Неделя на тёмной стороне

POV Чонгук       Я стоял за кафедрой и перебирал бумажки, кучу бумажек, что накопились за эти долгие недели моего горевания и депресняка. Мне было жарко, хотелось порвать рубашку, ведь пиджак с галстуком уже валялись на стуле. Она была рядом, прямо под пальцами, но я не смог прикоснуться, прижать, удовлетворить себя этими касаниями. К сожалению, мне достался только ее запах и холодные глаза. Я не верил, не мог поверить в то, что она так просто стояла с Матио и свободно разглагольствовала о чем-то. Невыносимо. Неприятно. Больно.       — Проходи, раз явился сюда, — фыркнул я, клацая ручкой и смотря на то, как дверь открывается, показывая это мерзкое светлое существо.       — А ты ничуть не изменился, Чон Чонгук, — произнес Матио, улыбаясь и плотно прикрывая за собой аудиторию. — Так же определяешь людей по запаху и тихим движениям. Неплохо.       — Меня тоже удивляют иногда свои способности, жаль, что ты их потерял, — театрально ахнул я и оперся на стол руками, когда мужчина прошелся по кабинету, подходя ко мне и присаживаясь на ближайшую парту.       — Я их потерял, потому что тогда обязан был помочь Чонсе, ведь ты в это время у нас трахался с другой, пил и срывался на всех подряд, — я сжал в ладони ручку, и она с громким отчетливым звуком хрустнула. Чего он хочет? — Ну и каково это, когда тебя все презирают? Какого осознавать свое поражение, Чонгук?       — Наоборот, Мати, я вышел победителем, — я не подал виду как меня это задело, как вывело из себя, а этот чертила только закатил глаза, легко растягивая рот в этой поганой улыбке.       — Ну и какой приз ты получил за победу? — еще и издевается праведная скотина. — Разбитое сердце и потерю своей любимой девушки…? Разве я не прав?       — Знаешь, что такое общественное мнение? — мужчина поднял бровь, а я, откинув ручку, рявкнул:       — Мнение того, кого не спрашивали, а теперь отъебись от меня кусок дерьма, я устал от твоего присутствия.       Что-то хлопнуло, я отвернулся, но чувствовал его в комнате. Не заденешь словами, не обидишь, не спасешься — Матио будет просто смотреть, поддерживать и говорить до тошноты милые, но правильные слова. Святоша чертов!       — Я не претендую на Ёну, просто устал враждовать с тобой, — вздохнул, так тяжело будто ситуация становилась безысходной. — Мне лишь нужно, чтобы ты освободил меня от рая, и мы наконец прекратили вражду. Ты ведь можешь пойти против своих принципов, — удивительно, что он умеет умолять, просить и преклоняться. Я хмыкнул, расстегивая верхние пуговицы рубашки и подходя к Матио вгляделся в глаза.       — Как жаль, — расплываясь в хитрой улыбке, произнес я. — Именно это меня и мало интересует.       Отошел, рассмотрел растерянное лицо и порадовался сам себе. Великолепная игра. Матио был неплохим человеком, но из-за Чонсы я ненавидел его, на дух не переносил и вот как бы не хотел помочь гордость не позволяла.       — Чонгук, Чонса, она…       Я не дал договорить. Искривил губы в противной гримасе, провел языком по пересохшим губам и бросил презрительный взгляд на светловолосое чмо.       — Да заткнись! Дай насладится моментом самого отбитого и грязного козла отпущения, — зарычал я и резко прижал руку к крепкой груди Матио, чуть ли не вынимая душу.       Светловолосый гаденыш задрожал, заизвивался, но другой рукой я приказал сидеть ему спокойно и не двигаться. Потянул черную смесь с тела, заставляя ее растворяться в пустоте, чтобы только убрать все. Никогда ничего в такие моменты не проливалось и не ускользало от моего взгляда, и я был уверен на миллион процентов, что сделал работу чисто. Почувствовал на секунды тошноту от того сколько тьмы закачали в это светлое тело и разозлился на долбаный рай, на Фишера и его дружка, что издевались над Матио и подписали кровавое соглашение с Чонсой. Я проиграл. Матио был прав.       — Все, — буркнул я, отходя дальше и прикрывая глаза от того, что только что сделал.       — Спасибо, ты правда…       — Да, да, а теперь уйди, пожалуйста, — произнес я и дверь моментально хлопнула. Конец POV Чонгук       Матио опоздал совсем на немного, слегка запыхавшийся, но вполне способный работать со студентами. Я фыркнула и перевела взгляд в окно. Пара обещала быть сносной, но все равно я скучала по философии и жалела, что она была перед итальянским. Сейчас, когда Чонгук вернулся я думала только о нем. Скучала? Очень. Показала бы это? Ни за что. Я не покажу, как он сделал мне больно лишь голое безразличие, потому что более он не заслуживал.       Старосте написали буквально за десять минут до окончания пары, и я со скептизмом открывала беседу в соц-сети куда пересылались все сообщения до того момента пока мое лицо не вытянулось. Философия должна была состояться и присутствовать обязаны были все. Алия сразу же свистнула мне в сообщениях и в расстройствах записала голосовое о том, что теперь моя мечта сбылась, и она честно рада, но вот уходить из той квартиры ей не хотелось, там такие необычные предположения делали, что дух захватывало. Я лишь на это закатила глаза.       Сидя за партой, я ожидала подругу и когда она объявилась, я тихо переместила голову к ней на плечо. Грусть и тоска охватили меня, потому что сейчас должен был войти он. Чонгук появился внезапно так, что у меня моментально заболела голова. Я вздохнула и прилегла на руки, когда все встали, чтобы поздороваться — демон не обратил на меня внимания. Толкал речь, заверил о стабильности занятий и начал пару. А я продолжала лежать.       — «Ты в порядке?» — разнесся обеспокоенный голос внутри меня, и я фыркнула, поднимая голову и смотря в черные глаза, что прожигали меня. Я не ответила.       — Мисс Хё, ответьте на вопрос, — я поджала губы. Ну что опять ему надо? Чего пристал? До конца пары осталось всего-то полчаса. — Что такое победа и поражение?       — Своими словами? — тот кивнул и я, поднявшись с места, грустно улыбнулась. — Победа, когда спасаешь человека от смерти, помогаешь ему и делаешь все ради того, чтобы он был счастлив, а поражение, когда твои старания обесцениваются им же.       Я видела, как демон вздохнул, соглашаясь, как хотел сжать руки в кулаки, но лишь обхватил стол пальцами, ногтями, впиваясь в лаковое покрытие и скобля по нему. Алия написала что-то на бумажке, остальные тихо перешептывались. Чонгук молчал какое-то время и снова задал вопрос.       — А что насчет риска?       — Если за риском стоит благополучие любимого человека в виде победы, то можно и попробовать, неправда ли, профессор? — мне пришлось взять все свое самообладание в руки, чтобы не сорваться на крик, не обвинить в том, что Чон специально задает такие вопросы лишь бы вывести из себя. Придурок. — Можно выйти?       — Нет.       Я с вызовом глянула на демона, сделала маленький шаг в сторону как в голове звякнул отчетливый приказ:       — «Я сказал — сидеть!» — зарычал, прищурил глаза и, когда я шмякнулась на попу противореча своей же собственной воле, он отвернулся и начал записывать на доске домашнее задание.       Какой же козел! Я пыхтела и кипела на протяжении оставшихся пятнадцати минут, посылала проклятия и даже не замечала того, что Али гладит меня по руке, прося успокоиться и не гореть внутри чуть ли не до взрыва. Пара закончилась и я, поднявшись, начала собирать вещи. Руки не слушались, предметы попадали не в те отсеки и когда я одна осталась в аудитории, дверь хлопнула. Подруга, к моему удивлению, осталась в коридоре, а все остальные вышли без вопросов, хотя, не видя долго прекрасного профессора по философии молодые студентки так и жаждали задать кучу вопросов. Видимо сегодня без этого. Странно…       — Давай поговорим, — наконец подал голос Чонгук.       Я зыркнула злобно в его сторону, замолчала, хотя так и порывалась сказать ему пару лестных словечек в его адрес и, собрав сумку, поправила платье. Ну уж нет. Пошла в направлении двери, дернула за ручку и поняла, что тут замешана магия. Конечно, меня не выпустят отсюда пока не убьют или не подвесят на крест для распятия.       — Ты слышала, что я сказал?       Я собрала все свои мысли в голове в отдельную папочку. Собралась сама, чтобы сейчас развернуться и сказать ему все то, что я думаю о нем. Громко, грозно, беспощадно. Перехватила сумку покрепче, резко развернулась и отпрянула, ударяясь спиной о дверь, потому что Чонгук стоял прямо напротив меня, почти зажимая между проклятой деревяшкой и собой. Его запах ударил в нос и в глазах показались пятна, когда я начала быстро-быстро моргать, смотря на его серьезное лицо.       Чонгук был, как всегда, в рубашке на этот раз серой, слегка мятой, но аккуратно заправленной в брюки с массивным ремнем, на котором находилась блестящая позолоченная пряжка. Мышцы перекатывались под одеждой, когда двигал плечами, но затем одежда натянулась, ведь Чон скрестил руки на груди. Я выпала из реальности и попала, кажется, в параллельную, в другую, потому что стоящее передо мной чудо нельзя никак было описать. И вот как Чонса, смотря на такое искусство, могла смеяться и мило ворковать с ним? Так, хватит, это играют твои гормоны и метка, а не твой светлый разум. Прекрати!       — Выпусти меня отсюда, — маленькая копия Чонгука! Скрестила руки на груди, вгляделась в его глаза и чуть не утонула. Нельзя так себя вести Ёну, окстись.       — Пока мы не поговорим, ты будешь стоять на месте и никуда не денешься от меня, — серьезно, с огоньком в глазах.       — А о чем разговаривать, Чонгук? — протиснулась между ним и препятствием, кинула сумку на парту с такой силой, что она улетела на пол. Я прошлась перед кафедрой и всплеснула руками, разворачиваясь. — Ты опять сделаешь так, что окажусь виноватой я, заставишь извиняться и если постоянно были мои проколы, соглашусь, то сейчас именно ты заварил эту кашу. Ты! — тыкнула я пальцем в его сторону. — Из-за своего хрупкого эго и долбаного эгоизма решил избавиться от меня, чтобы проблем было меньше и жить легче.       — Все не так, Ёну, — уже не было этой смелости в глазах. Чон развернулся ко мне, подошел ближе, но я отпрянула, надеясь, что его сводящий с ума запах не развяжет мой язык и не сыграет против меня же злую шутку. Только не приближайся, не подходи, я не смогу.       — А как тогда? — оперлась о стол лишь бы не упасть. — Я пошла на риск ради родного мне человека, рассчитывая, что победа будет за мной и не смотря на маленькие трудности и то, что я чуть не сдохла, я достала крылья. Но что взамен получила, не напомнишь? — он стушевался, сжал руки в кулаки и вздохнул. — Сам Чон Чонгук наорал на меня, сказал, что впервые в жизни испугался и ради моего благополучия отправил меня в место, в котором якобы не существует опасностей.       — На Земле действительно безопаснее, чем в аду, — и я, сев полностью на стол, закатила глаза. Он сейчас серьезно?       — М, а ты знаешь, что я постоянно бываю в твоих воспоминаниях? — закачала я головой, усмехаясь и не смотря на мужчину совсем. — Знаешь, что мои друзья построили такое устройство, чтобы я научилась перемещаться в твой мир, но кое-что не рассчитав, Юнг чуть не угробил меня…?       — Что?       Это было правдой. В какой-то день мне позвонил Алекс и сказал срочно приехать в универ и прибежать в нашу берлогу, прям не дело, а пожар. Я прилетела на всех порах, хотя в этот день тревога била меня сильнее обычного. Юнг с радостью показал непонятную машину похожую на душевую кабину, только проводов оказалось больше и объяснил для чего предназначалось это устройство.       Все казалось просто. Юнг проникает в мою голову, составляет картину того, куда я хочу переместиться и мое тело якобы само схлопывается и утягивает в спальню Чонгу. Пришлось подумать. Я скривилась, но полезла внутрь, проклиная подругу за то, что решила поделиться моим рассказом с парнями. Лучше бы я никому не говорила о демоне. Но ведь друзья же… Закрыла дверь, напялила на себя почти корону и приготовилась увидеть долгожданное место, как дверь щелкнула, все заискрилось и стекло запотело. Меня долбануло током, когда я сдернула круг из проводов со своей головы. Было очень страшно, ведь Алекс кричал, что не может открыть дверцу, я паниковала, держась за нос, из которого полилась кровь, а еще в дополнении ко всему пространство оказалось темное и ограниченное. У меня началась паническая атака.       Спустя пару часов или даже больше, я очнулась на диване с ватой в носу и Юнгом, что мерил давление. Ал суетился где-то сзади, а Алия верещала на двух оболтусов и их эксперименты. Конечно, она тоже любила это и наш проект до сих пор не был завершен. Моя кончина была бы не кстати, потому что проект мы должны были защищать вчетвером. Шутки шутками, а больше я ничего не чувствовала внутри, потому что моя татуировка слегка обгорела.       — Я тогда не слышала тебя, не ощущала и думала, что избавилась от связи, — так спокойно, смотря только на свои руки, ведь краем глаза видела, в каком бешенстве и одновременно в растерянности был Чонгук. Про метку я говорить ничего не стала. — В тот день я испугалась сильно, меня била истерика три часа подряд, и я просила, чтобы ты вернулся ко мне. Лучше бы я этого не делала.       Он подошел ко мне быстро будто почувствовал что-то. Я вздрогнула от сильного проникновения в голову, Чонгук кажется понял, что я ему приврала в некоторых моментах. Дернул за ворот платья так сильно что, то порвалось, обнажая уродливый непонятный рисунок. Я шумно глотнула и хотела оттолкнуть, как Чон прикоснулся пальцами, погладил, а я зашипела.       — Не трогай! — злобно фыркнула я и дернула руками, как они моментально приклеились к столу, не давая размахивать ими. Что за?       — А ты помолчи! — зарычал он громко, и я внутреннее содрогнулась. Коленки затряслись, но я пнула Чона между ног и соскочила со стола, когда он скривился и взвыл как раненый зверь. Ему было чертовски больно, ведь мои пальцы закололо также сильно, как и прилетело моему любимому мужчине. Не теряй голову, Ёни.       — Ты мудак, Чон Чонгук! — заверещала я. — Ограничить движения, закрыть дверь и заставлять меня разговаривать с тобой, когда я не хочу. Трогать, приказывать и повышать голос. Да пошел ты!       Я быстро кинулась к валявшейся сумке, схватила ее и вылетела за двери аудитории пока Чонгук продолжал скулить, смотря мне в след, а я набирать номер Матио, ведь он обещал меня подкинуть до общежития.

***

      «Пятый этаж, сорок восьмая комната».       Я стояла напротив двери и сверлила номер. Хотелось сбежать в свою комнату, но с другой зайти, ведь мы же вроде как договорились с Матио на совместный вечер.       — Ёну, просто заходите уже, — крикнул из-за двери мужской голос и я, вздрогнув, кивнула сама себе и шмыгнула за дверь.       В комнате преподавателя было мило. Кровать, стол со стульями, диван и шкаф. Вроде бы стандартный набор, но гирлянды, фотографии и какие-то плакаты с высотками достаточно гармонично смотрелись со всем и добавляли мягкости, комфортности и уюта.       — У вас очень красиво, — проходя в глубь комнаты, снимая кроссовки и неловко садясь на стул, произнесла я.       — У тебя, — он подмигнул мне и отвернулся. На нем оказалась свободная огромная футболка, штаны в клетку вместо скучного черного костюма, а также босые ноги без этих глупых ботинок. Чонгук… Нет, хватит уже. — Я подумал, что для начала надо поесть, потом посмотрим фильм, ведь я купил вина и чипсы.       Я хихикнула и растеклась по стулу, смотря на Матио, но после слезла и быстро подошла к тумбочкам и маленькому холодильнику.       — Это паста Карбонара с соусом Болоньезе? — он прищурился, вгляделся в глаза и, подав мне вилку, улыбнулся:       — Прекрасные познания, ты бы точно не пропала в Италии. Я обожаю эту кухню.       — Ну, я студентка и обычно ем что быстрее готовится, но также знаю многие итальянские блюда, — сев удобно за стол, похвасталась я, а тот лишь фыркнул:       — Я и не сомневался Ёни.       Мы покушали. Паста получилась превосходной в дополнении с этим соусом, а так как я оказалась очень голодной то под чистую умяла всю тарелку. Добавки просить не стала. Неудобно, да и чипсы тогда бы точно не влезли. Мужчина молчал, что-то обдумывал долго, и я решила предложить уже выпить.       Я снова хотела напиться, но помнила слова Чона «Это в последний раз, когда я вижу, что ты пьешь без моего ведома». Это последний, последний, бе, бе, бе. Он, честно говоря, так бесил такими фразами, но я понимала, что заботится. Ну да, вдруг сопьюсь.       Пока Матио открывал бутылку, я отлучилась в туалет. Вышла из комнаты и, зайдя быстро в ванную, вгляделась в свое отражение в зеркале. Поправила прическу, осмотрела шею, замечая, что край татуировки остался жив, а вот другую часть я тщательно запрятала за футболкой с высоким воротом, вздохнула. Открыв воду, плеснула в лицо холодной почти ледяной и, замотав головой, постаралась освободится от ненужных мыслей, а затем промокнув остатки влаги салфетками пошла обратно.       — Я подумал тебя засосал унитаз, — рассмеялся Матио, включая какое-то кино и садясь на пушистый ковер. Я только хмыкнула и разместилась рядом.       На улице поливал дождь. Погода последнюю неделю, итак, была ужасная. То жарко, то прохладно, то дождь, то вообще град пойдет, но я не жаловалась ведь большую часть находилась в здании. Выпив пару бокалов мне стало легче, фильм давно закончился и на фоне просто мотались субтитры, сообщающие, что пора закругляться или переходить на новый фильм. Матио гипнотизировал меня, а я окно, потому что капли продолжали бороться друг с другом, но ту, что выбрала я, с каждым разом обгоняли все чаще. Впрочем, ничего нового, если капля проигрывает, куда уж мне до побед с рисками.       — Скучаешь по нему? — голос Матио ворвался внезапно будто удар по лицу со всей силы и я, заморгав, напряглась всем телом, ожидая подвоха.       — По кому? — резко, быстро, не веря самой себе, что я умею так отвечать. С какой-то даже злобой в которой крылось отчаяние.       — Ну учитывая, что я только сегодня вышел из игр рая и ада, то остается у нас один единственный демон-искуситель, — мужчине можно было и не пить, потому что он болтал много и иногда не по делу и без дополнительной помощи в виде красного полусладкого, что не скажешь обо мне. Сейчас я просто молчала, хотя уже и мало о чем соображала, но прикусывала язык из-за желания выпалить все ненужное и секретное.       — Ты помогал Фишеру? — слегка удивленно. Казалось, Матио не мог пойти на такое, но он же оказался на стороне ангелов… Мог, определённо.       — Нет, Чонсе, — пожал он плечами, откидывая голову назад и укладывая ее на диван. — Мы были близки, поэтому ее отец и втянул меня в эту авантюру, а когда узнал, что я на стороне его дочери, проклял. Наконец-то я смог дойти до Чонгука и освободить себя.       — Ты был ангелом?       — Я был простой пешкой.       Я сидела. Обдумывала его слова и поняла, что я ведь такая же, такая же пешка в игре двух миров. Стало так больно, но одновременно привычно, потому что сколько раз меня бросал демон, чтобы я стала безразлична к его порывам. Если раньше я думала, что жить не смогу после того, что произошло. Соврала самой себе. Смогла, до сих пор ведь дышу.       Отлепив взгляд от окна, я перевела его на поставленный на паузу фильм, а затем на бутылку с оставшимся на дне вином. Спокойно потянулась, влила в рот эти остатки и впервые за долгое время улыбнулась искренне, неподдельно. Тут уже не я разговаривала и творила — алкоголь. Все было странно. Я аккуратно убрала бутылку, встала на колени и переползла на Матио, который поднял голову и вгляделся мне в глаза. Расставив ноги и сев на мужчину, я обвила руками шею и заерзала.       — Я безумно скучаю по нему, — провела коготками по загривку. — По объятьям, по нежностям и грубостям, по его телу и голосу.       — Ёну, — он не обнял меня, не притянул к себе лишь смотрел, а руки продолжали также лежать на полу. И я прекрасно понимала почему он так поступает, но мой опьяненный мозг лишь обижался и просил другого.       — Мне больно, Матио, — прошептала я в губы, глазами намекая и прося ласки, простой мужской ласки. — Он строит из себя сильного, уверенного, а передо мной постоянно становится слабым, уязвимым, неправильным. Всегда учит как нужно поступать, учит других и вечно недоволен тупыми рабочими, когда сам только и делает, что совершает ошибку за ошибкой, — первые слезы покатились по щекам, но я, зажмурившись, впилась в губы. Провела языком, перешла с нижней на верхнюю, но мне не ответили. — Я устала Матио! От его двуличности, от непоследовательных поступков! — закричала я, отстраняясь и ударяя в его грудь со всей силы кулаками. Поцеловала снова, искусала нежную кожу до крови и слизала языком. Что я творю? Очнись, Ёну, пожалуйста. Включи мозг хотя бы на чуть-чуть. — Он ни черта в этой жизни не смыслит, не понимает, не осознает.       Мы молчим некоторое время. Я смотрю на то, что натворила и ощущаю себя не в своей тарелке. Дура! Мужчина спокоен, как и всегда, но теперь на его лице нет улыбки. В глазах я вижу понимание и теплоту и на мгновение хочется с облегчением выдохнуть, но я лишь сжимаю зубы так, что начинает болеть челюсть. Как же я на профессора смотреть завтра буду? Как я в глаза Чонгуку загляну, который все равно все узнает? Черт…       — Но изо всех сил старается понять тебя, сделать так, чтобы ты была в безопасности и счастлива, — слизывая с губ кровь, проговаривает мужчина и прижимает руку к шее, заставляя упасть головой на его грудь, слушая размеренное дыхание и громкое сердцебиение. — Чонгук делает все, чтобы научится быть не двуликим. Рядом с тобой проявлять только мягкую сторону, быть таким какой он есть на самом. Тебе Чон никогда не изменял, каждый раз старался быть рядом, — я тихо фыркаю. — У него война Ёну, у него борьба за власть с такими же демонами, как и он сам, а также правление. Правление самым огромным городом в аду, но ты капризничаешь из-за того, что он отсылает тебя сюда.       — Чонгу бросил меня из-за дурацких крыльев, да лучше бы я тогда сдохла, чем снова испытывать раздирающую боль в груди после его криков, — я ткнулась носом, шмыгнула и обхватила пальцами футболку.       — Если бы ты умерла, то на этот раз он бы пошел за тобой, — поглаживая по спине, произнес твердо Матио, упираясь в макушку подбородком.       — Я не она, не Чонса, — буркнула я.       — И теперь Чонгук это точно понимает.