Through red eyes

Красивая женщина передо мной излучала строгое спокойствие и уверенность, от неё веяло силой и могуществом, которое я уже так долго наблюдал в этой натуре. — Всё не должно было пойти так, девчонка нам только мешает. — заскрипел я зубами, еле сдерживая обуревающую меня ярость. С минуты она молчала и буравила меня пронзительным взглядом. Закрыв глаза, выдохнула и скрестила руки на груди, будто пытаясь оградиться и поставить каменную стену за теми словами, что собиралась произнести, отрезав для себя всё прошлое окончательно. — Ты же понимаешь, что это моё дитя. — резко открыла глаза, также пронзительно смотря в мои. — Выбора нет. — сказал я и щёлкнул пальцами.

***

Я резко проснулся. В голове вновь всплыл образ из уже уходящих мгновений возобновившихся видений. Зелёные глаза, будто предупреждающие меня о чём-то и слова, крутившиеся в моей голове уже несколько дней: «…Объединение всех начал одарит сущность эту могуществом, доныне неподвластным никому из творений Его…» Сел на кровати, опуская голову на руки и пытаясь привести в порядок как самого себя так и свои мысли, вновь летящие в адовой воронке по всем кругам Ада. Глаза матери, её смерть, Уокер и её таинственная смерть… Десятки мыслей и догадок волной нахлынули мне в голову, окончательно унося в пучину всё спокойствие прошедшего сна. Пророчества, про которые я совершенно забыл, захваченный гонкой за таинственным убийцей Уокер и Непризнанного… Сейчас уже не было сомнений, что тот, кто убил этого Энди, был послан Серафимами. Но, какое отношение эти лицемерные белокрылые имеют к пришествию Мальбонте? Зачем мать убила собственную дочь? А главный вопрос, захватывающий, пожалуй, даже струны моей тёмной души, если она в принципе у меня была — что имела в виду Ребекка Уокер, говоря о моей матери? И единственный, кто мог дать ответы на все вопросы — был не особо разговорчив, да и в принципе в планы свои никого не посвящал. К тому же, какое отношение мой Отец, имеет ко всему этому? Мириады мыслей, пролетая в моей голове без возможности связаться воедино, толкали меня на разговор со своим Отцом, который я избегал сотни лет. Да и Он в принципе тоже. Сатана, страх всех демонов, ангелов и человеческих созданий, будто бы слабел при вопросе, задаваемым ему ребенком, потерявшим тогда мать. А слабость Владыка Ада презирал, ненавидел всей своей падшей душой. Вероятно, именно из-за этого, на всём периоде взросления я старательно избегал даже слова о Люциде, лишь храня и лелея её образ где-то внутри себя, в потёмках еще более темнеющей души, подпитываемой жестокостью Отца. Собрав мысли в кучу и сощурившись, осмотрел свой неизменный вид в зеркале, закатывая рукава привычной чёрной рубашки. Щелчок и вновь стою перед широкими створками, ведущими в кабинет Правителя Ада. Тот же терракотовый мрамор и тот же взгляд Отца, задумчиво направленный куда-то вдаль, в недра горизонта своих горящих владений, а бокал в его руке даже не дрогнул при моём появлении. — Отец. — привлёк его внимание, и так понимая, что он почувствовал моё присутствие, как и наверняка пролистал все мысли, аккуратно сложенные запутанными нитями в голове. Выразительный профиль чуть сдвинулся в сторону меня, а алые глаза — изучающе прожгли мои. — Мне нужно задать тебе вопрос. — продолжил я, стараясь уловить хорошо скрываемое настроение за маской ледяной задумчивости. — Ты хочешь спросить о ней. — скорее заключил он, лишь на мгновение искривив рот и свел его в тонкую линию, вновь устремляя взгляд в горизонт и делая глоток бурбона. — Знаешь ли ты, сынок, почему я презираю чувства? Особенно любовь. — Потому что — это слабость, так свойственная людям. — он усмехнулся, давая положительную оценку моего ответа, заученного наизусть столетиями бесед с ним. — Люди, они сотворены по образу и подобию первых Ангелов, которых Он создал. Но любовь у них извращена, они кидаются этим словом, имея за спиной лишь пустоту. — он снова скривился, будто разговор о людях, физически отталкивал его, — Тем не менее, найдя настоящее чувство, они слабеют, отдавая себя без остатка объекту своего чувства. Люди созданы по нашему образу и подобию. На минуту он замолчал, будто взвешивая в своей голове силу сказанных слов и не желая проводить параллели между этими созданиями. — Только у нас, у первых Его созданий, чувства были десятикратно сильнее, чем то, что могли испытывать люди. Если Высшее существо кого-либо полюбит, то объект этого чувства наделялся половиной могущества того, кто познал для себя любовь. — закончил он, будто подведя черту. А в моей голове мгновенно вспыхнул образ сцепленных рук, объятых лоскутами огня. — Ты любил мать. И отдал ей свою силу? — осмелился задать вопрос, стараясь приблизиться к теме, так волновавшей моё сознание. — Конечно я любил её. Люциду. — он посмотрел прямо мне в глаза, будто выискивая во мне её утраченные черты, — Но она предала меня. — его лицо вновь искривилось в гримасе отвращения, а я, будто бы замер на мгновение, не понимая значения этих слов, — Она предала меня с Ангелом, Люцифер. — закончил он, смотря прямо и выжидая, пока моё лицо, накрытое пеленою удивления, не встретит горящие глаза. — Она же умерла при родах. — произнёс я, совершенно не веря уже в смысл этих слов, а в груди, там, где, возможно, глубоко была моя тёмная душа, сейчас медленно расплывалась пугающая темнота. — Она родила опасное дитя. Будучи Демоном, от Ангела. Ребёнок был слишком слаб и умер практически мгновенно. Но её судили, и по решению обеих сторон, их было велено казнить. — его слова, тяжёлым набатом били по моей душе, нещадно истязая, словно адской секирой. — Почему об этом никому неизвестно? — удивлённо произнёс я. — Потому что я так захотел. — властно произнёс он, эхом разнося свой голос по терракотовому мрамору, — Никому, кроме узкого круга Серафимов и трёх Высших Демонов, неизвестно это. — Мальбонте… Это… — начал я. — Ты и без меня знаешь, что значит Мальбонте. Но, не думаю, что это связано с этим отродьем. — перебил меня он. — А теперь, оставь меня. Я хочу побыть один. Он вновь отвернулся к окну, направляя свой взор в багровую, горящую даль и делая глоток янтарной жидкости из хрустального бокала. Я собирался уже делать щелчок, как мысль, возникшая в голове от его слов, ослепила моё сознание. — Ты сказал, что Высшие могли отдавать свою половину силы, если любят. — начал я, — Ко мне это относится? — выжидающе глянул на него, вновь встречая взгляд алых глаз, внутри которых зародилась тень усмешки. — Конечно, ты же мой сын. — усмехнулся он. Я щёлкнул пальцами, желая перенести себя просто к воздуху, в котором не содержалось этого приевшегося запаха гари. Образ жестокого Отца — Сатаны, разрушаемый в моём сознании болью и осознанием поступка матери. Болью, от той силы любви, которое он испытывал, кажется, до сих пор к ней. И её образ — такой мягкий и нежный, который предал его и то, что он дарил ей, отдавая половину своего безграничного могущества. Она предала его, Правителя Ада, страх миллиардов душ, а он, продолжал устраивать Балы. Не в её честь, но на каждом из них повисшим призраком висело имя Люциды, а он это позволял. Её зелёные глаза, которые я знал наизусть, которые стояли в моём сознании вечно, туманным воспоминанием поддерживая душу. Я сжал кулак, стараясь подавить первую волну нахлынувшего гнева. Ее казнила кучка Серафимов, также решившая, что Уокер нужно умереть для какой-то весомой причины здесь. В голове вновь пронеслись обрывки пророчества, которые всплыли в сознании с образом зелёных глаз. Голова, и так пожираемая догадками прошедших дней, будто бы горела. Я окинул взглядом зелень вокруг, обрамляющую сад, где ученики Школы проводили свои тренировки. Знакомая фигурка с парой, до ужаса узнаваемых, крыльев вырисовывалась среди черно-багровых перьев. Я буравил взглядом профиль её лица, внимательно вглядываясь в каждую черту, и перевёл его на шею, где оранжевым бликом моргнул мой огонь в амулете. Сомнения, что мой кулон, следящий за ней и защищающий брюнетку, давал ей сил, теперь смешалось со словами Отца и теми чувствами, которые нахлынули при одном только воспоминании о пламени наших рук. Моя сила и мой огонь, которые я так чувствовал в ней. За сотни лет в Аду, десятки демониц, желавших провести со мной ночь и соблазнить Наследника и Сына Сатаны, не вызывали и доли тех эмоций, которые пробуждала эта девчонка. Одним своим словом, выводящая из себя и испытывающая мое терпение, когда лишь по щелчку я мог стереть в порошок её милое личико. Но почему я не делал этого? Почему я позволял ей наглость и наслаждался её смелыми выходками, выводящими меня из себя, вместо того, чтобы просто преподать урок и отправить на самые глубины Ада для прохождения практики? Уокер, будто чувствуя алый буравящий взгляд, направленный с моей стороны, обернулась, всё также смело встречая его. Небольшой порыв ветра, танцуя среди чёрных локонов, зашевелил непослушные пряди у лица, будто бы донося до меня их цветочный аромат. — Люц. — голос Селины ворвался в мои тягучие размышления, — сегодня ты тренируешь? — Я хочу, чтобы ты сегодня тренировала Уокер. — произнёс я, переводя взгляд на подошедшие синие глаза, в которых на мгновение пронеслось непонимание. — Почему я? — озвучила сомнения демоница. — Потому что только у тебя из всех них есть силы, так не похожие на мои, но достаточные, чтобы попытаться им противостоять. — заключил я, наблюдая довольную ухмылку. — Печально, я надеялась наконец случайно порвать корсет этой самодовольной. — произнесла она, оглядываясь в сторону учеников и перехватывая мой молчаливый вопрос, — Ости. — намеренно манерно ответила она. — Селина. — усмехнулся я, — Надеюсь ты поняла меня. Тренируй Уокер. Но… — уже более серьезно начал я. — Но не навредить твоему смело оперившемуся птенчику, я поняла, Люц. — ответила она, перебивая и перехватывая мой раздражённо-огненный взгляд. — Селина. — уже прорычал я. — Я поняла. — лишь бросила она в ответ, возвращаясь к кучке учеников. Я выдохнул и щёлкнул пальцами. Новая мысль о пророчестве и матери, терзала меня и не давала покоя, пока я не проверю свою догадку. Окинул стенды пыльных фолиантов, сотнями рядов выстраиваемых и уходящих в глубины замка. Личная библиотека Сатаны.

***

Его красный, буравящий и прожигающий взгляд я чувствовала на расстоянии. Пульсация кулона лишний раз только подтвердила мои ощущения, что он здесь и смотрит на меня. Я обернулась, выискивая его и встречая алые глаза. По телу побежали мурашки только при воспоминаниях о прошедших ночах, о прикосновениях Дьявола. Он стоял чуть поодаль от группы учеников, задумчиво рассматривая сад и меня. Точеный, будто вылепленный искусными мастерами профиль, обернулся на подошедшую к нему Селину. Идеальные губы, идеальная фигура, идеальные руки, полностью состоявшие из стальных мышц. Вся могучая энергия Дьявола — тянула меня к нему, окутывала своим ореолом и делала душу абсолютно беспомощной рядом с ним. Я не могла дышать, а сердце больше не могло биться спокойно, пока он рядом, пока смотрит так. При недолгой жизни я влюблялась несколько раз. Точнее, думала, что влюблялась. Это было что-то детское, воздушное и быстро проходящее. Ни один мужчина не захватывал меня настолько, что внутри сводило только от одного воспоминания о взгляде, а легкие будто покрывались тысячами трещин из-за резко выкаченного из них воздуха. Его прикосновения одурманивали, вызывали зависимость от их владельца. Я была зависима от Дьявола. Я чувствовала это также хорошо, как то тепло, которое вновь разлилось по телу от кулона, сотнями нитями оплетая моё тело и отдавая его во власть Люцифера. Вновь бросила взгляд в его сторону, где всё ещё стояла улыбающаяся Селина, о чём-то мило беседую с ним. Девушка подошла ближе, заигрывающе взглядывая в его глаза, а он лишь усмехнулся. Я резко отдёрнула голову, стараясь перевести свой взгляд куда угодно, но царапающее чувство ревности вновь заворочалось где-то в груди, вытаскивая из воспоминаний его властный голос «Мне плевать на тебя, Уокер…» Я зажмурилась и открыла глаза, стараясь привести себя в чувства и вернуть внимание на Геральда, распределяющего учеников по парам для тренировки. А взгляд вновь вернулся к краю сада, туда, где ещё мгновение назад стоял он, а теперь в эту сторону шла довольная Селина, осматривая меня с ног до головы и ещё больше ухмыляясь. — Что тебе? — бросила я, раздражающаяся от такого наглого осмотра. — Сегодня тебя тренирую я, птенчик. — промурлыкала она, ещё больше растягивая свою дьявольскую улыбку, а синие глаза на мгновение блеснули. — И как ты собралась это делать? Глазами гипнотизировать будешь? — скрестив руки на груди, я смело встретила её взгляд. — Не совсем, но ты близка. — произнесла она, задумчиво, подходя ближе. — Ох, а ты горячая девочка. Я аж сама возбудилась. «Что она несёт?», глаза демоницы снова блеснули, а в голове возникло знакомое чувство, будто каждая моя мысль листается, как в картотеке, выискивается всё новая и новая информация, просматривается и выкидывается в прочитанную стопку. Ошарашенная мысль в голове мгновенно озарила пониманием. «Она читает мои воспоминания». — Браво птенчик. Ты догадалась. — усмехнулась Селина, на мгновение будто бы скривившись от просматриваемых воспоминаний. — Прекрати. — разозлилась я, а демоница качнулась немного назад, будто от немого удара, оттолкнувшего её. — Неплохо. — усмехнулась она, вновь делая шаг ближе, — Но ты не должна позволять вообще залезать в свою голову, никак. Ты должна уметь блокировать чужое влияние и ставить барьер. — она снова начала перелистывать мои воспоминания, отражающиеся в синеве её глаз отчётливой картинкой первого полёта, поцелуя на скале, встречи с отцом, пролитых слёз из-за матери… Я будто была обнажена перед цепкими мысленными лапами демоницы. Раздражение внутри поднималось новой волной, я пыталась оттолкнуть её невидимые нити, протянутые к моим мыслям, перерезать, прожечь. Чувствовала, как огненная волна, спящая внутри меня, начинает захватывать всё тело, медленно подбираясь к границе кожи и воздуха. Закрываю глаза, стараясь сосредоточиться на ощущении полного контроля этого пламени. А в голове крутятся слова Дьявола: «Контролируй эмоции»…"Отпусти энергию, Уокер»…"Придай ей иную форму проявления»… Вновь открываю глаза и встречаю уже потерянный взгляд Селины, внимательно вглядывающейся в мой взгляд. Чувство чужого присутствия в моей голове, постепенно, начало отступать. Лоб демоницы покрылся сеткой небольших морщинок, она всё ещё пыталась вглядеться и сощурившись, сконцентрировала удивлённый взгляд на моей физической оболочке. Слегка ухмыляющиеся губы дрогнули. Я почувствовала мягкое прикосновение прохладной руки к своему плечу и в тот же миг, на лице Селины пропали все эмоции. Она потерянно смотрела на подошедшего ангела и лишь синева её глаз выдавала лёгкое волнение, в миг потеряв прежний блеск. — Дино… — будто прошептала она и сразу же исчезла. Я перевела взгляд на блондина, всё ещё сверлившего задумчивым взглядом пространство, в котором мгновение назад исчезла брюнетка. На идеальном лице дёрнулся мускул, на секунду исказивший маску равнодушия. — Дино, что происходит? — произнесла я. Ангел не реагировал, быстрым взмахом сильных белых крыльев, он взмыл ввысь, стремительно удаляясь от зелени сада. Я взлетела следом за ним. Не сказать, что меня обуревало дикое любопытство или я хотела лезть в его проблемы. Хотя, какие проблемы могут быть у ангела и демона, кроме очевидного цвета перьев и возможных противоречий в связи с этим фактом? Но именно сейчас, в данную минуту, я так сильно чувствовала его эмоции и непонятную пока что мне боль. Я летела следом за ним, опускаясь под широкой кроной Мыслительного дерева и подходя со спины к, молчаливо взирающему ввысь, блондину. Проследила за взглядом, рассматривая жёлтые огоньки, горящие вдоль всех ветвей и успокаивающие своей медленной пульсацией. Дино глубоко вздохнул, опуская голову и сжимая руки в кулаки. Я молчаливо ожидала чего угодно, лишь бы не тревожить, не мешать и не лезть в его душу, против его воли. — Это случилось чуть больше года назад. — начал он, не открывая глаз, — Селина всегда стремилась быть сильной, выигрывать во всём. Она своими соперниками то всегда видела лишь Люцифера и меня. — усмехнулся он, открывая глаза и подходя к дереву ближе, медленно садясь около его основания и запрокидывая голову к коричневой кроне. Я молча присела рядом, скрещивая ноги просто вглядывалась в задумчивое лицо блондина, выискивающее что-то в сияющих, как звёзды, огоньках дерева. — Между нами всегда было соперничество, какая-то необъяснимая вражда. Она всегда старалась задеть меня, уколоть, напомнить о грехах моего отца. До того момента, пока мы не попали на задание вместе. Оно было весьма необычное: молодой предприниматель — Джастин Харрис, собрал на огромном приёме всех коллег, друзей и главного партнёра, который значительно мешал ему жить и хотел выводить свои акции, но не анонсировал пока что этого. И вот, мы оба притворились гостями и влились в общую толпу. Селина всегда шла напролом и делала всё возможное, чтобы выиграть. Но тогда, когда Джастин всё-таки решил избавиться от надоедливого «друга» и подсыпал ему сильный яд, девочка — дочка его партнера, лет шести, решила попробовать напиток отца. — на мгновение Дино замолчал, медленно качая головой и прикрывая глаза, — Малышка умерла практически мгновенно. А Селина, стояла бледная и будто бы дрожала. — он вновь открыл глаза, переводя взгляд на меня и всматриваясь в моё лицо, — Знаешь, я никогда не видел, чтобы демоны плакали. Они всегда казались мне такими взбалмошными, дерзкими, наглыми, но уж точно не ранимыми. Но тогда, Селина, заметив, что я подошёл к ней со спины, вжалась в мою грудь и задрожала от слёз. А я… — он вновь замолчал, вглядываясь в зелень около себя и будто бы порываясь сорвать травинку, но сжал кулак прямо над ней, обессиленно опустив руку, — А я лишь прижал её к себе. С того дня — всё изменилось. Мы чувствовали энергию друг друга, малейшее её изменение и цвет. Отправляясь на задания и заканчивая их раньше, она с улыбкой исчезала. А я, следуя по следам энергии, находил её. Каждый раз. Будь то кафе около Эйфелевой башни или пиццерия на древней улочке Флоренции. И каждый раз — это было новое место, где мы разговаривали, гуляли и наслаждались. Мы знали друг друга вечность и раскрывали с каждым днём всё больше и больше. Ты сама знаешь, что мне не составило труда скрыть это, забрав один из амулетов отца. Пока однажды, её энергия не привела меня к комнате в отеле, в Вене. И там, мы забыли обо всех правилах, о моём отце и её отце, о нашем цвете крыльев… Он снова замолчал, будто бы вспоминая всё и вновь переживая это. А я чувствовала его эмоции и исходившую от него волну тоски, но боялась произнести и слово, нарушив тем самым искренний монолог ангела. — Год назад, она исчезла. Я знаю, что Люцифер приложил к этому руку. — продолжил он после минутного молчания, а меня будто пронзила острая стрела, заставляющая свернуться изнутри, — Он запретил ей показываться в Школе. И сегодня, я впервые увидел её. Он снова взглянул на меня, своими ясными, небесными глазами, в которых отражалась смесь доброты и глубокой печали. А я сильнее прижала к себе ноги, будто сворачиваясь калачиком и стараясь отогнать из головы мысли о красноглазом Дьяволе. Он ушёл сегодня из сада, не вымолвив ни слова и только взглянув на меня. Потребность и зависимость в нём, которая возрастала всё больше с каждым мгновением, пугала меня, сковывала в наручники дум и терзаний, захвативших все мои мысли. «Неужели он приревновал Селину? Кто она для него?» — Нам пора возвращаться. — захваченная в путы собственных мыслей, не заметила как ангел встал и подошёл ко мне, протягивая руку и помогая встать, — Спасибо, Вики, что выслушала. — слегка улыбнулся он, вновь расправляя крылья и ныряя в облачный океан. Ещё раз взглянула на, пляшущие в медленном мигающем танце, огоньки, рассыпанные вдоль кроны и ветвей могучего дерева. Прикоснулась пальцами к тёплому кулону на груди, который согревал меня уже постоянно, и нырнула вниз, вслед за Дино. — Малышка, у нас совместное задание. — ступая по чуть влажной траве в саду, подняла голову на неожиданный голос Дамиана, с улыбкой разводящего руки в приветственном объятии, — Повеселимся, Уокер? — ухмыльнулся инкуб, вздергивая брови вверх.

***

Закинув голову и глядя на пляшущее на потолке пламя, крутил в руке бокал с виски, сидя в кожаном кресле. Я оказался прав, мои догадки подтвердились и я вновь нашёл то, чего найти уже и не ожидал. Все три книги сейчас мирно лежали на моём столе, открытые на одинаковых страницах, передающие одно послание, но различными его отрывками. Уже который раз прокручивал все три части воедино, мысленно соединяя потерянные кусочки.

…И взойдёт в обитель небесную душа невинная, жизнь оборванная до срока… Кровь Создателем прикосновенная у души той в жилах. Ступив на путь тёмный, объединит она в себе все материи и обретёт дар… Объединение всех начал одарит сущность эту могуществом доныне неподвластным никому из творений Его, и едва ли не абсолютной неуязвимостью…

Частички древнего пророчества, складывались, предрекая и обозначая только одно. Уокер убили не случайно. Она была, как выразилась её же мать — жертвой во имя Равновесия. Оружием, против Мальбонте.