Неделя на тёмной стороне

      Все как в тумане. Она исчезает, а я так и остаюсь стоять на коленях и глупо улыбаться, а потом рыдаю. Впервые не сдерживая себя, свою боль, не пытаясь заглушить или как-то прекратить это все. Я сломлен, разрушен внутри и, казалось бы, моя принцесса принесла мне одно счастье, но это лишь иллюзия. «Я так думал». Последний раз я удивился, когда моя крошка, моя любимая Чонса покончила с собой, чтобы я был «счастлив». Она была моим счастьем, она для меня светила как солнце, а потом я его загасил. Эти воспоминания душат, забирают мою чертову душу.       Я не вижу, как вбегает Тхай, падает рядом со мной и гладит по голове. Я не воюю, я не вырываюсь, позволяя ее тёплой руке прикасаться к моим волосам и шептать нежности. Мне нужна помощь, и я долго был один, нес на себе тяжёлый груз переживаний, не делился, закрывался в себе и вот до чего это довело… Я чуть не остался один, а теперь испугавшись прошлого, я снова отправил Ёну обратно, чтобы уберечь от себя самого. Я приношу только несчастья, я рушу все на своем пути. Я ничтожество, монстр, животное. Я ни на что не способен кроме как портить жизнь тем, кем я дорожу.       — Тхай, почему все, кого я люблю умирают?       Она молчит, продолжая гладить, а я захлебываюсь слезами. Мне не стыдно нет.       — Я рядом, братик, Ёну, Тэхен — мы здесь, — тыкает мне в сердце и улыбается, вытирая мои слезы. — Все, что было вчера это прошлое и тебе нужно, ты обязан отпустить.       — Я не справляюсь, — скулю я, сидя на коленях и подставляю лицо под нежную руку сестры.       — Чонгук, мы рядом, вбей себе в голову уже, — ткнула в лоб девушка и ласково улыбнулась. — Мы любим тебя, Чонгук.       — Я вас тоже.       Мне стало легче. Уже поздно вечером я распластался на кровати и тихо напевал любимую песню Чонсы — колыбельную. Не знаю, успокаивало как-то. Она всегда ее пела даже когда я заставлял ее плакать. Последний раз был тогда, когда я вернулся после битвы с ангелами, а она обрабатывая мне раны вспоминала свою любимую песню. Моя родная, после того как ты умерла я выучил ее наизусть…       «Ты в моем воображении, но я протягиваю руку и ты мигом исчезаешь».       Мне хотелось общаться со своей крошкой, узнать, как дела и улыбнуться с того почему она сейчас так счастлива. По кончикам пальцев пробежалось тепло и согревшись нутром я судорожно выдохнул, развязал галстук и выкинул на пол, но потом притянул его силой, любовно сложил рядом и уставился в стену напротив. Вспомнил, как неумело Ёну подошла ко мне на шпильках, чуть не упав, и эти прохладные пальчики стали спасать мой галстук от моего гнева. Боги, я любил это воспоминание. Оно было одним из приятных. Оно было одним из самых любимых.       «Все воспоминания, которые хранятся в моем сердце…»       Проснувшись от кошмара, я сжался и перелез на половинку, где спала Ёну. Вот черт, это началось снова. На мгновение мне показалось что лапочка тут. Я протянул руку, коснулся подушки и меня накрыло с головой. Воспоминания задушили, заставили захлебнуться и осознать свои ошибки, свои проколы. Захотелось извиниться, прикрыть глаза и представить, что всего этого никогда не было, а она сейчас придет с душа, уляжется со мной и, обняв, ткнется в руку и засопит, согревая меня своим теплом. Я так скучаю по тебе…       «Я собираю их вместе, где есть только ты…»       Сердце заболело, забилось сильнее. Такое ощущение, что она здесь, со мной рядом будто поддержит, обнимет и попросит защиты. Чонса всегда была для меня ярким светом в конце туннеля, и я никогда не думал, что кто-то сможет светить также как она. Ёну стала для меня вторым солнцем. Ёну стала менять меня в лучшую сторону, освещая мне правильный путь. Я должен был ее слушать, когда она что-то доказывала и говорила как лучше, но я ведь упертый баран. Как всегда, слушал только себя…       Мне нужно было перевести боль в другое русло. Направить не на разрушение, а на работу… работу над собой. Я должен был понять себя, свои чувства и эмоции. Обязан был поменяться ради Ёну.       «И чувствую приступ боли в груди».       Я завалил себя бумагами, расширением границ и обустройством города, укрепил защиту и помогал Тэхену разобраться с раем, чтобы они больше никогда не трогали меня, нас. Я стал могущественнее и разрушал одним взглядом города, но я не упивался болью как раньше, потому что теперь меня трясло, я боялся причинить вред моей семье. Нужно было контролировать себя лучше, потому что я дорожил тем, что имею и терять больше не хотел.       Сегодня я не выдержал. Мы снова были вместе. Ёну и я. Черная комната. Я стою напротив окна и вглядываюсь в пустоту. Надеюсь, все получится, я смог создать то, что хочу.       — Привет, — тихо произнесла она и дотронулась до руки. Я вздрогнул, когда она взяла меня своей маленькой ладошкой и ткнулась лбом в спину. Так захотелось все вернуть назад. И почему я такой придурок? Прошептала:       — Я не могу без тебя. Почему ты меня оставил?       «Черт! Моя крошка…»       — О чем ты? — я строю идиота, улыбаюсь и хочу закрыть глаза лишь на мгновение, чтобы понять, что это все игра. Я снова это начал, но лишь для того, чтобы мы забыли о том, что есть реальный мир. Отпустили и жили только для себя, хотя бы в такой проекции.       Хватаю лёгкое тело под ягодицы и сажу на столешницу. Она пахнет всегда так прекрасно. Шоколадом иногда цитрусами или розами. Люди прогнили, потому что для них единственное, что важно это деньги и сладостный грех, а она пахнет мной. Грешила только со мной, отдавалась, стонала только для меня, но все равно осталась ангелом не только в чужих глазах, но и моих тоже. Не смог изменить, заставить. Моя личная искусительница, мой милый ангел.       — Это сон? — спрашивает она, а я раздвигаю ноги, глажу ее и целую. Так люблю. Так хочу сейчас.       — Реальность.       Не могу удержаться. Хочу оставить синяки, пометить, громко и страстно любить. Сдергиваю с нее одежду, массирую, ласкаю. Она моя. Только моя.       — Почему ты такой нежный?       Какие глупые вопросы. Только для нее хочу быть таким. Хочу быть нежным, заботливым. Просто устал от этого пиздеца вокруг, мне самому нужна защита и она мне дает хотя бы спокойствие души. Рычу, раздвигаю ноги и фиксирую, чтобы малышка не мешала мне.       — Ты задаёшь много вопросов, крошка, а я хочу насладится процессом, — облизываю языком бедра, веду выше до ключиц, грудей и обратно.       — Боги, Чон, ты хочешь сделать мне куни?       Мне хочется смеяться в голос. Так громко и искренне. Она дёргается, ударяется головой о шкафчики, и я чувствую, что ей не больно. Сладость внизу затопила, а я начинаю только усиленнее вылизывать. Я ее так люблю.       — Это только для разогрева, — мурчу и резко дергаю за бедра, пододвигая к себе, стараясь припасть ближе, проникнуть глубже. Она стонет. Мне ласкает это слух, становится жарко. Мне хочется скинуть одежду, войти в нее и трахать хрупкое тело до потери пульса, пока не будет только хрипеть, а в конце молчать, открывая рот, но не произнося ни звука, потому что сил не хватит на это, не сможет, не получится. Крошка кончает, громко, взрывоопасно с придыханием. Сотрясается телом, хватается за мои плечи, ее щёчки превращаются во что-то красненькое, напоминающее клубнику. Как же я скучал по тебе, милая.       Я довольный, резко сдергиваю ее со стола и толкаю аккуратно обратно, но не рассчитываю силы. Хватаю резко за шею, чтобы Ёну не ударилась и давлю на поясницу, прогибая. Блять, она такая мокрая, такая сексуальная и уже уставшая. Самая красивая девушка на свете. Провожу по ягодицам, сжимаю их, представляя, как отвешу ей парочку ударов по заднице, чтобы знала, как волновать меня, как наводить суету и бурю в моей душе. Черт… Я правда думал, что потерял мою крошку.       — Знаешь, ты давно просишь, чтобы я наконец отшлепал тебя, — рычу, а она трясётся вся, моя девочка. Материализую ремень, о котором она думала последние минуты, и взвешиваю в руке. Можно было бы еще больше, но боюсь крошка потом правда не сможет сесть. — Это внезапное собрание где твое платье было настолько короткое, что ты оказалась похожа на элитную блядь нежели на мою малышку, твоя пьянка, вранье и как ты чуть не умерла, когда полезла в рай, — я опустил первый раз быстро, резко не для боли, а для устрашения. Ёну вздрогнула. Прости, но ты заслужила, хоть я создал реальность в которой не существует боли совсем. Я просто хочу, чтобы ты поняла, как я чувствовал себя в этот момент, как я переживал. — У тебя не было плана, у тебя нихрена не было! Последние мозги отшибла уже?       Я шлепал ее какое-то время, читал нотации и считал удары. Так было спокойнее, так я себя хотя бы контролировал. Боли не должно быть, не должно говорил я сам себе, полностью властвуя этим миром. Полностью владея реальностью и заставляя Ёну вздрагивать от каждого громкого звука. Несносная девчонка! Такой еще ребенок, который бездумно кидается в бой, а потом ведь как взрослая рассуждает на тему политики и высокой моды. Обманщица, я давно раскусил статьи из интернета и твой болтливый язычок. Маленький философ.       Я остановился. Мне нужно было это сказать. Я все понял. Сглупил тогда в спальне, думая, что у нас нет ничего общего. Осквернил, намекнул, что она шлюха ни на что не способная, пригодная только для того, чтобы отсасывать и прогибаться. Так хотелось сесть, поговорить спокойно и все выяснить в наших отношениях, а не бегать друг от друга, не оскорблять и не обвинять в случившемся. Да блять, простить друг друга наконец и начать с нового листа как влюблённая парочка, как ангел и демон, как моя королева и я — ее король. И почему я стал таким расклеенным и человечным что ли?       — Я люблю тебя и боюсь потерять.       Я поцеловал ее в поясницу, так нежно-нежно, чтобы она поняла, что это правда, вернул на место одежду и, развернув, прижал к себе. Моя крошка. Моя малышка. Я так соскучился по ней. Я не крепко держал ее, но, к моему удивлению, она вырвалась. Ёну отвернулась, прикрылась руками, и я почувствовал к себе такое отвращение. Что же я наделал? Что же я мать твою сделал с тобой?       — А ты? — она хмурится, не дает посмотреть себе в глаза даже, когда я пытаюсь взять ее за подбородок. Не молчи. Прошу тебя. — Что-то случилось?       «Случилось, ты погубил меня».       — Это не ты, Чонгук, — отстранившись на безопасное расстояние с горечью качает головой. Я прикрываю на мгновение глаза и опустив голову усмехаюсь:       — Ты права, это не я…       Увидев ее, я осознал ошибки, проколы, неудачи. Я все понял и теперь мне нужно ее вернуть, но прежде снова завоевать доверие. Она должна положиться на меня, попросить и всегда знать, что я готов защитить ее. Я и так готов был защищать ее, но она мне не верила, теперь же я должен все изменить.       Я стал лучше спать. С каждым ее образом перед глазами, касаниями пальцев. Я воображал, иногда переносил себя в воспоминания и просто был наблюдателем и это хотя бы чуть-чуть, но грело душу. Я безумно скучал, терялся в водовороте своих мыслей и чувств, но теперь твердо знал какова моя конечная цель — мы с Ёну должны были быть вместе.       «Смотрю на наши моменты в своей комнате и с лёгкостью засыпаю с ними в руках».       Ты стала для меня всем. Ты стала для меня желанием жить…       Я снова утонул в воспоминаниях и не смог выбраться из них. Задернул шторы, уставился в одну точку, держа в руке бокал с вином и с каждым глотком чувствовал жалость к себе. Отвращение. Свое жалкое сосуществование.       «Я поврежден, не вижу ни свет, ни воду».       — Ёну, — провыл я в пустоту и бросил хрупкое творение с вином в стену. Схватил бутылку и вылил себе в рот сразу все, почувствовав именно тот самый вкус, который разливала у себя на свадьбе Лия. Стало еще хуже. Я не должен был пить.       «Запечатай мое раненое сердце клятвой без корней».       Обещаю, я больше не буду пить, моя малышка. Я больше не притронусь к алкоголю, вообще ни к чему, что имеет градус, потому что это делает меня сумасшедшим, неуправляемым и развязным. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива и никогда не отчаивалась, не разочаровывалась во мне. Это последний мой прокол, моя ошибка, неправильный выбор. Я обещаю тебе, что это последний раз.       «Два бокала стоят рядом. Они пусты с того момента, как ты прикасалась к ним».       Тхай вошла именно в тот момент, когда я рассматривал напротив стену, украшенную красным пятном. Вот же…       — Ты совсем уже тут! — разразилась она громкой бранью, а я пожал плечами и опрокинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. За что мне все это? — Демоны всемогущие, помоги мне дьявол, Гук~и, но это уже переходит все границы.       Я вздохнул. Ёну тоже была бы недовольна.       — Прекрати жалеть себя, — она подлетела ко мне и со всей силы отвесила пощёчину, когда я взглянул на нее безразлично. Я схватился за щеку и попытался стереть неприятное жжение. Какой кошмар, меня бьет сестра. — Хочешь ее вернуть? Приведи себя в порядок наконец. Побрейся, сделай себе нормальную причёску и в конце концов отдай приказ своим слугам, чтобы они прибрались в доме и постирали твои грязные носки.       Она была права. В доме и правда воняло, поэтому и Мису, кот Ёни, ушел от меня. Чертовски правильное решение особенно с таким ничтожеством как я в роли хозяина. Мису все равно любил Ёну больше меня. Я ее тоже полюбил…       — Прости меня, — выдохнул я.       — Чонгук, ты знаешь, что я против твоего маленького спектакля, который ты устроил сейчас, — она ласково зарычала на меня, призывая расчёску из глубин моего дома. Никогда бы не позволил на себя так кричать и унижать себя, но сейчас не было сил спорить. — Работа стоит и Тэ не справляется, — я поморщился от своих спутанных волос и ее пальцев на моей макушке. — Нам нужен ты, Гуки~я.       «Ты слишком добра».       Моя семья всегда была против всех моих увлечений, против меня и вообще мой отец хотел, чтобы я не рождался. Но моя новая семья всегда поддерживала меня, особенно она. Всегда, когда у тебя за спиной появляется поддержка ты начинаешь идти вперед. Свой бизнес я сделал на ненависти и желании доказать отцу, что я не бездарность, что я хороший сын, а потом наплевал. Понял, что стараюсь сугубо для себя, а позже это стало для Чонсы. Не учитывая нашей смерти, наша жизнь продолжалась, и мой ангел помогла мне развить бизнес еще дальше. Я благодарен ей за все, ведь то, что я имею — это плод совместного труда, над которым нужно все равно работать даже если дело закончено с концами. А теперь я нужен сестре и другу, чтобы восстановить правление народом, помочь с делами и, наконец, вернуться к своей работе философом. Я что зря костюм покупал?       Мне нужно было взять себя в руки.       «— Но вдруг я не заслуживаю этого…» — про себя, в самых отдалённых уголках своей души, чтобы никто не слышал.       Тхай закончила издеваться над моей головой. Я, успокоившись, прикорнул, а сестра улыбнулась и прошептала:       — Заслуживаешь, просто нужно еще немного потерпеть и будет все хорошо.       Мне снилась она, моя милая Ёну. Твои пальцы, твой голос, твое сонное лицо после того, как ты просыпалась в моей постели и разглядывала меня. Твое голое тело на простынях моей кровати и голос, просящий меня остаться с тобой подольше в объятьях. В эти моменты я никогда не отказывал тебе.       «Я просто хотел слышать твой смех» и видеть твою улыбку после нежных ленивых утренних поцелуев.       Мне понадобилась неделя, чтобы прийти в себя. Я привёл в порядок дом, себя и наконец смог вернуться к делам. Быстро разгрёб бумаги, моментально закончил с раем и усилил защиту своего города и близлежащих деревень. Все стало на свои места. И теперь я вышагивал в строгом костюме по коридору универа. Разглядывал нарушителей спокойствия, других преподавателей, девушек, которые увидев меня сразу строили глазки, но я искал только ее.       «Наконец-то, я нашёл тебя и достиг этой цели…»       Я смотрел на то, как рядом с ней стоял Матио Энджент. Он дружил с Чонсой и очень много знал о ней и как бы не было стыдно признаваться себе в этом, но даже, наверное, больше моего. Заскрежетав зубами, я остановился неподалёку. Я слышал слова, которые ты шептала, как ему улыбалась, как он трогал твою руку и дул на нее. Меня это бесило. До ломки в теле, до вздувшейся венки и до белых костяшек. Но я должен был контролировать себя, чтобы никому не навредить, потому что уничтожать целый университет было не гуманно, неправильно. Я научился себя контролировать и никакой Мать ее Энджент не выведет меня из себя.       «Я потерялся и бродил по комнате».       Подойдя ближе, я улыбнулся, пожал руку удивленному Матио и взглянул на Ёну. Она шокировано уставилась мне в глаза, прошептала так тихо и ласково мое имя и спрятала ручки за спину.       «Что такое? Что с твоей рукой, родная?»       Я затормозил, шумно вдыхая воздух и сразу же прощаясь с девушкой и старым врагом. Я не выдержу еще одной громкой мысли в ее голове, ее сильно стучащего сердца и мое имя на ее устах. Не смогу, слечу с катушек и испорчу весь свой план, свое лицо и впечатление. Опять…       «Я ощущал твой запах и мне от этого становилось тепло».       — До встречи на паре, мисс Хё, — я вздернул бровь и удалился, ощущая вселенную тоску по моей малышке, по моей девочке, которую так хотелось сейчас прижать к себе, нежно обнимая. Раньше я мог целовать тебя свободно, прикасаться к тебе, но осталось это на сей день лишь воспоминанием.       «Только это осталось, только это осталось»…