V1-ЗАКРЫТО.

I'm unclean a libertine And every time you vent your spleen I seem to lose the power of speech You're slipping slowly from my reach

      Ван Ибо просыпается на бетонном полу. Всё тело ломит, в голове тяжесть. Холодно. Помещение большое и серое, вдалеке горят несколько прожекторов. Всё так знакомо…       Ибо абсолютно голый. В сосках – кольца, но уже без цепочки. Проколотый язык болит. Руки стянуты ремнём за спиной. И тот же ошейник с длинной цепью, уходящей куда-то вверх. Повторяешься, Сяо Чжань…       Как будто события пошли по кругу, но в этот раз всё слишком запутанно, ещё более неправильно и странно. Ибо не знает, как назвать это новое ощущение. Когда он в первый раз оказался тут, в голове было лишь лёгкое недоумение. И желание трахаться. А сейчас… Трахаться хочется не меньше. Но его как будто вывернули наизнанку, опустили на самое дно, показали, какой он есть на самом деле. Ну да, а что, разве не большинство людей такие?       И, кажется… он почти рад, что всё это не закончилось? Какой бред. Просто сейчас у него нет выбора. Когда истечёт срок договора – он ему всё выскажет. Сам ведь согласился. Но кто знал, что за внешностью скромного и улыбчивого человека прячется такое развратное чудовище?       Нет, Сяо Чжань не мог выкинуть Ибо за дверь из-за одной нелепой мелочи, нарушившей его великолепные планы. Он – человек до тошноты ответственный и никогда не прервёт контракт раньше времени. Слишком уж он любит своё "творчество". А вообще, обкончаться и отрубиться на неопределённое время под снотворным – отличная альтернатива бесконечным перелётам, съёмкам и бессонным ночам. Почти курорт, блять! Может, сказать тебе спасибо, Чжань-гэ?       Хочется пить. Ибо облизывает пересохшие и потрескавшиеся губы – и ловит себя на мысли, что его заводят воспоминания о том, как его вчера буквально насиловали в рот. Этот вкус собственной крови на языке... И чужой спермы… А ты даже не можешь сомкнуть губы и отстраниться… Пиздец. Зачем я об этом думаю?       Ибо замечает на полу почти рядом с собой большую собачью миску. С водой. Это мне, хозяин, да? Мой хозяин идиот… Придвигается ближе, не вставая с пола. Наклоняется, оттопыривая задницу – и замирает буквально в паре сантиметров от воды. Потому что цепь, идущая от ошейника, натягивается, и он не может наклониться ниже. Садист. Маньяк. Псих ненормальный. Ну, хорошо хоть рот не заткнул…       Ибо толкает миску коленом в сторону, потом другим, пытаясь сместить чуть ближе к себе. Безрезультатно. Потом зажимает её между ног и мелкими движениями отодвигается назад, живописно виляя задом. Со стороны, наверное, очень весёлое зрелище. Почти согрелся даже, хахахах. Блять, а ведь мог бы и пяткой подтолкнуть, ноги-то не связаны… Привычка, что ли? Ибо снова наклоняется над водой. Цепь натягивается практически до упора, но теперь можно пить, вытянув губы в трубочку.       Что, Сяо Чжань, смотришь? Снимаешь новое видео в свою коллекцию домашнего порно? Подвального то есть. Интересно, с разных ракурсов захватил? А то вдруг только жопа будет видна. Да и света что-то маловато.       От мысли, что Сяо Чжань может наблюдать за ним, Ибо заводится ещё больше. Да что за хуйня? Он отодвигается от миски, практически ложится грудью на колени – и чувствует, как вставший член упирается в живот. Заебись. Хоть бы руки не связывал. А что – понаблюдал бы за тем, как я дрочу… Даже потереться не об что. Разве что прямо так… зажав член между бёдрами и животом… Или сжать между ног… Если б можно было ещё и языком дотянуться… Он высовывает язык, чтобы проверить – а вдруг получится. Нет, кажется, он не настолько гибкий.       Вдалеке слышатся шаги. Он знает, кто это. И почти уверен, что будет дальше. Но почему сердце всё так же бешено колотится? Ибо садится, приподнимает согнутую в колене ногу, глупо пытаясь спрятать за ней стояк. Как будто не он до этого кончал от всякой немыслимой хуйни, которую вытворял с ним его «похититель».       Сяо Чжань останавливается совсем рядом, молчит.       Ибо не двигается. Поднимать взгляд не хочется. Но это так глупо. Смотреть в сторону – слишком безвольно и трусливо, смотреть снизу вверх – как будто признавать свою слабость и покорность. Но всё-таки он поднимает голову – и ловит знакомую кривую ухмылку и чёрный пожирающий взгляд. Блять, да лучше б не смотрел.       Сяо Чжань присаживается рядом, и его рука бесцеремонно устраивается на приподнятом колене. Пальцы впиваются в кожу, и одним резким движением нога оказывается прижата к полу, выставляя напоказ то, что Ибо так старательно пытался спрятать. Рот непроизвольно открывается, как будто резко перестаёт хватать кислорода. Да что с ним такое? Чжань смотрит на вставший член – и выражение его лица становится абсолютно нечитаемым. И Ибо готов провалиться сквозь землю от стыда. Какого хуя? Почему он раньше не чувствовал этого? И почему ему это нравится?       Пока Ибо пытается отдышаться и прийти в себя, Чжань отходит в сторону и включает несколько больших ярких ламп. Кажется, его ждёт очередная упоротая фотосессия? Или придётся стриптиз танцевать? Ой, бля, он же уже раздет.       Сяо Чжань настраивает установленные на штативы камеры, на одной из них начинает непрерывно мигать красная лампочка. Снова видео записывает? Вот извращенец…       – Иди сюда.       Ибо так и не научился распознавать интонации его голоса. Когда он не ржёт – кажется, в нём нет абсолютно никаких эмоций. Да когда ржёт, пожалуй, тоже… Он иногда как робот, механически выдающий запрограммированные фразы. Или за этой отстранённостью он что-то прячет? То, что иногда мелькает в его безумном взгляде? И это пугает. Это не страх быть изнасилованным до полусмерти, это страх неизвестности. Я не знаю, чего от тебя ждать. Я не знаю, что у тебя в голове. Я не знаю, как ты отреагируешь, если я начну говорить. Но это… возбуждает.       Ибо встаёт и не спеша подходит. Сяо Чжань сидит на полу у стены, опираясь локтем на согнутую в колене ногу. Рядом с ним – невысокая клетка с редкими толстыми прутьями и решётчатым дном, под которым Ибо замечает металлический поддон. Охренеть. Это что, клетка для собаки? И лоточек снизу, чтоб можно было мочиться? Или кончать? Сяо Чжань, а ты приколист! Или это твой личный дизайн? Для таких, как я? И что дальше? Засунешь меня туда? А я там вообще помещусь? А если и да, то в какой позе, интересно?.. По всему телу пробегает лёгкая дрожь – то ли от холода, то ли от… предвкушения? В голове мелькают картинки самых разных поз и ракурсов, в которых Чжань мог бы его посадить, поставить, повернуть, привязать, зафиксировать – и выебать как сучку прямо так, через решётку, чтоб всё болело ещё несколько дней… Ибо, да ты не меньший псих.       Он несколько секунд оцепенело стоит рядом, но у Сяо Чжаня такой взгляд, что на автомате хочется сесть. И как он это делает? Ибо молча опускается на пол.       Сяо Чжань отстёгивает цепь с ошейника Ибо, задерживает ладонь на затылке, после чего неожиданно опускает вторую руку на его член и начинает медленно водить по нему сжатым кулаком. Ибо запрокидывает голову назад и снова открывает рот, жадно хватая воздух и почти не сдерживая стоны. Оказывается, он был настолько возбуждён, что ещё чуть-чуть – и он точно кончит… вот уже сейчас, почти… Он опять весь мокрый – пальцы Сяо Чжаня такие скользкие… И тёплые… Он ведь не использовал смазку? Ибо забивает на стыд и начинает нетерпеливо толкаться в ласкающую ладонь, закрыв глаза и закусив губу. Сяо Чжань, если б ты развязал мне руки – я бы подрочил и кончил прямо перед тобой… Разве ты не хочешь посмотреть? Тебе бы понравилось.       Ибо чувствует, как бешено стучит пульс в его голове, заглушая собственное шумное дыхание. И вот он уже почти выплёскивается в непривычно нежную руку, но его член внезапно с силой сжимают, не позволяя двигаться дальше. Ибо вскрикивает и корчится от резкой боли.       Какого хуя?! Издеваешься? Ты же взял меня к себе не только для того, чтобы просто фоткать? Ты сам явно хочешь большего! Тогда зачем вот это всё? Или даже наедине строишь из себя приличного человека, не желающего покушаться на невинную модель? Да с тобой невозможно остаться невинным! А вчера что это было такое? Ты же трахал меня в рот не для того, чтобы потом сохранить на комп лучшие кадры? Там даже камер не было. Ты хочешь, чтобы я вслух просил о продолжении? Нет, я не настолько жалкий.       – Хочешь ещё?       Ибо, не ожидая вопроса, зачем-то кивает – и чувствует, как всё лицо и уши начинают гореть. Блять. Он не уверен в том, заметил ли этот кивок Сяо Чжань, потому что ответа не следует. Если только не считать за ответ лёгкий смешок… Ему ведь не показалось?       Он что, всё ещё злится? За то, что я сбежал и закрылся в туалете? Или ему просто нравится издеваться и делать больно, можно даже повода не давать? Он ведь не может всерьёз мстить за то, что произошло 4 года назад. Слишком мелочно это, и слишком много времени прошло.       – Высунь язык.       Мы что, играем в собачку? А может, опять будешь трахать в рот? Хочешь, чтобы я облизал? А то вчера как-то неудобно было, знаешь ли…       Чжань зажимает кончик языка Ибо ватным диском, смоченным в пахнущей спиртом жидкости, после чего быстрым движением вставляет и закручивает небольшую металлическую штангу. Оо, а может, господин хочет необычных ощущений от серёжки на своём члене? Ибо проводит языком по нёбу, пытаясь понять, какой она формы, и чувствует лёгкую шероховатость. Наверное, и сюда влепил свой логотип? Какой самовлюблённый.       Чжань встаёт, цепляет пальцами ошейник, тянет вверх, подводит Ибо к клетке. Наклоняется, не отпуская, открывает дверцу. Резко дёргает за ошейник на себя – и Ибо падает, больно ударяясь об пол коленями, на которых ещё не зажили вчерашние ссадины.       Сяо Чжань, прекрати, я всё понял, не надо обращаться со мной как с бесчувственным манекеном. Я сделаю так, как ты хочешь. Ты же можешь просто попросить.       Чжань рукой направляет голову Ибо в открытую дверцу, и Ибо, пригнувшись, заползает внутрь клетки. Тут даже сидя не поместишься – только вот так, рачком… Опираясь на содранные колени, потому что руки всё ещё связаны за спиной.       Сяо Чжань закрывает дверцу, вешает на неё большой металлический замок, защёлкивает на ключ.       – Раздвинь ноги.       Ибо послушно раздвигает.       Чжань прижимает щиколотку Ибо к боковой стенке и фиксирует её в металлическом браслете, приделанном к перекладине снизу. Подходит с другой стороны, фиксирует точно так же вторую ногу – и понимает, что его как-то совсем не по-детски ведёт. Это так невообразимо сладко – осознавать, что ты полностью в моей власти, заставлять тебя испытывать одновременно возбуждение и унижение, боль и удовольствие.... Знаешь, я бы оставил тебя в этой клетке навсегда, если бы мог.       Ибо снова опускается животом на согнутые колени, почти прижимаясь задницей к металлическим прутьям. Сяо Чжань наблюдает за тем, как Ибо несколько раз ведёт бёдрами вверх-вниз, выставляя напоказ интимные места – и чувствует, что ему совсем пиздец. Он что, специально это делает? Это что, приглашение? Предложение? Хочешь быть выебанным вот так? Да почему ты такой бесстыжий? Ты даже трезвый такой? То есть – ты буквально только что стыдливо прикрывался коленочкой, сидя на полу - а теперь совершенно в наглую вертишь перед моим носом своим голым задом? Как в тебе всё это сочетается?       И Сяо Чжань понимает, что он готов послать нахуй «работу», которая на самом деле всего лишь прикрытие для его так долго вынашиваемых планов – и трахать так, чтобы кричал и извивался, чтобы рыдал от кайфа и просил ещё… Трахать без передышки, до хрипов, до обморока, заполнить задницу своей спермой, пока не начнёт течь по ногам...       Но нет. Только не сейчас. Не после того, как 4 года места себе не находил – сначала от надежд и ожиданий, потом от бессмысленного и скучного секса с другими людьми, потом – от бесконечных фантазий, пошлых набросков, одиноких эротических экспериментов, в которых он представлял себя на месте Ибо. Ты тоже можешь подождать, мой маленький развратник. Что такое две недели по сравнению с этими четырьмя годами? Знаешь, если б я не дрочил на видео с камер несколько раз подряд перед тем, как прийти сюда – я бы точно не смог работать!       Продолжим, пожалуй…       Чжань опускает ладонь между ягодиц Ибо, гладит, не удержавшись, потом слегка толкает, заставляя встать в исходную позу. Просовывает между спиной и согнутыми локтями металлическую перекладину, вставляет её концы в специальные отверстия в боковых частях клетки. Снимает ремень с рук, фиксирует запястья широкими металлическими наручниками, цепляет их за дверцу сзади. Застёгивает ошейник ещё на одно деление, прикрепляет к нему короткую цепь, подвешивает к верхней части клетки с помощью небольшого замка. Дышать становится труднее, но Ибо не привыкать, он потерпит. С губ сами собой срываются короткие стоны, и он чувствует себя шлюшкой, снимающейся в дешёвом порно.       Это что, провокация? Ибо, закрой свой блядский рот, или я за себя не отвечаю. Мы же только начали. Как там говорят – если получить объект своих желаний, то отпустит? Интересно, две недели хватит? Потому что пока что-то нихуя не отпускает. Кажется, стало только хуже. Может, я как-то не так тебя «получаю»? Хахаха.       Чжань отходит к стеллажам у стены, возвращается, вертя в руках продолговатую чёрную пробку, соединённую длинной гибкой трубкой с резиновой грушей. Ибо видел такие на сайтах интимных товаров, но купить не рискнул. Она надувается? Интересно, а на ней тоже твои инициалы? Хочу тебя в себе…       Сяо Чжань не спешит. Он дотрагивается самым кончиком пробки между ног, водит дразнящими движениями по чувствительной коже. Потом сильно надавливает, и игрушка входит целиком – так легко, как будто его заранее подготовили. В голове Ибо всплывает смутное воспоминание: он лежит на кушетке с задранными и широко раздвинутыми ногами перед Сяо Чжанем, вливающим в него очередную порцию смазки… А он не может даже пошевелиться, словно под глубоким наркозом. Это был не сон?..       Чжань начинает медленно накачивать воздух. С каждым нажатием Ибо чувствует, как эта штука заполняет его всё сильнее, раздуваясь внутри и растягивая почти до предела. Сяо Чжань несколько раз сдувает и надувает пробку, дёргает, водит за трубку из стороны в сторону – и Ибо безумно нравится это ощущение. И даже то, что он практически не может сопротивляться, прикованный и подвешенный за всё что можно. Кажется, его в очередной раз опрокидывает в какую-то пучину неконтролируемой похоти, а остатки связных мыслей покидают голову. Он же не пил. Что происходит? Это всего лишь кусок надутой резины…       Чжань тянет грушу на себя, заставляя почти прижаться задом к решётке, обкручивает трубку несколько раз вокруг перекладины, закрепляет сверху небольшим замком. Ибо дрожит. Пиздец, вот так его ещё не привязывали. За пробку в заднице. Он снова почти готов кончить, не хватает совсем чуть-чуть. Ибо несколько раз дёргается вперёд, усиливая давление на вход, и почти решается попросить Сяо Чжаня потрогать его член... Хотя бы немного…       Да он точно читает мысли.       Сяо Чжань легко дотрагивается пальцами до головки, собирает выступившие капли, ловит подушечками мелкую дрожь. Этого так мало, но так хорошо… Подходит к передней стенке клетки, присаживается. Обхватывает лицо Ибо руками, приподнимает, вытирает испачканные пальцы об сухие губы. Интересно, как другие фотографы добивались такого блядского выражения лица – как будто ты изнемогаешь от желания? Они ведь не делали с тобой так? Или делали?.. А может, ты сам прячешь игрушки в бельё, чтобы выглядеть более эротично?.. Ты так же стонешь, когда изображаешь из себя ходячий секс? Соблазняешь несчастных фотографов? Если они приходили на встречу неподготовленными – то я им не завидую...       Чжань снова отходит, возвращается с новой пробкой – круглой формы, с широким ограничителем у основания и фиксирующим ремешком. На этот раз она оказывается у Ибо во рту, приглушая бесстыжие звуки. Чжань медленно надувает кляп, и недавно вдетая серёжка больно впивается в ещё не заживший язык. Ибо хмурит брови и кривится. Да, больше страдания в лице... Тебе так идёт... Изобразишь на фото так же? Ну, можно ещё немного подкачать… Какие милые щёчки!       Сяо Чжань нажимает на грушу, Ибо пытается протестующе мычать и вертеть головой. Хватит! Рот – не задница! Чжань тянет игрушку к себе через решётку – и точно так же закрепляет её на передней части клетки, заставляя Ибо поднять голову и выгнуть шею назад. Неудобно? Зато красиво!       Ибо кажется, что на его лице после вчерашнего нет живого места. Но этот ненормальный, кажется, любуется? Синяками, что ли?       Чжань вертит у Ибо перед носом ещё один странный девайс – он очень похож на предыдущие, но пробки на конце нет, только груша и прикреплённая к ней длинная тонкая трубка. Эта штука тоже, что ли, надувается?.. Сяо Чжань сжимает ладонь, и катетер почти у самого конца начинает расширяться. Ибо тихо охреневает. Блять, нет. Это уже слишком. Только не говори, что засунешь мне её в член…       Чжань протирает руки антисептиком, набирает в небольшой шприц без иглы гелеобразную смазку, подносит к члену Ибо. Обхватывает рукой под головкой, засовывает кончик инструмента прямо в уретру, медленно выдавливая содержимое – и чувствует, как Ибо начинает колотить, как меняется тембр его стонов… Ты что, собрался обкончаться только от этого, без ручек? Тебе так нравится наша новая игра? Нет, малыш, потерпи, я хочу фотографировать тебя именно таким – изнемогающим и страдающим, со стоящим членом…       Сяо Чжань медленно вводит трубку примерно наполовину в член Ибо, надувает до максимума. Тянет на себя, проверяя, насколько надёжно она держится внутри. Смеётся. Это же почти поводок! Надо будет как-нибудь прогуляться… Фиксирует грушу с помощью замка на решётке снизу, игнорируя жалкие попытки сопротивления и срывающийся голос.       Прекрасно. Он так мечтал заткнуть все его дырочки одновременно… Чтобы не мог кончать, не мог просить, чтобы чувствовал себя заполненным и растянутым со всех сторон… Вот так распять его по стенкам тесного пространства, чтобы даже не пытался сопротивляться…       А, да, чуть не забыл одну маленькую деталь.       Сяо Чжань цепляет за кольца в сосках два эластичных силиконовых тросика, тянет на себя до упора, вызывая у Ибо ещё один болезненный стон, крепит их с помощью зажимов на прутьях клетки спереди. Вот так, детка. Теперь ты не сможешь двигаться ни в одну сторону. Точнее, сможешь, но тогда тебе будет очень больно. Хотя, наверное, тебе и так больно, твои глаза такие красные… Я знаю, как это – неподвижно стоять в одной позе, особенно на разодранных в кровь коленках. И с опухшими сосками… Не сдерживайся – мне нравится, когда ты плачешь.       А потом Сяо Чжань бесконечно долго фотографирует. Спереди, сзади, сбоку, издалека и вблизи, смакуя отдельные детали, трогая руками, запечатлевая свои пальцы с дизайнерскими кольцами на всех возможных частях тела Ибо – на лице, на груди, на скованных запястьях, на заднице с торчащей пробкой, на привязанном члене. Это будет одна из самых красивых твоих фотосессий…       Ибо уже не стонет – кажется, он бы кричал, если б не кляп. По щекам неконтролируемо текут слёзы. Что, хочешь что-то сказать? Наверное, умоляешь меня дать тебе кончить? Ооо, это так горячо! А может, ты просто устал стоять в одной позе? Так сейчас сменим!       Чжань подходит сзади, хватается руками за нижнюю перекладину клетки – и переворачивает её так, что Ибо оказывается висящим вниз головой. Трубочка, идущая от пробки сзади, натягивается, и Ибо буквально орёт с заткнутым ртом, издавая хриплые стоны вперемешку с громкими всхлипами. Кажется, если бы не надёжно зафиксированные конечности – его задницу просто порвало бы. Ибо изо всех сил старается напрячь ноги, чтобы удержаться в одной позе и не сделать себе ещё больнее.       Чжань застывает позади клетки, любуясь открывшимся видом. Какой удачный ракурс для съёмки! Полный обзор! Даже сосочки видно… Он же хотел пофотографировать снизу, подвесив клетку на крюках… Но, кажется, так даже лучше! Он делает несколько кадров и откладывает фотоаппарат в сторону. Подходит ближе, дотрагивается до члена Ибо, зажимает его между средним и указательным пальцами, ведёт от основания к головке… Дёргает обеими руками за трубочки, торчащие из задницы и из члена.       Ты так визжишь… Наверное, не очень удобно?       Чжань резким движением возвращает клетку в исходное положение, не обращая внимания на еле сдерживаемый плач. Замечает красные следы под браслетами – и задыхается от почти реального ощущения боли на своей коже. Снова берёт фотоаппарат и не понимает, зачем. Он теряется в мыслях, путается в действиях. Это так странно, ведь он умеет чётко следовать плану, даже если в нём несколько вариантов. Нет, кажется, он не может распланировать абсолютно всё. Рядом с Ибо у него однозначно едет крыша.       Чжань оставляет фотоаппарат на полу, встаёт на колени, расстёгивает брюки, прижимается к дверце клетки. Дотрагивается одной рукой до члена Ибо, второй – до своего и начинает дрочить им обоим одновременно. Закрывает глаза, отбрасывает остатки никому не нужного контроля – и кричит, кричит громко, заглушая сорванные стоны Ибо, кончая на гладкую белую кожу, пачкая чёрный силикон и металлические прутья. И это так безумно сладко, так невозможно охуительно – как не было никогда и ни с кем до этого. Чжань цепляется одной рукой за решётку, практически повисая на клетке, потому что дрожащие ноги уже не держат. Прижимается головкой к основанию пробки, выдавливая последние капли спермы – и ему кажется, что он уже внутри, что Ибо сильно сжимается на нём в синхронном оргазме, умоляя не отпускать, не выходить, не прекращать…       Когда-нибудь он это сделает. Но не сейчас.       Чжань несколько минут лежит спиной на холодном бетонном полу, остывая от произошедшего. Потом поднимается, идёт к стеллажам, возвращается со стаканом, пьёт из трубочки. Садится напротив Ибо. Он такой заплаканный и несчастный, что Чжаню почти его жалко. Он сдувает кляп, достаёт изо рта, подносит стакан к распухшим губам. Ибо пьёт. Что это? Вино?.. В животе пусто, и у него тут же начинает кружиться голова.       Чжань встаёт, обходит несколько раз вокруг клетки, гладит натёртую кожу под ошейником, дёргает тросики на сосках, царапает ногтями плечи. Ибо больше не стонет, только рвано дышит открытым ртом.       – Ну как тебе, понравилось?       – Да.       – Понравилось?!       Ибо кажется, что краснеть ему уже некуда. Ему пизда. Похоже, Чжань не понимает, когда следует остановиться, а он дал ему зелёный свет.       Сяо Чжань опять начинает ржать. Наказание не удалось. Какой молодец! Какой честный мальчик! Или это у тебя от пыток мозг поплыл? Не спеши так – сначала почувствуй то же, что и я!       Ибо в очередной раз накрывает непонятной обидой. Почему тебе смешно? Со мной никто так ещё не поступал. Я тебе, считай, открылся. А ты ржёшь? Ты не видишь, что со мной происходит? Тебе что, нужно плакат написать и орать в рупор – ДА, МНЕ НРАВИТСЯ, Я ВЕСЬ ТЕКУ, Я ХОЧУ КОНЧИТЬ, ТРАХНИ МЕНЯ УЖЕ НАКОНЕЦ! Мне нравится то, что ты со мной делаешь, потому что это делаешь ты!       Он никогда не думал, что так долго находиться на грани может быть одновременно так мучительно и так невыносимо хорошо. И никогда не думал, что может быть так больно от чужого смеха. Слёзы катятся по щекам, но Сяо Чжань как будто ничего не замечает. Он допивает вино, выключает лампы и молча направляется к выходу. Это всё уже было…       Ибо слушает удаляющиеся шаги, не понимая, почему его опять бросили как надоевшую игрушку, как силиконовую куклу, которая была нужна только для красивых кадров и для того, чтоб на неё подрочить. Сяо Чжань, ты совсем изверг? Мне больно. Я хочу в туалет. Я хочу кончить. И ты правда оставишь меня вот так? Фотосессия ведь уже закончилась…       Но Ибо не решается позвать его обратно, тем более таким дрожащим от плача голосом. Он всё равно не услышит. Он живёт в каком-то своём параллельном мире, и туда нет доступа другим. Закрыто.       Время опять останавливается, и Ибо зависает где-то на грани реальности и сна, дискомфорт во всём теле рывками возвращает его в сознание. Когда он открывает глаза в очередной раз – он уже лежит на боку, руки и ноги свободны, ошейник прикреплён к верхней части клетки чуть более длинной цепью. Он трогает себя пальцами сзади – пробка всё ещё в нём, но уже без трубки. А под ним – решётка с металлическим лотком…       Нет, он не будет этого делать. Блять.       ***       Кажется, ему что-то снится, что-то бесконечное и до удушья пошлое, он кончает во сне несколько раз, не в силах сопротивляться этому наваждению. Решётчатое дно больше не впивается в кожу, Ибо заворачивается с головой в мягкий плед и проваливается в пустоту.