока зайди на кухню, там огурчики и помидорчики порежь, на шкафу у меня ещё буханка бородинского припрятана, если не заплесневела, тогда тоже нарежь, а в морозилке- кусок сало, он, вроде бы, свежий, правда его уже два года никто не пробовал, ну я побегу. Ты, я думаю, разберёшься. Так что, я пойду, а то если Михалыч спать ляжешь, этого жирдяя хер разбудишь, так что давай, похозяйничай тут. Захар быстро залез в старые чёрные растянутые спортивные штаны, покрытые репейниками, накинул сверху прорванный ватник с двумя огромными заплатками на спине, положил в рот попку от солёного огурца, которая валялась на столе и вышел из дома. Юрий Григорьевич стал быстро нарезать продукты, он старался сделать это как можно быстрее, но не успел он закончить, как дверь распахнулась и с улицы в дом ввалилось трое его друзей. Каждый из них подошёл к Зорину и поздоровался за руку, после чего все мужики сели за стол, достали одноразовые стаканчики и стали разливать по ним самогон. Как только стаканы опустели, Михалыч закусил горький напиток солёным огурцом и обратился к Зорину: -Григорич, шо случилось-то? Ты нас так поздно собрал, я уже спать хотел, даже помылся. -Первый раз за месяц,- засмеялся Семён. -У меня хотя бы есть, где мыться, я, как некоторые, по друзьям и соседям не бегаю. -Ой, какие мы обидчивые! Ладно, Юр, действительно, что стряслось-то? А то ведь я тоже спать уже собирался. И тут приходит ко мне Захар прибежал и кричит: «Пошли ко мне, Юра пришёл весь взволнованный, говорит, что что-то серьёзное случилось, нужно всем собраться!». Я даже испугался. Я уж думал, ты тут помирать собрался, а ты ничего ещё, вон- водку стаканами хлещешь. А, как говорил один известный философ,- пока мужик пьёт водку, он здоров и помирать не собирается. -Да, что мне помирать… Сейчас уже нельзя… Сестру мою… Убили… теперь Аська одна осталась, я должен буду за ней приглядывать. -Кого убили? Варю? Она же ещё этим летом сюда приезжала, что ж она? Как так-то? Кто ж её?- взволнованно спросил Михалыч. Зорин грустно поглядел на него, схватился за бутылку, сделал несколько жадных глотков из неё, занюхал собственным рукавом и начал рассказывать. Он подробно пересказывал всё, что с ним произошло с того момента, как он вернулся домой из гостей, после неудачного разговора про Чечню. Каждые несколько минут он останавливался, наливал себе почти половину стакана, не закусывая заглатывал его и продолжал рассказывать свою историю. Под конец он практически не мог выговорить ничего и произносил несвязные фразы, постоянно сбиваясь с мысли и икая: -Я… Вот так… Да… Я им его поймал… А она Варю, как свинью… Разделал и съел… А она видела, что я не он, а меня там и не было, но скоро я появился… Вот так… А мне не верили, а он ещё в Чечне пытками занимался… Он ещё и пидорас!... Представляете… Так и сказал- мужики только мной… Нет… Не так сказал… Сейчас… Мысль надо срофму… Смурфо… Сфурмо… Короче вот это и -лировать в конце… Он сказал, что его только мужики интересуют, на баб даже не смотрит. Он их только убивает- и ест. Убивает- и есть. Убивает- и есть… Вот… А так он по мужикам… -Это трэш… Полный,- прокричал заплетающимся голосом Семён. Михалыч странно посмотрел на него и удивлённо спросил: -Семён, ты откуда таких умных слов понабрался? -Каких таких слов? -А таких!... Сложных… Что такое трэш?... А? -Трэш… Это трэш… От английского trash… Разве не понятно. -Нихуя не понял, но очень интересно,- влез в разговор Захар,- Юра, с тебя тост! За что пьём? -За любо… Варю надо помянуть… Как она сейчас там, на том свете? Скучает, наверное, по дочке,- Юрий Григорьевич поднял кулак вверх, потряс им в воздухе, задрал голову в потолок, на котором, в центре огромной паутины, сидел толстый паук, и громко крикнул,- Варя, я знаю, ты меня видишь! Я тебя клянусь! Воспитаю Аську, замуж выдам! Внуков тебе и мне родит, человек пять. На свадьбу всех родственников и друзей приглашу. Всё будет хорошо! А теперь, мужики- не чокаясь! Захар, а теперь доставай гитару! Захар нагнулся и поднял с пола старую расстроенную гитару, после чего положил её на колени, сдул пыль и спросил у Зорина: -Что играть будем? -«Сектор газа» знаешь? -Нет. -А что знаешь? -«Цыганочку». -Говно твоя цыганочка. Прячь гитару, не надо позориться, если сыграть не можешь. -Я всё могу. -А «Сектор газа» не можешь! -Всё, кроме «Сектора газа». -Да лучше бы ты ничего не умел, а «Сектор газа» умел. -Ну и хрен с тобой. Значит без музыки будем сидеть. -Значит без! Всё лучше, чем под «Цыганочку». -Может мнение остальных спросим? -Чья водка- тот и командир. -Это не водка- это твоя вонючая яблочная самогонка, которую ты со стеклоочистителем напополам разводишь. -Да как ты смеешь! -А вот так и смею! На моей кухне сидишь! Спор двух друзей прервал Семён. Он аккуратно привстал со стула и громко крикнул: -Давайте выпьем за дружбу! Все охотно налили себе ещё по бокалу, после чего Юрий Григорьевич залез рукой в салат, взял оттуда несколько листьев, после чего облизал пальцы, положил голову на стол и громко захрапел. Проснулся он часов в десять утра от громкого стука в дверь. Старик осторожно приоткрыл глаза и спросил: -Кто там? Никто не ответил, Юрий Григорьевич развернулся и увидел спящего на кресле Захара, который не реагировал на его крики. Зорин схватил со стола половинку огурца, размахнулся и кинул его в лицо Захару, после чего закричал: -Захар, вставай, мать твою! Пришли к тебе! -А? Что?- недовольно переспросил его друг заспанным голосом. -Пришли к тебе говорю! -Кто?- стук в дверь повторился. -Мне почем знать? Может Михалыч с Семёном что-то забыли и решили вернуться. Кстати, где они? -Я им в бане постелил. Ты первый прям за столом вырубился, тебя будить не стали. -Чтобы я первый во время пьянки заснул? Это, наверное, ты первый заснул, а они потом тебе разбудили и попросили, чтобы ты им территорию для ночлега выделил,- кто-то снова постучался в дверь. -Ой, да хватит уже. Знаем, какой из тебя ухарь! После каждой рюмки за сердце хватается. Ладно, пойду открою, мало ли что надо. Может мне Петрович топор назад решил вернуть? -Ага, надейся больше, ещё скажи, что он, не увидев тебя на горизонте, будет стучаться, чтобы лично в руки тебе его отдать. -Ну, если это не он, я сегодня к нему наведаюсь. А если по-хорошему топор не отдаст, то в следующий раз с вилами к нему приду. Ибо раз взял- то верни. Захар встал подошёл к двери, приоткрыл её и удивлённо спросил: -Это вы, товарищ лейтенант? -Как видишь. -А зачем вы к нам? -К Юрию Григорьевичу. Разговор серьёзный. -Он вчера напился, ему, прежде чем разговоры серьёзные разговаривать, опохмелиться надо. -Захар! Пусти, это ко мне! -Хорошо, проходите, товарищ лейтенант… Захар вышел из дома, а Зеленов подошёл к Зорину, сел возле него и подождал, пока Юрий Григорьевич жадно выпьет оставшийся нетронутым стакан самогона: -Привет, лейтенант. -Здравствуйте. -Ты как меня нашёл вообще? Я же не дома. -Я сначала к вам домой отправился, но вас там не было. А вы, если не дома, значит здесь, вы же только у Захара Ивановича собираетесь. Старик утвердительно кивнул головой. -Узнал я всё про вашу Марию Степановну. -Что с ней? Как она?- оживился старик. -У меня плохие новости… -Что с ней?! -Она умерла два года назад. -Отчего? Даже я вон жив, а она… -У неё был рак. -А что с ней вообще было после института. -После… Она пошла работать, да тридцати двух лет никого у неё не было, в тридцать два познакомилась с одним бывшим инженером, который переквалифицировался в охранники и охранял дачу какого-то олигарха. Хорошо, между прочим, зарабатывал. Брак у неё был несчастный. Она его никогда не любила, просто уважала и считала хорошим человеком, но на деле всё было не так. Однажды этот дом пытались ограбить, при ограблении его сильно ранили, и он чуть не умер, а бизнесмена этого убили, да и всё ценное имущество его украли. После этого случая его никто на работу брать не хотел, ну он начал пить, потом драться. В тридцать шесть Мария забеременела, но потеряла ребёнка после того, как он её ногой в живот ударил. Она после от него сбежала, восемь лет жила одна, практически ни с кем не общалась, а после у неё рак обнаружили. Ну, денег у неё не было, за бесплатно у нас в стране не лечат, поэтому долго она не протянула… Соболезную. Юрий Григорьевич вытер рукавом слёзы и тихо прошептал: -Почему? Почему она тогда… Я же… Если бы только… Она бы согласилась… Было бы всё не так… И со мной, и с ней… Господи… Зачем я это сделал? Зачем я поступал туда? Зачем я встретился с ней? Зачем? Если бы этого не случилось… Господи… Зорин отвернулся и помолчал несколько секунд, после чего снова обратился к лейтенанту: -Я бы съездил к ней на могилу… Ты не знаешь, где она похоронена? -Знаю. Я адрес кладбища напишу на листочке. -Спасибо. Лейтенант достал из кармана ручку и помятый блокнотный лист, написал на нём адрес, положил возле Юрия Григорьевича на стол и вышел из комнаты, а Зорин так и остался сидеть за столом и смотреть в окно. *** Новодевичье кладбище, Москва. Через несколько дней после разговора с лейтенантом племяннице Юрия Григорьевича стало лучше, она перестала бояться спать без света, да и засыпала без лекарств, однако врачи решили отправить её на две неделе на реабилитацию в психиатрическую клинику. Клиника находилась в Одинцове, а так как квартира Варвары Зориной была опечатана, то ночевать старику просто было негде и навещать племянницу он мог не чаще двух раз в неделю. Дома оставаться он не хотел, там всё напоминало ему о маньяке, ночью он смотрел на опустевший, опечатанный дом своего соседа, и ему казалось, что Константин ещё там, смотрит через тёмное окно прямо ему в глаза, а после него стоит мёртвая девушка с длинными руками и тоже смотрит на Юрия Григорьевича. От этих мыслей старик часто не мог уснуть, несмотря на то что он своими глазами видел смерть своего палача, он не верил, что человек, изуродовавший ему жизнь, так легко мог исчезнуть. Чтобы не думать об этом, Зорин решил воспользоваться тем, что племянница находится в больнице, и съездить в Москву и сходить там на могилу к Маше. На поезде инвалид добрался до вокзала в Москве, а после поселился в небольшой гостинице недалеко от станции метро Спортивная, возле которой находилось Новодевичье кладбище. Перед тем как отправиться туда, старик решил проехаться по Москве и вспомнить места своей молодости. Первым делом он решил отправиться в РХТУ имени Менделеева, с которым были связаны самые лучшие его воспоминания. Институт всё также стоял на своём месте, казалось, его даже не ремонтировали, перед зданием всё также росли цветы и кустарники, на которых уже не было листьев. Возле прохода на территорию появились новые турникеты, которых раньше не было, возле одного из них стоял охранник- толстый старик, лет семидесяти. Юрий Григорьевич улыбнулся, он узнал его- он работал там же в 1994 году, только был спортивным и подтянутым мужчиной в самом расцвете сил. После этого он перешёл на другую сторону улицы и направился в небольшое кафе, в котором часто обедал в те далёкие годы. Внутри кафе выглядело совершенно по-другому, из советской столовой оно превратилось в обычный уличный фастфуд. Как только старик зашёл внутрь и сел за столик, к нему подошла официантка и поздоровалась: -Здравствуйте. Что будете заказывать? -Здравствуйте, я ещё не определился. -У нас просто так сидеть нельзя… -Я не бомж, у меня есть деньги. -Извините… Девушка отошла к барной стойке, а через несколько минут к Юрию Григорьевичу подошла другая, он достала блокнот из кармана и ещё раз спросила: -Что будете заказывать. -Можно, пожалуйста, блинчики с сыром. -Блинчики с сыром. Хорошо. -И я сейчас в меню не вижу… У вас раньше были котлеты такие… С овощами. -Котлеты с овощами? Что-то не припомню такого. Хотя я здесь уже давно работаю. Раньше- это когда? -Вы тогда не работали… В 1994. -Да, тогда я точно не работала, я тогда даже не родилась. Извините, котлет этих у нас уже пять лет точно нет. -Очень жаль, я бы порекомендовал вам снова их добавить. Я очень любил ходить сюда со своей подругой, и она их очень любила. А я всегда заказывал блинчики с сыром или с курицей. Я надеюсь, они у вас сейчас такие же вкусные, как и тогда. -Они у нас вкусные. Поверьте. Я только тут и ем. -Отлично, я тогда подожду. -Пить что-нибудь будете? -А есть у вас кола? Раньше была. -Конечно. -Хорошо. Тогда блинчики с колой. Девушка развернулась и ушла на кухню, а через несколько минут принесла заказ. Блинчики были вкусными, но даже близко не могли сравниться с теми, хотя Юрию Григорьевичу всё равно казалось, что они пахнут молодостью. Он на секунду закрыл глаза и представил, что он сидит здесь, вместе с Машей, что ему восемнадцать лет, а через полчаса начнётся лекция по неорганической химии. И тут он почувствовал, что неожиданно к блинчикам вернулся тот самый привкус, который вспоминался ему всю жизнь. Старик открыл глаза и снова оказался в 2019. Вокруг бегали люди, никто не обращал на него никакого внимания, а перед ним в тарелке лежали самые обыкновенные блинчики, которые он и сам сотни раз готовил дома. После еды и оплаты счёта, старик вышел на улицу и зашёл в цветочный магазин, которого раньше здесь не было. Он подошёл к витрине и стал осматривать цветы. И только тут он понял, за всё время знакомства, он так и не узнал, какие цветы любит Маша… К нему подошёл продавец. От нечего делать, Юрий Григорьевич купил две чёрные розы, которые ему всегда очень нравились, и направился к метру, чтобы вновь вернуться на Спортивную. После того как он добрался до нужной станции, Зорин вышел из метро и направился в сторону кладбища, которое располагалось неподалёку. На входе его встретил тощий, седой и невысокий охранник, который не обратил на старика никакого внимания, но Юрий Григорьевич подошёл к нему и осторожно спросил: -Здравствуйте, можете помочь? -Конечно. Что нужно?- нехотя ответил охранник. -Я ищу могилу одной женщины… -Ну это понятно. Что вы тут, кроме могилы искать можете? Что за женщина вам нужна? И я, кстати, вас что-то здесь никогда не видел. Странно, обычно здесь одни и те же люди появляются. -Я живу в другом городе. Хотел встретиться с ней, мы двадцать пять дет не виделись… Но она умерла, я хочу хотя бы на могилу к ней прийти, мы были очень близкими друзьями… Жаль, что нам не удалось… -Я понимаю. Сюда часто такие приходят. На прошлой неделе один парень познакомился с девушкой в интернете, сам он из Новосибирска, прилетел к ней оттуда, а она на сообщения и звонки перестала отвечать. Ну вот. А потом оказалось, что её в день его прилёта машина сбила да так, что в закрытом гробу хоронили. Труп буквально растёрло по асфальту. Жалко его… Молодой, симпатичный. Ничего, найдёт себе ещё кого-нибудь. Ладно, как вашу-то зовут? -Оксерова Мария Степановна. -Оксерова Мария… Так… Кажется я знаю, о ком вы. Сейчас, только в журнале погляжу,- охранник развернулся, потушил недокуренную сигарету и зашёл в будку. Вышел он меньше, чем через минуту, махнул рукой и крикнул: «Пойдём!», после чего развернулся и направился к по центральной дороге налево, Юрий Григорьевич практически бежал, опираясь на костыль и, хотя ему было очень тяжело, он не мог позволить замедлиться. Наконец они дошли до самого крайнего ряда, который располагался возле покосившегося чёрного забора. Там, возле старого дерева, стояла небольшая могила с покосившимся крестом, на котором находилась фотография симпатичной женщины, лет сорока пяти. Юрий Григорьевич сразу узнал её длинные шоколадные волосы и светлые, излучающие нечто прекрасное, глаза. Зорин посмотрел на охранника и тихо спросил: -Вы её знали? -Я… Можно и так сказать… Вы знаете, что она потеряла ребёнка? -Знаю. -Ну вот. Каждую неделю в пятницу вечером она приходила сюда, часто со мной разговаривала. Один раз даже переночевала у меня в домике, говорила, что ей страшно домой идти. Никогда ничего мне подробно не рассказывала, но, как я понял, у неё муж был настоящим садистом. Она сказала, что, как только он её ударил, сразу же схватки начались, а родился он уже мёртвым. Несчастная девушка, мне всегда было её жалко. Она говорила, что никогда к людям не привязывалась, а на может в этом и было всё дело? Если бы нашла того, к кому привязалась бы по-настоящему, то и не было бы этого ничего. А потом она сама умерла, уже болела, но каждую неделю на могилу к сыну ходила. И к ней на похороны пришла только одна подруга… И я… А теперь даже подруга не ходит, только я на праздники убираюсь, вот на Пасху оградку починил и крест поправил… Надеюсь, вы будете почаще к ней заходить, ей будет приятно. Юрий Григорьевич стоял с каменным лицом и смотрел куда-то в пустоту. Ему хотелось плакать, он вспоминал их последний разговор, и его сердце разрывалось на части от тоски. Если бы тогда всё сложилось иначе, то он никогда бы не бросил институт, не пошёл в армию, не стал бы инвалидом, а, может быть, Маша полюбила бы его, или же он нашёл бы себе другую девушку, к которой бы искренне привязался. Один разговор, который состоялся много лет назад так сильно изменил их жизни. -Я хочу побыть с ней наедине,- тихо прошептал Юрий Григорьевич. -Конечно, конечно. Если что, где меня найти, знаете. Мы, кстати, так и не познакомились. Слава. -Юра,- мужчины пожали друг другу руки. -Очень приятно. -Мне тоже. -Ладно, я пойду, не буду мешать. Охранник развернулся и направился в сторону центрального выхода, а Юрий Григорьевич перелез через ограду, присел на холодный могильный камень, рядом положил цветы и прижался лбом к проржавевшему кресту, после чело начал тихо шептать: -Ну, здравствуй, Маша. Давно мы с тобой не виделись. Это сколько лет-то прошло… Последний раз это было в… 1995… Как всё быстро поменялось? Ещё же недавно были мы с тобой молодыми и красивыми… А сейчас ты в могиле, а я… Лучше бы меня тогда тот урод убил… Зачем мне так жить? Да и ты такой жизни не заслужила… Помнишь, ты сказала мне: «Без обид, мы просто друзья, я не хочу ничего планировать…». Я на всю жизнь твой ответ запомнил. Может ты и была права, у нас бы с тобой по-любому ничего бы не вышло, а может, наоборот… Я бы никогда не смог тебя ударить, даже голос на тебя повысить, у нас была бы счастливая семья, дети, а сейчас, быть может, уже внуки, мы бы с тобой ездили отдыхать, я бы стал известным учёным, у нас была бы дача и трёхкомнатная квартира в Москве… И всё было бы хорошо… Но теперь ты там, где-то в раю, а здесь… И здесь ни чем не лучше, чем в аду… Брошенный всеми, больной, ущербный, несчастный… Только и могу- книги читать и водку пить… Ты же помнишь, что я был не таким. Я был совсем другим. Стихи писал, на гитаре играл, немецкий язык учил… За что мне всё это? А тебе за что?... Мне только хуже всего из-за того, что ты этого не услышала от меня лично. Я хотел увидеть тебя, хотя бы мельком. Никогда бы не смог подойти к тебе… Да что там сейчас, я и в институте с тобой, фактически, только про учёбу и разговаривал… Может быть я казался тебе скучным и странным, а может что-то одно из этого, а может и вообще ты думала про меня хорошо или же ты вообще считала меня обычным другом, который никак не выделялся на фоне других или была влюблена в кого-то другого, а меня использовала… Я не знаю… Но я до сих пор тебя люблю. И ради тебя я готов прожить свою проклятую жизнь ещё раз, а затем ещё, и ещё, и ещё, и ещё… Прости меня за всё. Прости за то, что выбрал Лену, за то, что не пытался как-то тебя добиться… Хотя… Ты всё равно бы мне отказала… Но я не хочу об этом думать, я хочу хотя бы представлять, что хоть немного, но я тебе нравился, и что у меня был шанс, стать твоим парнем, а после мужем, просто я им не воспользовался… Прости… Юрий Григорьевич замолчал и заплакал. Его крупные слёзы стекали по щекам и падали на бутоны роз, лежащих на могиле. Ему не хотелось никуда идти. Зорин обнял крест и прижался к нему щекой. Он продолжал думать о своей жизни, о том, за что на его судьбу выпала такая доля, он пытался ответить самому себе на них, представить, что произошло бы, если бы он повёл себя по другому в определённых ситуациях. Но вместо этого в голове появлялись карие глаза, нежная милая улыбка и шелковистые шоколадные волосы…