Through red eyes

Слышу лишь бешеный стук своего сердца, как раскат грома в кромешной тишине огненной комнаты. Серые, пустые, устрашающие глаза сверлят меня изучающим, ехидным взглядом, будто с усмешкой и злорадством. Брюнет склоняет голову вбок, играя желваками на скулах и растягивая хищный оскал. — Надеюсь вы успели попрощаться? — его резкие, неожиданные слова, разносятся оглушительным эхом по полумраку. Вновь лишь звук моего сердца, я не двигаюсь, а холодные мурашки, пробуждающиеся внутри от устрашающего голоса мужчины, быстро бегут по всему телу, приближая волну страха и паники. Я делаю нервных вдох, боясь шелохнуться, а в голове необъятный поток мыслей перерастает в догадки. Но я знаю одно — «Я должна найти Люцифера!» Я чувствую его гнев, обуревающую ярость, которая бурлит его огнём во мне. А своды комнаты будто поднимают багровое цунами, обещающее уничтожить, смести всё вокруг, захватить в свои жаркие лапы и задушить, медленно испепеляя дух. Вновь смотрю в серые глаза брюнета, выжидающего от меня неизвестных мне действий. Он ждет вопросов. Ему хочется рассказать свой гениальный план заинтересованному слушателю, потешить своё самолюбие. Но я молчу, а желваки на скулах мужчины нервно напрягаются, вторя изучающему прищуру. — Убив Отца, он погубит себя! — самодовольно произносит он, вновь растягивая ухмылку гиены. А ледяные мурашки на моём теле останавливаются, сгущаясь в один единственный тяжёлый ком, повисший грузом на моей израненной душе. И, словно подтверждением слов брюнета, я чувствую огонь, который замирает в груди, а волны на потолке будто сходят на нет, застывают и тают на глазах, испаряясь в напряжённой атмосфере комнаты. Ледяные лапы страха уже дотянули свои склизкие пальцы до моей души, сжав её в сильных тисках, заставляя задыхаться наяву. Я закрываю глаза.

***

Ярость, гнетущая, сжигающая изнутри и развивающая пепел от моей тёмной души по пустыням Ада. Я — в тронном зале Сатаны. Моего Отца, стоящего спиной ко мне. Руки напряжены, сжимая кулаки. А рядом с белоснежными крыльями, раскрытыми и вздымающимися в гневе, лежат блестящий кубок и небольшие осколки зеркала. Золотая рама и оно само — стоят рядом, а яркий блик от стеклянной поверхности на мгновение ослепляет меня своим отражением. Стройная фигура, длинные, рыжие волосы, вздёрнутый подбородок — выдают хозяйку образа. И мне не нужно видеть зелёных глаз, чтобы знать, кто стоит перед Отцом. — Мама? — губы властно разносят мой голос по полумраку, а я вновь нахожу доказательства существования своего сердца и души. Ведь что ещё так сжимается иначе? Отец не оборачивается, но крылья, скрывающие до этого обзор перед ним, спокойно опускаются вниз, обнажая мне картину на материнские глаза, блестящие яростным, зелёным огнём. — Ты жива. — я подхожу ближе, будто в неверии, что мой разум шутит надо мной. А мать переводит на меня чуть взволнованный взгляд, молящий о чём-то. — Отец не убил тебя. — как констатацию факта произношу эти слова, а волна гнева, постепенно, сходит на нет, оставляя после себя лишь пустоту, разъедающую изнутри пустоту. — Нет. — волнение из её глаз вмиг исчезло и она перевела злобный взгляд на лицо Отца, замершее в каменном, напряжённом выражении, лишь сверлящем мать потухшим, карим взглядом, — Твой Отец, как истинный Правитель Ада придумал наказание лучше. — слова с её уст срываются как плётки по оголённому телу, разрывая плоть моей души одним только своим голосом, — Он заточил меня. Заточил в Зеркале Небытия. Даже не убил. Ты ведь не думал, что я смирюсь с этим? Она ухмыляется, одержимая жаждой отмщения, зелёные глаза вновь опасно блестят. А фраза, брошенная ею в гневе, крутится в моей голове совершенно с другой тональностью — «Даже не убил, заточил». И ей вторит другая, сказанная голосом Отца — «Их было велено казнить…» — Это был не ангел. — усмехнувшись, произносит Отец, не спрашивает, а лишь озвучивает очевидный для себя факт. Опускаю глаза на его грудь, откуда торчит блестящий кусок стекла. Но Отец будто не замечает раны, словно это часть его образа, часть Правителя Ада. И карие, с проблесками красного пламени, глаза, лишь с усмешкой смотрят на мать, кажущуюся такой маленькой и ничтожной в своей мести, рядом с ним, с Сатаной. — Вижу вы успели начать без меня, немного отбиваясь от сценария. Но ничего. — раздаётся голос Велиала за моей спиной. — Неужели ты думала, что сможешь просто так выбраться оттуда, Люцида? — всё с той же усмешкой буравит Отец взглядом мать, не обращая никакого внимания на появившегося Демона. И возникает чувство, что кроме них двоих никого нет. Ни меня, ни Велиала. — Позвольте познакомить вас, с вашим таинственным убийцей, собравшим все три крови. — разносится голос Демона в повисшей тягости помещения, — Это он убил того ангела и ту Непризнанную. — начинает Велиал, а я замираю, — Это он убил Дамиана. — моя ярость вновь начинает гневно бурлить внутри, подпитываясь от той едкой пустоты, — Это он — должен был убить Викторию Уокер. — мой гнев уже вырывается языками пламени из глаз, а Велиал щелкает пальцами, воочию представляя нам исполнителя перечисленных деяний. — Мой сын — Нибрас. Застывший от шока брюнет в самоуверенной манере нагло смотрит на меня, встречая мой разъярённый взгляд. А в карих глазах проносится тень страха. Нибрас. Он будто сам не ожидает таких слов, оборачиваясь в удивлении на ухмыляющегося Велиала, ожидающего реакции на своё феерическое шоу. — Ну ты же так жаждал власти. — произносит он, вытаскивая из-под рубашки парня серебристую нить амулета с чёрным сапфиром. Камнем, который наделяют любой энергией, секрет которого знала она — моя мать. И кулон все годы скрывал истинную сущность брюнета, защищая от наших глаз. — Вот тебе власть. — эхо голоса Велиала разносится по полумраку, отталкиваясь от стен и убегая в даль коридоров замка Ада. А энергия Нибраса, первоначально уверенная, будто настроенная на успех, вмиг гаснет, накапливая тот самый привкус страха. Он видит мой гнев, мои яростные глаза, приближающиеся к нему в огненном урагане. И вновь эхом разносится щелчок. — Нет. — нервный голос матери гулко слышится вдали. Я оборачиваюсь, замечая её лицо уже по ту сторону зеркальной поверхности, где вновь мечутся её зелёные глаза и застыли огненно-карие — Сатаны. Мать и Отец — в Зеркале Небытия. В его груди больше не торчит осколок стекла, а идеальный костюм — безупречно чист. — Не думала же ты Люцида, что я позволю тебе вот так просто покинуть Зеркало, не привязав тебя к нему, навечно? — усмешка Отца будто исказила его лицо, а небольшой смешок разрывается гулким взрывом в пространстве. А гнев внутри меня бурлит и сносит всё вокруг, шепча имя, которое эхом разносится в моей голове голосом Велиала — Нибрас. «Это он убил Дамиана. Это он хотел убить Уокер перед лабиринтом, не осмеливаясь последовать внутрь.» — Люци, я не… — начинает он. Я медленно поворачиваю голову на замершего брюнета, надвигаясь на него, словно ядовитая змея перед смертельным прыжком. Мои крылья вздымаются ввысь в адовом гневе, хватаю демона рукой. Пальцы сжимают его горло, а я готов сломать его шею прямо сейчас. — Нет. — разносится вновь голос матери, который будто бы теряется и растворяется, не проходя сквозь огненную пелену, затмевающую мои глаза. — Он должен был убить своего отца, но ты своими же руками сделала куда лучше. — вновь ухмыляется Велиал, смотря в лицо Люциды. — Ты приблизила Мальбонте.

***

Я стою в саду, а пелена страха перед глазами будто притупляет слух, разнося гулким эхом в голове лишь тяжёлое биение моего сердца. Я не сразу услышала подбежавшую Мими, только почувствовала прикосновение теплых пальцев до своей кисти, выводящих меня из оцепенения и возвращая в бешеному круговороту мельтешащих мыслей. — Вики, ты как? — наконец доносится голос брюнетки. — Я очень за тебя испугалась. Тот лабиринт. И Фенцио погиб… «О чёрт, Дино», проносится осознание в моей голове. А я уже ищу глазами макушку блондина, блуждая взглядом по зелени сада, собравшей, кажется, половину Школы. Ангел сидит около беседки, спокойно опустив голову вниз в скорбных раздумьях. Белые крылья мирно лежат сзади и даже перья замерли, не в силах поддаться дуновениям ветра. Рядом с ним сидит Селина, нервно бросая взволнованные взгляды в сторону, равнодушного ко всему, блондина. Их разделяет практически метр, который демоница не решается сократить. Вот, она будто бы тянет руку, но вновь отдёргивает её, как преступник, оглядываясь по сторонам, но чуть придвигаясь ближе. А в моём сознании крутятся слова Фенцио, которые он перед смертью, просил сказать сыну. Перед погибелью, защищая меня — дочь той, что разрушила его жизнь, погубила его любовь и амбиции. «Скажи Дино, что я люблю его. И сделка была только ради его благополучия. Я горжусь им.» Должна ли я говорить про сделку? Как я могу? Но как я могу не сказать сыну, последние слова его отца… — Мне нужно к Дино. — прошептала я, отвечая разом на многочисленные вопросы брюнетки рядом, которая так и прижималась ко мне. Медленно подхожу к блондину, а руки нервно сжимают пальцы в любимой волнительной привычке. Селина кидает на меня чуть взволнованный прищур, рассматривая с ног до головы и, неожиданно, ободряюще улыбаясь. Я присаживаюсь на колени перед ангелом, замечая пустой взгляд голубых глаз, будто бы потерявших главный жизненный смысл. Беру холодную руку блондина своими ладонями, словно стараясь согреть его боль своим адским теплом. А ком, подобравшийся к горлу, не даёт ровно дышать и, тем более, говорить. Ведь из-за меня погиб его отец, его учитель. Сильный, властный, грубый, но смелый и честный — ангел Фенцио. — Дино, прости… — он медленно поднимает глаза, а руки ангела напряглись в коконе моих прикосновений, бесконечную минуту он буравит меня пустым взглядом, странно покачав головой и закрыв глаза, а моё сердце гулко упало вниз. — Ты не виновата. Я рад, что ты жива, Вики. — как-то тихо произносит он, наполняя мою душу будто бы новыми жизненными силами, а я вновь могу дышать. — Он сказал, что любит тебя, что гордится тобой… — на мгновение замялась, глаза ангела резко открылись, а руки напряглись сильнее, ожидая дальнейших моих слов, — И что сделка была ради тебя, ради твоего благополучия. Резкий вздох Селины рядом и напряжённо поднимающаяся голова Дино, медленно оборачивающаяся на девушку. Он буравит её искрами голубых глаз, словно ища ответ на молчаливый вопрос. А она, со скопившимися слезами на глазах, качает головой. Ангел будто бы усмехается резко вставая и расправляя белые крылья. — Селина. — возвращаюсь к замершей демонице, — Прошу скажи. Как попасть к Сатане? Дино удивлённо замирает, а Селина рассматривает меня снова в прищуре синих глаз, ожидая объяснений неожиданных вопросов. — Велиал сказал Люциферу про мать. — глаза Селины непонимающе округляются, — И он ушёл к Отцу. Прошу, отведи к нему. Я вновь заглатываю подбежавший комок волнения и страха, а девушка, внимательно рассматривая меня, неожиданно встает, кивая каким-то своим мыслям, протягивая мне руку. Мими, безмолвно стоящая рядом, резко приближается, ухватываясь за моё плечо, в молчаливом намёке — не оставит меня одну, даже перед лицом Правителя Ада. — Я с вами. — разносится уверенный голос ангела, его фигура будто стала могучей и выросла, а в глазах поселился блик голубой злости. — Дино, ты ангел. Тебя не примет Ад. — произносит Селина, для убедительности прикасаясь тоненькими пальчиками к белым перьям мужчины, а те, резко напряжённо вздрогнули. — Я уже достаточно пал. — усмехнулся блондин, смотря прямо в синие глаза демоницы. — Ладно. Вики, прислушайся к огню внутри, он приведёт тебя к нему, где бы он ни был. Я взволнованно киваю, делая глубокий вдох, вновь закрывая глаза. — Нибрас. — звонкий и такой отчаянный голос Мими, заставляет меня резко открыть их. Люцифер, взгляд которого горит настолько дьявольским огнём, что белка практически не видно. Пламя обещает вырваться и из-под кожи брюнета, бликами волн переливаясь по его могучей, напряжённой фигуре, сквозь кожу и чёрные татуировки на шее и руках. Крылья Дьявола ужасающе вздыблены, а сквозь багровые перья будто бы тоже мелькают огненные вспышки. Напряжённая рука приподнимает над землёй Нибраса, который пытается, вздрагивающими крыльями, удержаться наверху, а не задохнуться в хватке Люцифера. — Это же Люцида. — произносит побледневшая Селина. А за всем ужасом я не сразу заметила огромное Зеркало, из которого на нас смотрели две фигуры, Сатаны и красивой женщины, с удивительными зелёными глазами и необычайно медно-карамельными волосами. «Люцида? Это же мать Люцифера?», я перевожу взволнованный взгляд на Дьявола и на Велиала, высокая тёмная фигура которого стоит чуть поодаль и молчаливо наблюдает, с тем же самым, ехидным блеском в глазах. Вновь липкая ледяная дрожь пробивает всё моё тело. Мужчина щёлкает пальцами. — Ваш выход, Виктория. — разносится в тишине эхо голоса Велиала, прямо около моего уха, сзади. Я ощущаю его фигуру, его дыхание, прикасающееся к моим волосам. — Вам выпала честь — разрешить давний спор добра и зла. И остановить сам Хаос. — шепчет он.

***

Пелена огненного гнева, будто захватила мой разум. Я держу чуть вздрагивающее тело демона, а его крылья нервно трепещут за спиной. Я чувствую привкус страха, остающегося у меня на языке горьким послевкусием. Он боится. А я — намерен уничтожить его своими же пылающими руками. Улавливаю чей-то крик и снова слова Велиала: — «Ваш выход, Виктория.» Она здесь, я чувствую вихрь взволнованного жасмина, Уокер видит меня таким — всю мою оголено-огненную сущность. Но новая волна гнева прокатывается по моему телу, разжигая ярость в глазах ещё сильнее. Я сжимаю пальцы на шее, чувствуя ниточку его жалкой жизни, бьющуюся кровяной дорожкой под моими руками. Ведь этот выродок — пытался её убить. А голос Демона вновь разносится по полутёмному пространству, эхом разнося знакомые мне слова: — И взойдёт в обитель небесную душа невинная, жизнь оборванная до срока… — на мгновение демон замолкает, будто выжидая, а жасмин в воздухе замирает в ответ, — Кровь Создателем прикосновенная у души той в жилах. Ступив на путь тёмный, объединит она в себе все материи и обретёт дар… — жасмин резко начинает витать по залу, словно бьётся в панике, - Объединение всех начал одарит сущность эту могуществом доныне неподвластным никому из творений Его, и едва ли не абсолютной неуязвимость… Мгновение тишины, я выжидаю, замерев вместе с ней. Чувствую её страх, смешанный с отчаянием, с болью, с гневом и с осознанием своей роли в этой постановке Небес. — Вы — избранная, Виктория. — продолжает разрывать пространство вокруг Велиал. — Вы были убиты, как оружие против Мальбонте. — Что? — тихий голос брюнетки и вновь замерший в панике жасмин, а я — будто физически ощущаю огненную боль, пронизывающую её тело. — Люцифер. — он обращается уже ко мне. — Он убил их всех. Заключительный аккорд, который как заведено сценарием Велиала, обуревает меня новой, ослепляющей пеленой огня. — Нет, он твой брат. Прошу Люцифер, сынок, прошу. Не убивай своего же брата. — голос матери вновь разрывает пространство в воистину паническом выкрике, а я оборачиваюсь на нее, на женщину — лицо которой искажено гримасой боли. «То был не ангел», раздаются слова Отца в голове. То был — Велиал. Скрывший своего сына и укрывающий его до сих пор, а теперь — бросающий его мне под ноги, чтобы я растоптал, выбил из него такую ничтожную жизнь, наполненную ложью. Вновь смотрю на Нибраса, который в панике оглядывает своих, новоиспечённых родителей, властью которых мечтал обладать с детства, к которой стремился, любыми способами. Резкий устрашающий баритон Сатаны разносится вокруг. — Отпусти его, сын. Ты не можешь его убить. — властным голосом произносит он, а я в противовес, ещё сильнее сжимаю руку, не понимая, с чего Отец решил сжалиться над отродьем измены матери. — Ибо предначертано, что дитя света и тьмы окропив руки родной кровью, призовёт пришествие Мальбонте. И только невинная душа возложенная на алтарь — спасение для всего сущего. — неожиданный, спокойный, но сильный женский голос прорезает пространство, произнося новую часть пророчества. — Мама? — слышу удивлённый возглас Уокер. — Ты и есть дитя света и тьмы, Люцифер. Ты — то пришествие Мальбонте. — её голос эхом отзывается в моей голове, а рука чуть ослабляет хватку у горла брюнета. — Дитя Демона и Падшего Ангела. И стоит тебе пролить родную кровь, как оружию твоему — придётся уничтожить тебя, возложив жизнь свою в противовес твоей. Серафим чеканит слова так, словно речь идёт не об её дочери. Оружие против Мальбонте — Вики Уокер, которую убили Небеса, в рядах которых её же мать — Серафим. Так что это, проснувшаяся материнская любовь по утрате дочери? И я отрываю взгляд от Нибраса, переводя его на Ребекку Уокер, так выделяющуюся в полумраке Ада в белоснежных одеяниях Небес. Я усмехнулся от иронии слов. Сын Сатаны, Дьявол, Люцифер — утренний свет. Свет от тьмы, порождённый в ней и пропитанный ею вплоть до души. И этого света — страшатся Небеса. Дитя света от жестокого Сатаны и темноты — от нежной матери. Мальбонте. — Если ты убьёшь его — она умрёт. — единственный вывод, отрезвляющий моё сознание, озвучен голосом той, что самолично и погубила собственную дочь, оборвав её жизнь там, на Земле. Во имя Равновесия, во имя личных мотивов и стремления занять нужный пост. А разум уже рисует мне следующую картинку воспоминаний, проносящуюся в памяти, уже знакомым вкусом пустоты. Мёртвая брюнетка, лежащая на моих руках в лабиринте, её застывшая, ледяная кожа и безжизненный голубой взгляд. И то гнетущее чувство, режущее меня изнутри. Её смерть на моих руках. А сейчас — её жизнь в моих руках. Я вновь смотрю в глаза Нибрасу, который убил Дамиана и хотел убить Уокер. Своего брата. Сына моей матери, которая была практически жива все эти столетия, посылая мне видения, призывающие меня, по всей видимости, убить собственного Отца, свершив месть вместо неё. Волна ярости не отступает, но новое чувство — осознания, накрывает меня отрезвляющим ударом. Я не могу погубить Вики Уокер. Её жизнь связана с моей. Я готов погубить все три мира, сровнять их с пустынями Ада, готов уничтожить себя, чтобы жила она. Но не готов пожертвовать ею. Никогда. Я резко выпускаю брюнета из пальцев. Его тело падает на колени предо мной, а он — не осмеливается поднять головы. Я подхожу сзади, кладя руки у основания сильных крыльев и наклоняясь вперед. — Поверь, смерть была бы для тебя более сладка на вкус. — злобно рычу я в кромешной тишине. Резким рывком, с невиданной, огненной силой, я тяну за основания угольных крыльев, а из уст Нибраса вырывается истошный вопль, которому вторит новый крик подбегающей Мими. Девушка бросается на колени перед брюнетом, протягивая тоненькие ручки к его лицу. Вновь тяну за мощные крылья, заставляя демона выпустить новый звук адовых мучений. А два сильных крыла остаются в моих руках, облегчаясь и сгорая от моих прикосновений. Тёмные перья кружат вокруг пары, летая в воздухе новыми запахами гари, сливаясь с родным ароматом Ада. Чёрные крылья, как пепел оседают вокруг и вновь тают, испаряясь навсегда. — Что же ты натворил. — шепчет Мими, захлёбываясь в потоках солёных слёз, а я чувствую резкую горечь аромата малины, смешанную с таким знакомым жасмином из-за спины. Крылья брюнета полностью превратились в пепел, растворившись вокруг, и настала очередь самого демона, который словно сгорая, частичка за частичкой, таял на глазах, падая отныне на Землю, обречённый скитаться там, неузнаваемый никем, до скончания своей жизни. — Я люблю тебя. Навечно. — произносит брюнет, прикасаясь к розовой щеке демоницы и проводя последний раз рукой, в испаряющем его тело, окончательном жесте. А я смотрю на Зеркало, откуда за мной наблюдают Отец и Мать. Сатана — с довольной ухмылкой, гордо и властно смотрящий на меня, и Люцида — с пустым взглядом зелёных глаз, в которых застыли прозрачные капли, смешавшие в себе сожаление и боль. — Ты должен сделать это. — всё также властно произносит Отец, а я молча киваю, принимая его последний приказ и подходя ближе к Зеркалу. — Я горжусь тобой, сын. На мгновение я замер, будто издалека услышав слова Отца. Те самые, которые не слышал никогда. Я подхожу ближе, к тому самому Зеркалу, приходившему мне в видениях зелёными глазами, питающему силой из детства, воспоминаниями о том дне в лабиринте, дне моего перерождения. Провожу рукой по гладкому стеклу там, где отражается рука матери. Как и тогда. И резко, кулаком пронзаю серебристую поверхность, с застывшими образами Демоницы и Падшего Ангела. С звонким гулом и с тысячей отблесков, сотни осколков оросили каменный пол тронного зала Сатаны, унося его гордый и властный облик окончательно в Небытие. Неожиданное прикосновение к моей руке горячей ладони, я чувствую жасмин и его энергию, которая соединяется с моей, будто под кожей, разнося по телу волны нашего пламени, нашего огня. А сзади — слышится вскрик Селины.

***

Я замерла, вновь не в силах вздохнуть. Моя мать, погубившая меня на Земле, стояла передо мной с ледяным выражением лица, направленным на Дьявола с какой-то надеждой. «Откуда надежда на моё спасение сейчас у тебя, мама? Если ты сама, собственноручно привела меня к этой погибели.» — Ты должна убить его. Он — чудовище. — вторит ледяной шёпот Велиала мне на ухо. А я лишь молюсь, уже не знаю кому, чтобы Люцифер остановился и не убивал своего брата. Одной рукой пытаюсь удержать дрожащую Мими, трясущуюся как осенний листик, грозящийся сорваться в лапы своей погибели в последнем красивом полёте. С карих глаз брюнетки, в которых вмиг погас озорной огонёк, срываются потоки отчаянных слёз. Велиал исчезает, подбираясь поближе к сцене главных действий, где не по сценарию появился ненужный Серафим в Аду. Слева Дино резко дёргается, будто порываясь подойти к Демону, убившему его отца, но взволнованная Селина резко задерживает его рукой, прикасаясь к груди и с мольбой поднимая взгляд в пустые голубые глаза ангела. А он замер, тяжело выдохнув и отвернувшись, но замер. Со спины ангела вышел Бельфегор. И только сейчас я смотрю по сторонам и вижу других Демонов, среди которых уже знакомый мне Вельзевул с женой. Остальные лица мне не знакомы, но они направленны в упор на Велиала и Люцифера, державшего уже за основание крылья Нибраса. Демоны выжидают, смотрят на действия сына своего Правителя. — Нет. — резкий крик Мими и я уже не в силах удержать брюнетку, которая бежит и падает на колени перед Нибрасом, чьи угольные крылья сгорают в руках Дьявола, оставляя от себя лишь зияющую рану, постепенно разрастающуюся на глазах. Демоница шепчет что-то, прикасаясь к любимому лицу и обессиленно падает, опуская голову наземь, а её дрожащие крылья устилают пол, будто бы прикрывая свою хозяйку. Я перевожу глаза на Дьявола, подошедшего к Зеркалу, а в отражении стоят его родители. Лицо красивой матери искажено гримасой боли, со слезами смотря то на Люцифера, то на место, где ещё мгновение назад был её второй сын. А Сатана, смотрит властно, гордо в лицо брюнета. И как гром, среди мгновенной тишины разносится его низкий, бархатный голос: — Ты должен сделать это. — Люцифер не замечает никого вокруг, смотря только в лицо отца. — Я горжусь тобой, сын. Взволнованные мурашки, ожидающие приближение яростной волны, пробегают по всему моему телу, заставляя замереть. Но, я делаю шаг в сторону Дьявола, который уже заносит кулак — разбивая на сотни маленький серебристых частичек лица своих родителей. Я чувствую как его огонь внутри воет, стонет, ожидая взорваться, но, неожиданно, будто замирает в ужасающем штиле. Подхожу к нему, зажимая в своей руке его напряжённую ладонь. Чувствую, как энергия, просачивающаяся между нами, новым пламенем возгорается под кожей. Он на мгновение замер, а затем — сжал мою руку, а я слегка облегчённо выдохнула, стараясь передать через свою кожу хоть частичку своей любви к Дьяволу. Неожиданно, сзади слышится резкий вскрик Селины. Оборачиваюсь, смотря по направлению взгляда девушки. А перед упавшим на колени Велиалом, стоит Бельфегор, сжимающий в руках осколок того же стекла, которым был убит Дамиан. Мгновение, и залитые темнотой глаза отца Селины наклоняются перед Демоном, разнося его властное эхо по всему пространству: — За моего сына. Дамиана. — и блестящий кусок, всё ещё помнящий частички алой крови инкуба, протыкает Велиала, мгновенно высасывая его жизнь, унося в Небытие. А Люцифер только сейчас замечает Высших Демонов перед собой, молчаливо наблюдающих за всем со стороны. Я чувствую огонь Дьявола, он всё ещё держит меня за руку, молча буравя пространство перед собой, рубиновым, властным взглядом. Меня охватывает гордость, за его величие и боль, которую я испытываю, чувствуя его сердце, как своё. Бельфегор делает шаг вперед, выпрямляясь, встречая взгляд Люцифера и молчаливо склоняя голову, приветствуя нового Владыку Ада, своего Повелителя. Я выжидающе осматриваю других Демонов, которые также склоняются в молчаливом поклоне. Щелчок пальцев и Люцифер исчезает. А я бросаюсь к Мими, поднимая убитую своим горем девушку с каменного пола. Селина помогает поднять брюнетку, молчаливо кивая, давая понять, что справится сама. А мне, нужно быть не здесь. Я снова оглядываюсь на свою мать, которая встречает мой взгляд и резко отводит глаза. — Ангелам не место в Аду. — слышится её голос, направленный к Дино. — Как и Серафимам. — односложно отвечает блондин, вызывая водоворот, уносящий их прочь от прожженных земель Преисподней. А я закрываю глаза, чувствуя свой огонь, стремясь к нему, падая в него полностью. Вновь покои Дьявола, а потолок будто замер в багрово-чёрном штиле, отдалённо напоминающем застывшую лаву. Словно тонкая корочка покрывает его пламя, только блестящими, оранжевыми переливами намекая о бурлящей внутри катастрофе. По комнате будто прошёлся ураган, разбивший вдребезги зеркало, осколки которого усыпают весь мраморный пол. В каменной белой стене зияет вмятина, разрастающаяся лучиками трещин и рассказывающая о боли моего Дьявола. Иду к открытым створкам балкона, запускающим в разбитую комнату запах горящей огненной пустыни. Он стоит ровно, багровые сильные крылья сложены за спиной, а руки напряжённо зажаты в кулаки. Я чувствую его боль, чувствую его ярость, замкнутую в каменной корке его силы. Подхожу ближе, утыкаясь в его могучую спину, руками обнимая сзади и переводя их вперёд, ощущая ровное, но тяжёлое биение сердца. Стараюсь прижаться ближе, а крылья его будто слегка расправляются, позволяя мне сделать это. Напряжённые кулаки на миг сжимаются, обессиленно опуская кисти брюнета. Нырнув под его рукой, оказываюсь перед ним и забираюсь на широкие каменные перила балкона, смотря в лицо Дьявола. Его напряжённый взгляд кофейного, почти чёрного, лишь слегка багрового оттенка, как ещё одна корочка, прячущая бушующее пламя. Я беру в руки красивое лицо мужчины, а он поднимает глаза на меня, встречаясь с моими. Нам не нужны слова. Он чувствует меня, а я его. И сейчас, передо мной, он вновь обнажён душой. Люцифер молча закрывает глаза, позволяя себе обессиленно уронить голову мне на грудь и вдыхая мой аромат, будто спасительный воздух. А я зарываюсь пальцами в жёсткие пряди чёрных волос. — Ты готова стать моей королевой? — спокойным, низким голосом произносит он слова, которые нежно обнимают мою душу. — Да, мой Дьявол.

Эпилог

Чувствовал запах нектарина, смешанный с ароматом спелых яблок, ощущать которые мог только я. Вновь следовал за ним, стремился к нему, снова взлетая в Небеса и падая к ней — в Ад. Водоворот выкинул меня около небольшого домика, перед лазурным берегом моря, вдалеке от напряжённого людского гула. Я знаю, что она меня ждёт, я чувствую это. Красивый, стройный силуэт стоял перед берегом, напряжённо вглядываясь в даль. Тёмно-каштановые волосы, кудрявыми волнами спадали по спине, заключив в себя золотистый оттенок лучиков падающего на него солнца. Синие глаза резко обернулись, блеснув задорным огоньком. — Дино… — улыбнулась она, а чёрные перья на её спине взволнованно вздрогнули. А я шагнул к ней на встречу, пряча за спиной белые крылья.