Закрой глаза и целуй меня

Втереться в окружение Поттера оказалось проще простого. Он сам стал приветлив с Малфоем, когда они увиделись на следующий же день на любительском квиддичном матче, который проходил среди своих: авроров, немногих министерских работников и бывших однокурсников. Но даже это мероприятие таило немало угроз для пребывания Гарри на нём — от неожиданного взбрыка в воздухе геройской метлы до шикарной возможности в душевых метнуть тому заклинание в спину. Драко казалось, что везде за его теперешним подопечным следят вражеские глаза. Блондин подошёл к бывшему гриффиндорцу и нынешнему объекту своего наблюдения сам, чтобы поздравить с очередной победой в качестве ловца и, пользуясь тем, что Уизли отлучился, а брюнет проявляет к нему неожиданную заинтересованность, пригласил отметить удачный исход матча. Старший аврор был очевидно невероятно удивлён подобной любезностью и смотрел на пригласившего его Малфоя во все глаза, окидывая из раза в раз всё более воодушевлённым взглядом. После просьбы: «Дождись меня — я быстро!» Поттер унёсся в сторону душевых приводить себя в порядок. А Малфой в это время гадал, насколько сильно он должен превозмочь свои умения, чтобы этот ничего пока не подозревающий брюнет в самое ближайшее время заговорил об их счастливом будущем и совместной свадьбе, и при этом самому Драко нужно суметь избежать близости хотя бы по той простой причине, что он не может воспользоваться складывающимся положением. Ему предстояло споить восходящей звезде Аврората более действенный и надёжный аналог Амортеции собственного производства, что он не так давно подготовил по спецзаказу для частного лица, но то в последний момент переменило своё желание, но выплатило магически оговорённую неустойку за потраченные ингредиенты и время. Любовное зелье, отличительный запах которого замаскировался в алкогольных парах паба, уже некоторое время переливалось в теле старшего аврора, когда Малфой, давно отточивший навык ловко уходить от чьих бы то ни было прикосновений, в деле с захмелевшим Поттером, казалось, постиг в этом своём умении небывалых вершин мастерства. Он уворачивался от его навеянных любовным зельем объятий и касаний, которые тот пытался провернуть также с неменьшим искусством, практически раздевая Драко глазами. Поттер разливался ласково курлыкающим гиппогрифом, а блондин, сидящий напротив, подливал своему ви-за-ви огневиски и не переставал улыбаться, правда, с некоторой внутренней горечью, потому как вся эта заинтересованность искусственна и не про его, Драко Малфоя, честь. Но он пользовался ситуацией, чтобы рассмотреть повзрослевшего и возмужавшего волшебника, сидящего напротив, что ещё со школьных лет поселился в его сердце. И если во времена Хогвартса он не мог допустить себе сближения с объектом своих грёз по идейным соображениям, то после окончания — уже из-за невозможности иного рода. Транспортировав совершенно потерявшего с реальностью какую бы то ни было связь Поттера домой к последнему и уложив в гостиной на диван, Драко зачитал невероятное количество очищающих помещение заклинаний, которые волнами расходились по запылённому дому. Похоже, очень долгое время здесь каждая поверхность не знала ни убирающей магии домового эльфа, ни чар порядка от самого владельца. Напоследок Малфой убедился, что упившийся аврор не проснётся, чтобы куда-то уйти в ночи, и до утра не замёрзнет, с чувством выполненного первого пункта оговоренного с Кингсли плана Драко отправился к себе в менор. Там, в тишине своего сверкающего чистотой рабочего кабинета, предстояло подготовиться ко второму шагу, на котором Поттер должен предложить Драко брак, причём ритуальный, чтобы клятвы были принесены и магически не дали бы навредить друг другу. Таким образом, супружеские узы во время обряда помогут Гарри остаться в этом мире и не позволят осознавшему всё Поттеру при пробуждении и своём очередном воскрешении из мёртвых навредить Малфою до самого момента магического развода, который точно последует, когда старший аврор узнает, как он и нынешний министр обвели его вокруг кната. *** Момент с поцелуем молодожёнов был на данный момент знаменательным и вместе с тем самым слабым местом в тщательно продуманном плане. Губы Малфоя были обработаны концентрированным Напитком живой смерти. Новая рецептура этого ядовитого зелья была разработана Драко ещё в школе. Но доделать и неоднократно весьма удачно опробовать её ему удалось только год назад, когда он из стажёров стал полноценным сотрудником Отдела тайн. Поэтому за воздействие зелья на свою жертву блондин совершенно не переживал — при этом знании магия не воспримет его действия как членовредительство своему супругу, к тому же он уже сделал к ней воззвание и подтвердил свои предельно честные намерения, которые были восприняты благосклонно. И как только Поттер в поцелуе снимет с его губ небольшое количество концентрата, он сразу в буквальном смысле упадёт замертво. Тому даже не поможет хвалёный безоар, вживлённый под аврорский язык. По всем диагностическим заклинаниям Герой магической Британии будет мёртв. Но один, самый значительный момент Драко всё же упустил с самого начала из виду — непосредственно сам поцелуй… А это значит, губы Поттера — на его губах. И это миллиарды микробов, возможность чем-то заболеть и смерть. Полчища бактерий Малфоя перекочуют на чужой язык, а затем Гарри в рот, и обратно! С другой же стороны, это настоящий поцелуй с любимым человеком… У Драко чуть сердце не выпрыгивало: сначала ему придётся поцеловать Поттера своими ядовитыми губами, а после этого начнётся необходимый им с министром фарс и он даже не сможет сразу же почистить Гарри чарами. Да и вряд ли после падения Героя ему самому дадут долго размахивать волшебной палочкой и у Малфоя получится наложить уже на себя очищающее заклинание, на которое у него, к слову, нестандартная реакция — кожа или слизистая начинает покрываться мелкими ранками и зудеть. Ещё и болит потом долго, пока не смазать специальными зельями. А просто сходить и помыться тоже будет некоторое время невозможно. На этом размышлении волшебник тяжко вздохнул. Успокаивая себя, Малфой проверил языком спрятанный за щекой антидот к Напитку живой смерти, который должен проглотить перед эпическим моментом брачного поцелуя. Предварительно он уже почистил зубы и прополоскал рот максимально эффективным средством. Поправил белую церемониальную мантию и серебристые праздничные перчатки, специально сшитые для свадебного ритуала, и вышел за дверь. Тягуче пахло лилиями и жасмином. По залу бродили рассаживающиеся по местам гости. Родителей блондина, к счастью, здесь не было да и не могло быть. Зато рыжеволосое семейство Уизли присутствовало в полном составе вместе с Грейнджер, дальше шли сплошным потоком гриффиндорцы, среди которых ярким пятном сияла Лавгуд. Сидели в отдалении какие-то незнакомые волшебники, коллеги Поттера по Аврорату. Несколько приглашённых невыразимцев со стороны самого Малфоя были ставленниками Министра и участниками предстоящих действий. Взгляд блондина дальше заметался по залу в поисках, пока не нашёл… Кингсли прямо посмотрел на него и кивнул, означая, что операция лично для Драко продолжается и всё под контролем. Он нервно выдохнул и направился к своему месту, с которого пройдёт свой путь к алтарю с цветочной аркой, где ритуалист проведёт магический обряд бракосочетания. Вот среди цветочных композиций напротив промелькнула темноволосая вечно растрёпанная голова Поттера. Блондин увидел, как Гарри разворачивается к нему и лучезарно улыбается, издалека раздевая своими невозможными изумрудными глазами, словно уже вступила в права брачная ночь. На этом месте Драко резко притормозил — последующей для молодожёнов близости у них не случится и, конечно, не будет никогда ничего такого, чтобы хоть чуть-чуть походило на «жили они долго и счастливо», хотя бы потому, что на Поттера сейчас оказывает воздействие экспериментальная Амортеция, гуляющая в его крови. И это был самый печальный и правдивый факт, какой есть. Поэтому Драко не позволит себе воспользоваться сложившимся положением, да и попросту не сможет из-за своей боязни… Отравленного Гарри без сознания порт-ключом переправят в его родовой менор, где всю ночь Малфой будет приводить своего несостоявшегося мужа в чувство, который после завершения всей операции точно возненавидит его ещё больше. *** Финал брачной церемонии стал действительно шокирующим. Весть о смерти Героя магической Британии разлетелась по стране буквально за полчаса. Это был самый срочный выпуск «Ежедневного пророка» за всю историю существования газеты. На титульном листе был огромный колдоснимок последней сцены брачного ритуала, где после своего поцелуя с Драко Поттер буквально стекает по своему новоиспечённому супругу вниз, трагически падая на землю таким привлекательным и молодым. Два снимка помельче, на одном из которых к Гарри подлетает министерский колдомедик и водит над внешне безжизненным телом палочкой, а затем безнадёжно качает головой, на втором же — друзья и названные родственники в лице Уизли впечатляюще и искренне рыдают всем своим составом. Статья гласила: «Герой больше не воскреснет» и описывала кратко события, предшествовавшие их скоротечной свадьбе. На следующей полосе была статья, посвящённая ему самому «Месть Пожирателя», где расписывались подробности прошлых взаимоотношений Малфоя и Поттера, начиная с того момента, как будущий национальный герой отказался пожимать ему руку на первом курсе, что неугомонная Скитер сочла как дурное предчувствие с долгосрочным предвидением, делая из Гарри чуть ли не пророка, который углядел свою будущую смерть от руки, а в данном случае от губ блондина. Затем журналистка снова явно намекала на Амортецию, благодаря которой церемония случилась неожиданно и быстро для всех без исключения, включая самого Поттера. И закончила статью Рита тем, что Люциус Малфой перед тем, как навсегда покинуть вместе с супругой пределы Туманного Альбиона, сделал сыну наказ отомстить за свой низложенный род и смерть своего Господина. Фантазии этой писаке было не занимать. И хоть Малфой понимал всю безосновательность грязи, что начала выливаться на его голову нескончаемым потоком, чувствовал он себя окончательно испачканным и несчастным. Единственным плюсом стало то, что Драко, действительно, понравилась фотография к статье, где агента, который изображал его самого, Авроры ведут со скованными антимагическими наручниками через вопящую, видимо, проклинающую и бросающуюся на него толпу волшебников, которые уже откуда-то понабежали, скорее всего, каким-то образом узнали, где будет проводится церемония, координаты которой «случайно», однозначно от соглядатаев Бруствера, просочились в народ, наблюдающий за действием издалека. Малфой же прекрасно помнил, как его сменила копия. И агент, который будет теперь исполнять для всех роль Драко, хорошо изучил его манеру поведения: он держал спину аристократически прямо, не прятал глаз и глядел, чуть прищурившись, в общем, выглядел гордо, с ореолом мрачного мятежника, шагал с некой отрешённостью. Сам блондин, наверное, всё же не смог бы с таким достоинством отыграть собственную роль. В самом конце статьи упоминалось, что на вопрос журналистки он ответил: «Я не виновен» и воздержался от дальнейших комментариев. Дальше полосы были посвящены целиком и полностью самому Гарри Поттеру и всем перепитиям его жизни. А в конце следовали интервью с семьёй Уизли, Грейнджер и другими желающими. Министр сказал только, что вместе со всей магической Британией будет скорбеть по погибшему другу и Герою, а также заверил всю магическую общественность в особо тщательном расследовании произошедших на его глазах событиях. *** Первым делом, Драко вывел из организма Поттера концентрат Напитка живой смерти, и, когда физические показатели аврора стали походить на здоровый сон, очистил его организм от полученной дозы Амортеции. Затем невыразимец планировал отправить его в искусственный сон с помощью специального медицинского зелья, поставить питательную капельницу, менять её, конечно, применяя к несостоявшемуся мужу очищающие чары, и спокойно завершить разбор последнего дела, которое ему поручил на время вынужденного отпуска глава Отдела тайн. Но при введении в Гарри Сонного зелья началось отторжение и удушье. Малфой чуть сам не отправился на перерождение от накрывающего его ужаса, пока отчаянно возвращал Поттера к жизни. Ему никогда ещё не было так страшно, когда тот начал задыхаться и синеть. Пришлось бросить палочку и дотрагиваться непосредственно до его тела, чтобы руками проверить сошедшие с ума при диагностике показатели. Скорее всего, у Героя оказалась острая аллергия на один из компонентов зелья, о чём либо не было известно, исходя из медицинской карты, скопированной в Мунго, либо это было специально скрыто от общественности. И это стоило взять на заметку. У Драко не оставалось вариантов дальнейшего пребывания Гарри под его крышей, кроме как частично парализовать Поттера очередным зельеварческим способом, спаивая с питьём подопечному специальный бальзам. Малфой понимал, что это станет самым оптимальным способом удержать строптивого Героя на месте. Пусть тот злится и бесится, сколько может и хочет, зато не лезет на рожон, в очередную заварушку.