Философский камень Драко Малфоя

      Одиннадцать лет спустя.              Папа всегда говорил, что тот, кто владеет информацией, владеет всем. А мама — что подслушивать чужие разговоры нехорошо.              Учитывая, что мама была Министром Магии, Скорпиус предпочитал слушать маму. Для своего же блага.              Но сегодня — совершенно случайно — он подслушал разговор своих учительниц по истории и математике (мама настаивала, чтобы до поступления в Хогвартс он получал общее образование, хотя бы домашнее). И этот разговор вызвал у него много вопросов.              Дело было так: он хотел своровать на кухне печенье. Своровать, потому что мама установила ему норму сладкого в день (чтобы не вредить зубам, ибо бабушка и дедушка по маминой линии были дантистами), и эту норму он уже перевыполнил. Поэтому пришлось идти на крайние меры.              Мама говорила, что обманывать плохо, а папа употреблял какое-то ругательное слово (судя по тому, как угрожающе на него смотрела мама), и говорил, что без этого не проживешь.              Если дело касалось печенья, Скорпиус предпочитал слушать папу.              Так вот, он зашел на кухню, схватил огромное печенье с шоколадными крошками, и хотел уже впиться в него зубами, как на кухню вошли мисс Ленни и мисс Марч — его учителя. Скорпиус нырнул под барную стойку и притаился, тоскливо смотря на печенье и гадая, сможет ли жевать бесшумно.              Мисс Марч зашуршала оберткой шоколадной конфеты — этот звук Скорп узнал бы из тысячи — и крикнула:              — Сэмпер!              Домовик появился мгновенно.              — Что надо?              — Ты как разговариваешь с волшебниками? — возмутилась мисс Ленни.              — Хозяйка Гермиона сказала, что мне нужно принять свой характер таким, какой он есть. И я не хам, а отстаиваю свои границы. Так что повторяю вопрос: что надо?              — Чаю, — раздраженно вздохнула мисс Марч.              Когда Сэмпер разлил чай и ушел (конечно, он заметил Скорпа под барной стойкой, но лишь подмигнул ему своим мутным глазом и ничего не сказал), мисс Ленни проворчала:              — Когда миссис Грейнджер увлеклась психологией, в доме стало невозможно работать… У всех то границы, то выгорание, то «выбор себя». Одни мы вкалываем и не жалуемся.              — И не говори. Меня позавчера на магикюр не отпустили, видите ли Скорпиус не переживет денек без войны алой и белой розы. А я за месяц записывалась!              «Надо будет нажаловаться маме» — подумал Скорп. Она вообще говорила, что ябедничать нехорошо, но что-то подсказывало, что в этом случае ругать она будет не его.              — Бессердефные… — поддержала мисс Ленни, жуя конфету.              Тут мисс Марч понизила голос:              — Ты что, тоже в курсе, Ленни?              — Чефо?              — Что у миссис Грейнджер и мистера Малфоя нет сердец.              Скорпиус нахмурился.              — Это шутка такая? — мисс Ленни быстро сглотнула конфету.              — Да нет же! — прошептала мисс Марч. — Они живут на каком-то эликсире, и, ходят слухи, могут жить так вечно!              Скорп чуть не выронил печенье. Вот это новости.              — Погоди, это получается, у них есть лекарство от смерти, и они им не делятся? А Министерство Магии знает?              — Включи голову, Ленни. Кто у нас министр?              — Это преступление! — сокрушалась мисс Ленни. — У меня отец умирал в прошлом году, миссис Грейнджер меня успокаивала, помогла с похоронами… и ничего не сказала про эликсир, который мог бы его спасти! Вот… сучка!       Скорп поднял голову из-за барной стойки и сузил глаза. Напрягся. Сейчас он покажет ей «сучку».              Благодаря папе и дедушке словарь ругательств Скорпиуса постоянно пополнялся. А когда мама это слышала, словарь пополнялся еще больше.              Он сосредоточился на чашках своих учительниц и представил, как они выливаются им на блузки. Чашки задрожали и — бултых — раздались возмущения:              — Ай! Кипяток!              — Да как так-то? Новая блузка!              Скорп снова нырнул под барную стойку, довольный своей работой. Учительницы еще немного повозмущались — шепотом — что в этом проклятом доме даже у стен есть уши, и дружно пошли застирывать пятна.              Скорпиус вылез из своего укрытия с твердым намерениям пойти к родителям и расспросить их. Ему хотелось бы пойти к маме, потому что из них двоих она была более строгой и точно нашла бы наказание этим сплетницам, но…              Маме тогда придется рассказать, что он: а — хотел стащить печенье, б — подслушивал чужие разговоры. А врать ей было бесполезно: она чуяла это за километр, а потом ругалась.              Выбор был очевиден. Скорп пошел искать папу.              

***

                    Папа нашёлся в своём кабинете. Но не один.              Он упёрся в стол обеими руками, навис над ним и что-то запальчиво, активно двигая желваками, объяснял дедушке, с легкой усмешкой развалившемуся в большом кресле — папином кресле, — крутя в ладони массивный набалдашник своей трости.              Скорпиус застыл в дверях, прислушиваясь.              — Вот эту дрянь, — папа напряжённо кивнул на какую-то мрачно поблёскивающую шкатулку посреди стола, — ты сейчас пойдёшь и отдашь Грейнджер, извинишься и попросишь сдать ее в Отдел Тайн, пока нам всем здесь не нацелили палочки в затылок. И если ты ещё хоть раз…              В этот момент дедушка бросил беглый взгляд на дверь и заметил его. Скорпиус робко помахал в ответ.              Ухмылка дедушки стала шире — по уголкам рта залегли глубокие борозды. Он повернулся к папе, кажется, даже не заметившему ни их приветствия, ни его, Скорпиуса, присутствия.              — …если ещё хоть раз из своей непонятной прихоти ты притащишь домой какую-то подобную хрень, которая ставит под угрозу нас всех, я сделаю так, что тебя посадят на пожизненный домашний арест! Ты этого добиваешься?              Дедушка хрипло рассмеялся и, как показалось Скорпиусу, вжавшемуся в дверной косяк от сурового голоса папы, ему действительно было весело.              — Сынок, ну к чему так лукавить, — теперь он откровенно издевался над стремительно багровеющим папой: это было видно по тому, как он мерно покачивал головой на каждом слове. — В этом доме есть только один человек, который может привести в исполнение прозвучавшую сейчас угрозу, и это не ты.              Папа со всей силы ударил по столу кулаком.              Скорпиус вздрогнул и едва удержался на ногах.              Дедушка удивлённо вскинул брови, но промолчал.              Теперь единственными звуками, нарушавшими угрожающую тишину между ними были тяжелое дыхание папы и почти невесомый перестук пальцев Скорпиуса по дереву — с каждой секундой он все больше жалел, что решил зайти к папе непременно сейчас.              Наверное, лучше было идти к маме…              Он уже отлепился от дверного проема и собрался тихонько пойти восвояси, как дедушка с коротким смешком произнес:              — Кстати, сынок, ты так и не объяснил мне, почему она не взяла твою фамилию. Неужто стыдится?              Скорпиус бесшумно вернулся на прежнее место, навострив уши.              — Может, потому, что Министр Магии не может носить фамилию бывших Пожирателей? Все благодаря тебе, отец.              — Как быстро ты забыл свое письмо.              Дедушка негромко хмыкнул, и папа психанул: он резко захлопнул крышку шкатулки, лежавшей на столе. Кинул ее дедушке.              — Чтобы сегодня отнес Грейнджер.              Сделал глубокий вдох. Выдохнул.              Скорпиус не понимал, о каком письме шла речь, но подумал, что папа, должно быть, очень устал, раз и нескольких слов достаточно, чтобы вывести его из себя. В этот момент он даже немного рассердился на дедушку: не было сомнений в том, что он делал — нарочно доводил папу.              Папа выпрямился и тихо — совсем чужим голосом, Скорпиус никогда и не слышал, чтобы папа так говорил, — произнес:              — Иногда я жалею, что тебя выпустили досрочно.              В комнате повисла тишина.              Дедушка побледнел и сжал губы в тонкую линию.              — Иногда я тоже об этом жалею. Твоя жена превратила наш дом в черт-те что.              — Моя жена сделала все, чтобы тебя выпустили. Имей уважение.              — Я устал, — дедушка запрокинул голову. — С тобой невозможно разговаривать.              Скорпиус знал, что папа тоже устал от разговоров с дедушкой.              Например, он часто в отчаянии признавался маме по вечерам у камина в гостиной, положив голову ей на колени, что, ему кажется, «этот старый козел» патологически не способен измениться, а мама всегда шутливо (за исключением тех случаев, когда она знала, что Скорпиус их слышит: тогда она грозилась наложить на папу самый мощный Силенцио из всех и обновлять заклинание каждые полчаса) хмурилась, ерошила его волосы и отвечала, что это у дедушки с папой семейное.              Но сейчас папа просто сказал:              — Тогда выметайся из моего кабинета.              Дедушка скривил губы и фыркнул:              — Нарцисса ужасно тебя воспитала.              — О, не забудь сообщить ей об этом. Может, тогда она наконец с тобой разведется.              — Не дождешься. Ей будет скучно без моего скверного характера.              — Возможно, нам тоже.              Так папа пытался предложить дедушке мир. Скорпиус уже давно перестал переживать из-за их ссор: они происходили каждый день и заканчивались одинаково — ничем.              Порой Скорпу казалось, что папа и дедушка просто не умеют общаться по-другому.              — Ой брось… Готов поспорить, твоя жена каждый вечер молится своему маггловскому Богу, чтобы я поскорее освободил тут место.              Папа вздохнул.              — Ты же знаешь, Гермиона человек действия. Если бы она действительно хотела, чтобы ты освободил здесь место, она бы уже давно тебя отравила.              Дедушка открыл рот, чтобы что-то ответить, и Скорп понял, что эта перебранка будет продолжаться долго. Поэтому он на цыпочках отошел от двери и отправился на поиски мамы.              

***

      

      Маму найти он не успел. Мисс Марч, переодевшаяся в платье, поймала его в коридоре и потащила заниматься историей.              Было очень трудно высидеть этот час, делая вид, что он ничего не знает. Так и подмывало сказать, что сегодня ее последний рабочий день. Ну и, если быть честным, расспросить подробнее про эликсир.              Поэтому сегодня он был из ряда вон плохим учеником, на что мисс Марч поджала губы и сказала, что все сообщит его матери.              Скорп едва удержался, чтобы не сказать, что ему тоже есть кое-что ей сообщить.              

***

             По запахам из кухне, Скорп понял, что мама там. Готовила она редко, но вкусно. У Сэмпера была своя кухня, на одном из нижних этажей особняка, так что тут хозяйничала только мама.              Но план снова провалился — судя по голосам, мама была с папой. Кажется, количество подслушанных разговоров на сегодня близилось к критической точке.              — Вы опять поругались.              — Ага. Этот старый козел сидит у меня в печенках.              — Не ври, Драко, — рассмеялась мама. — Ты его любишь.              — Одно другому не мешает.              Между ними повисла тишина, нарушаемая звуками приготовления еды: треском огня на плите, стуком ложки о кастрюлю.              Скорпу стало интересно, что мама готовит, и он подошел ближе. Заглянул в комнату.              Папа стоял вплотную к маме, видно, что-то шепча ей на ухо, потому что голова его была почти вровень с ее шеей, только Скорпиус не мог разобрать слова. Как и мамин ответ: он слился в один долгий протяжный звук.              Наверное, папа говорил ей нечто приятное.              Потом папа развернул маму к себе и взял ее лицо в ладони… Фу. Скорпиус скривился, зажмурился и быстро отступил от двери. Он не выносил смотреть на такие странные проявления… нежности. Это же его родители!              Отойдя на безопасное расстояние он открыл глаза и услышал папин голос:              — Что это, милая?              — На плите? Буйабес.              — И через сколько он будет готов? — папин голос выражал нечто странное; Скорпиус не мог этого описать.              — Минут… пятнадцать? — неуверенно ответила мама.              Кажется, папу не устроил этот ответ. Возможно, он хотел сесть за ужин пораньше.              — Я… Я могу уменьшить огонь, — тихо предложила мама.              Что? Скорпиус не видел в этом ровным счетом никакой логики.              — Хорошая девочка, — сказал папа. — А теперь закрой дверь.              Раньше, чем Скорпиус успел бы взглянуть, что происходит, двери в кухню с обеих сторон захлопнулись, и комнату окутало необъяснимое жужжание, которое только усилилось, стоило ему подойти и потянуть вниз ручку.              Ну и ладно. Он может застать маму позже, раз уж родители заняты ужином.              Скорпиус направился в сад.              Единственное, чего он не понимал, — почему папа похвалил маму за то, что суп будет готовиться дольше?              

***

             Буйабес у мамы не получился.              Папа, смеясь, сказал, что это потому, что она отвлекала его всякими глупостями, а мама хлопнула его по руке и попросила Сэмпера заняться ужином.              Мама с папой зачем-то пошли в душ (фу, Скорпиус надеялся что не вместе). Слава Богу, он наконец сказал маме, что им нужно поговорить и ждал ее в гостиной.              Когда мама спустилась, с влажными волосами, в черном шелковом халате и пушистых тапочках, Скорп уже сгорал от нетерпения.              — Ну рассказывай, заяц, что там у тебя, — сказала мама, садясь возле него на диван и гладя по голове.              — Я сегодня услышал разговор мисс Ленни и мисс Марч…              — Услышал? — мама подняла бровь.              — Ну ладно, подслушал, — нехотя исправился Скорп. — Но ты бы слышала, о чем они говорили!              — И о чем же?              Тут дверь открылась, и Скорпиус тихо выругался, за что получил от мамы грозный взгляд.              Дедушка зашел в гостиную, держа в руке ту шкатулку, из-за которой они с папой ругались несколько часов назад. Судя по излишне размеренному темпу шагов и тому, что он все время будто пытался припрятать артефакт, заводя руку за спину, отдавать вещицу маме ему явно не хотелось.              Мама подняла голову, и ее взгляд зацепился аккурат за шкатулку.              — А я уже думала идти отбирать.              Дедушка со звоном поставил артефакт на стеклянный столик прямо перед ней, и линия его губ искривилась, стоило ему пробежаться по маминому облику глазами.              — В… халате? В поместье Малфоев?              Мама только беззлобно усмехнулась и махнула рукой:              — Не завидуйте, Люциус. Моя мама и вам прислала на прошлое Рождество чудесный халат.              Мамины родители жили в Австралии и очень редко их навещали. Мама рассказывала, что во время Второй магической войны стерла им память о себе и отправила туда, подальше от опасности, а одиннадцать лет назад смогла восстановить. Но жить они остались там, привыкли к климату, да и до сих пор немного обижались на маму за то, что она приняла решение об их воспоминаниях в одиночку.              Теперь Скорпиус задумался, не был ли причастен к исцелению маминых родителей таинственный эликсир. Если он, конечно, существовал.              Мама взглянула на шкатулку и скептически изогнула бровь. Подняла глаза на дедушку.              — И как же это сюда попало?              — Как-то, — нехотя и уклончиво произнес он.              — Очевидно, надуло ветром? — мама, похоже, откровенно издевалась над его ложью.              — Очевидно, — дедушка стоял на своем, не отводя взгляд.              Мама тихонько хмыкнула, и он, вскинув голову, будто его оскорбляли ее подозрения, развернулся и направился к выходу из зала.              — Люциус? — мама окликнула его уже у двери. — Через полчаса будет ужин. Мы вас ждем.              Дедушка сдавленно вздохнул и оглянулся. Он не выглядел ни насмешливо, ни презрительно.              — Не думаю, что мой сын сейчас хочет меня видеть.              — И Драко тоже будет вас ждать. Спускайтесь. Вы же любите лазанью, правда?              Дедушка молчал, стоя у двери и раскачивая трость из стороны в сторону, и мама слегка потрепала Скорпиуса по спине, многозначительно переводя взгляд с него на дедушку и обратно.              — И я тебя жду! — сообразил Скорпиус.              Дедушка быстро обернулся, и его морщинистые губы дрогнули в улыбке. Слабой. Искренней. Такой редкой.              Скорпиус широко улыбнулся ему в ответ, чувствуя, как мама благодарно поглаживает его между лопаток.              — Молодец, — шепнула она ему, когда дедушка, пробормотав что-то неразборчивое, покинул зал. — Почаще говори ему, что ты его любишь, хорошо? Ему это важно.              Скорпиус кивнул, а потом задумался. Мама так заботилась о дедушке, несмотря на то, что в их отношениях явно веяло прохладой, а ещё бабушка Нарцисса как-то раз говорила ему, что дедушка лучше бы съел наволочку домашнего эльфа, чем принял маму в семью…              — Мама, — осторожно спросил Скорпиус. — А ты… ты любишь дедушку?              — М-м-м, — она облизнула и прикусила губу, медля. — У нас с твоим дедушкой отношения складывались непросто, но… думаю, да. Я могу сказать, что люблю твоего дедушку.              Мама улыбнулась ему.              — А дедушка… он тебя любит?              Мама негромко рассмеялась.              — Мне кажется, он хочет оставить это в секрете.              Скорпиус прикусил губу и поерзал на диване, буравя глазами журнальный стол. Он хотел вернуться к теме, которую они с мамой едва задели, прежде чем дедушка их прервал.              Боковым зрением он заметил, как мама склонила голову набок.              — Солнышко, ты говорил о разговоре своих учительниц. Что случилось?              — Я слышал… слышал, как мисс Ленни и мисс Марч говорили, что у вас с папой нет сердец. А еще, что вы пьете эликсир бессмертия и никому его не даете.              — Вот как, — задумчиво протянула мама. Пожалуй, это звучало угрожающе.              — Они ведь всё врали, да? — Скорпиус поднял на неё взгляд. — Это же невозможно — жить без сердца!              — Ну… — осторожно сказала мама, — на самом деле, возможно.              Скорп напрягся и округлил глаза. Мама, заметив его страх, притянула его к себе.              — Я расскажу тебе одну историю. Возможно, она сначала покажется тебе сказкой, но это правда.              От маминого тепла Скорпиус расслабился и устроился на диване поудобнее. Он считал себя уже взрослым, но сейчас вспомнил, как в детстве мама читала ему сказки на ночь, и почувствовал себя совсем маленьким.              — А у каждой сказки есть название, мам.              — Хорошо, — мама чмокнула его в макушку. — Назовем ее сказкой о философском камне Драко Малфоя.