Напарник по химии

      Проснувшись на утро, Баки сначала не понял, что он делает в чужой комнате, в чужой кровати. Затем, события вчерашней ночи стали медленно, но верно к нему возвращаться, и через пять минут он уже шлёпал босыми ногами в уборную. По дороге он глянул в сторону всё ещё мирно сопящего Паркера. «Какая прелесть» – промелькнуло у Барнса в голове. Завершив водные процедуры, Джеймс прошел на кухню. Так как Питер ещё не проснулся, а готовить на одного скучно, он решил помыть вчерашнюю (или уже сегодняшнюю?) посуду. Когда он вытирал последнюю тарелку, парень услышал как тихо скрипнула кровать Питера, а через минуту в дверном проёме показался сам Паркер – заспанный, с лохматыми волосами, но как-то по-домашнему милый. Взглянув в сторону Баки, оперевшегося бедром о стол, он пробормотал «Доброе утро» и поплелся в ванную. Взглянув на настенные часы, Барнс отметил, что уже восемь часов, а потому спохватился, лишь потом вспомнив, что вчера была пятница, а сегодня, соответственно суббота. Одевшись, он подождал, пока Питер выйдет из ванной комнаты, а затем предложил ему пойти погулять. Тот согласился – из-за учебы он совсем забил на себя, поэтому небольшая разгрузка не будет лишней, вот что уж точно. Сказав Баки, что найдет ему что-нибудь из одежды, он пошел в свою комнату. Через пятнадцать минут парень вернулся, только уже в футболке и джинсах, неся в руках свёрток одежды. Развернув его, Барнс критично окинул его взглядом. У него в руках лежали джинсы, почти такие же, как у Питера, только больше, и свободная рубашка, цвета индиго. Одобрительно кивнув, Джеймс начал одеваться.

***

      Они молча шагали по одной из самых тихих улиц Нью-Йорка. Вот уже полчаса прошло, как Баки и Питер покинули квартиру. Хоть было ещё относительно рано, город уже бушевал красками будней – почти все дороги имели высокий трафик, мимо проходили разномастные пешеходы. Парни свернули с большой улицы, и пошли в сторону аллеи. – Может, зайдём в кафе? – задумчиво спросил Барнс. – Да, давай. Они прошли в сторону небольшой кафешки, что стояла под одним из самых больших деревьев. Войдя, парни увидели, что оказались в уютном помещении, стены были украшены лампами, стилизованными под середину двадцатого столетия, окна были слегка прикрыты летучими шторами. Подойдя к стойке, Барнс оперся локтями о неё. Питер же, из-за разницы в росте, так сделать не смог, и лишь стоял по правую руку от Баки. По сравнению с ним, Паркер выглядел как ребенок, хотя Джеймс был старше всего на шесть месяцев. Подождав, пока девушка за стойкой подойдёт, Барнс начал озвучивать свой заказ. – Эскимо, пожалуйста, – смотря на него, Питер удивлялся тому, как такой суровый на первый взгляд парень, как Баки, мил, – Спасибо. Сделав заказ, Джеймс отошёл в сторону, дабы Паркер смог сделать свой. Поднявшись на носочки, Питер поздоровавшись, начал озвучивать: «Какой же он махонький» — на секунду промелькнуло в голове у Баки. – Мне, пожалуйста, пломбир с карамелью. – Это всё? – вежливо спросила девушка за стойкой. – Да, спасибо большое. – Хорошо. Вам и вашему молодому человеку заказ с собой, или будете здесь? – О, ч-что Вы, мы н-не... – смутился Питер. – Нам с собой, – взял ситуацию в свои руки Барнс – Пойдём, малыш. И он, схватив Питера в охапку, потащил его к одному из столиков возле окна. Усадив его за один из стульев, а затем сев напротив, Баки тихонько хихикнул. Паркер же выглядел сбитым с толку. – Что это было? – агрессивным шёпотом возмутился он. – Да ладно тебе, уже и пошутить что-ли нельзя? – в своей привычной лёгкой манере ответил Барнс. – Ладно уже, проехали – вздохнув, махнул рукой Питер. Через пять минут они подошли к стойке, забрать свой заказ. Держа в одной руке своё мороженое, а в другой Питера, Барнс шел по улице, слева от него. Тот же, в свою очередь держал свой блокнот и разглядывал всё, на что падал взор. – Пойдём, присядем на лавочку, я хочу порисовать, – на этих словах Питера Джеймс встрепенулся, — Он вспомнил своего старого друга Стива, который очень любил это дело. – Да, пойдём. На какую? – Вон, видишь? Ту, что под ясенем, – указав рукой в сторону, ответил Питер. Они подошли к лавке, а присев, Питер достал из кармана карандаш и стал делать быстрые наброски. Чёрточка за черточкой, на бумаге стали видны очертания людей, деревьев и домов. Несмотря на то, что рисовал Питер простым карандашом, на рисунке казалось, отразилась вся атмосфера этого удивительно теплого сентябрьского денька. Засмотревшись на то, как Питер рисует, Баки совсем забыл про свое мороженое. Опомнился он только тогда, когда оно стало подозрительно мягким. – Ох, чёрт! Оторвавшись от своего увлекательного занятия, Питер поднял голову и невольно засмеялся, видя, как Джеймс Барнс, гроза школы, пытается нормально откусить подтаявший пломбир. Смех у него был заливистый, юношеский, слушая который невозможно было сидеть с ничего не выражающим лицом. – Да чего ты смеёшься... – сокрушенно спросил Баки. – Дай сюда – сказал Паркер. Джеймс протянул ему свое потерпевшей мороженое, а Питер в свою очередь сказал, что лучше им поменяться. Развернув второй пломбир, Джеймс улыбнулся своей «сладкой улыбкой», как Питер называл его улыбку, когда он ел сладкое. Питер же откусил эскимо, нечаянно капнув им себе на футболку. В отличии от Барнса, он смог-таки его есть, но перепачкался как чертёнок – его губы, подбородок и даже нос были в сладости. В довершение всего, он уронил свой блокнот. Когда он поднимался из-под скамейки, то, подняв голову увидел, что находится прямо между ног Баки. Ставя последний штрих в сей картине, капля упала с носа Питера. Нервный смешок вырвался из груди Баки, и он протянул руку Питеру. – Вставай, горе луковое. – Спасибо, – с благодарностью в голосе отозвался Паркер. – Держи, – Джеймс достал из кармана брюк платок и протянул его парню.       Вытеревшись, Питер предложил Баки пойти покататься на роликах, а тот согласился. Позже, он, вдоволь накатавшись и содрав себе ладони, так как не умел кататься, подумал, что любое время проведенное с Питером, стоит всего – и содранных ладоней, и усталости от пятичасового проекта.