Пролог
31 мая 2020 г., 13:16
Солнечный летний день близился к вечеру. Лёгкий ветерок доносил запах цветов и лесных трав, а от зеркальной поверхности Чёрного озера веяло прохладой. Хогвартс отлично просматривался с берега, отражаясь в чистых водах. Ничто не напоминало о произошедшей битве. Заросли свежей травой выжженные проклятиями проплешины. Гордо возвышались над озером разрушенные в битве старинные стены замка, которые целый месяц кропотливо восстанавливали преподаватели и ученики. Вновь ожил и засиял зачарованный потолок Большого зала. Даже феникс Фоукс оперился и подрос после того, как заслонил собой Ремуса Люпина и Нимфадору Тонкс от убивающего заклятия, пущенного кем-то из Пожирателей.
Финальная битва прошла напряжённо, но потери защитников были минимальны. Погиб только Колин Криви, безжалостно убитый Беллатрисой за минуту до её собственной гибели. Хотя, не вмешайся тогда в ход сражения один человек, всё могло быть гораздо печальнее.
Откровенно говоря, профессор зельеварения и двойной агент Северус Снейп планировал просто уползти подальше от сражения, а затем, отдышавшись и подлечив раны, аппарировать куда подальше и тихо пожить в своё удовольствие в одном из отдалённых уголков Тулузы или Бордо. Подальше от студентов, Макгонагалл и прочих осточертевших ему людей. Но то ли принятое Северусом противоядие в сочетании с укрепляющим дало побочный эффект и пробудило гриффиндорскую натуру, то ли перевесило давнее желание поквитаться с Пожирателями и воздать им по заслугам. Возможно, он решил, что участие в последнем сражении позволит ему обелить своё имя.
Так или иначе, когда многие защитники замка пали духом и готовились подороже продать свои жизни, а Волдеморт и Беллатриса ворвались в Большой зал, со стороны Запретного леса к замку проследовала фигура, облачённая в рваную, грязную, пропитанную кровью мантию. Дальнейшие события вошли в историю Хогвартса как «ярость профессора Снейпа». Он наконец дал волю сдерживаемой много лет ненависти, и, казалось, она усилила его магию на порядок. Снейп прошёл сквозь небольшой авангард Пожирателей, охранявший вход в замок, точно раскалённый нож сквозь масло.
Первым погиб Амикус, который даже не успел сообразить, что произошло, когда его поразило непростительным. Алекто оглянулась, но лишь для того, чтобы увидеть тёмную завесу пыли, заслонившую ей обзор. Через мгновение она тоже рухнула, парализованная метко пущенным проклятием. Одновременно Фенрир, загоняющий напуганного до смерти первокурсника, получил Сектумсемпру. Убедившись, что оборотень больше не представляет угрозы, Северус приблизился к поверженной на землю Кэрроу и хладнокровно добил её, глядя прямо в полные злобы глаза.
Судьба Питера Петтигрю, чудом дожившего до финального сражения и на свою беду подвернувшегося Снейпу, была незавидной: столкнувшись с разъярённым профессором, он попытался сбежать в своей анимагической форме, но, похоже, растерял крысиную ловкость, слишком долго пробыв в человеческом обличье. Его тело било мелкой дрожью. Беспомощно хватая ртом воздух, предатель царапал трясущимися руками горло и пытался выдавить из себя мольбы о пощаде. Северус не стал дожидаться ответа крысеныша и запустил в него проклятием. Заклинание было ещё одним фирменным изобретением профессора и в день его создания у Снейпа было отвратительное настроение. Анимага раздуло в два раза, глаза вылезли из орбит, а кровь вскипела в его жилах. Из горла вырвался истошный вопль, но вскоре он перешёл в клокотание и хрипы. Через несколько мгновений Петтигрю разорвало на части, щедро заляпав ошмётками плоти и густой полусвернувшейся кровью ступени замка. Лишь крысиный хвост жалко трепыхался среди останков Пожирателя.
Долохов неожиданно присоединился к бою на стороне Ордена, помогая бойцам отбиваться от приспешников Волдеморта. Как выяснилось позже, за ним числился Долг Жизни перед Снейпом, и он решил не упускать возможности выплатить его как можно быстрее. Говорили, что однажды Северус здорово помог Антонину, прикрыв того от гнева Тёмного Лорда. Впрочем, ни Снейп, ни сам Долохов подробно об этом никогда не распространялись. Задачей последнего было следить за тем, чтобы никто из защитников впопыхах не атаковал самого зельевара. В итоге он лишь раз применил оглушающее заклинание, чтобы не в меру ретивая Джинни Уизли не пыталась обезоружить профессора.
Так двое волшебников дошли до Большого Зала, где Волдеморт сражался с Макгонагалл, Флитвиком и Люпином. Зелёные лучи из его палочки били по колоннам и стенам, только чудом не задевая никого из орденцев. В Лорда летели ответом красные и белые лучи, но рассыпались о щит, не достигая цели. Беллатриса неподвижно лежала на полу, а в её некогда полных безумия и ярости глазах навсегда угасла жизнь.
Волдеморт замер. Его змееподобное лицо исказилось, едва он разглядел среди врагов живого Снейпа, который совсем недавно исходил кровью на полу Визжащей хижины.
Ужас вспыхнул в багровых зрачках. Тёмный Лорд не успел произнести ни звука, и в следующий миг три зелёных луча отправили его в вечность. Они ударили одновременно – Долохов и Снейп. Третью Аваду выпустила палочка Поттера, внезапно сбросившего с себя мантию-невидимку. От величайшего тёмного мага современности остались только мантия и Старшая палочка. Тело рассыпалось в прах, а прах был развеян ветром.
— И это всё? — разочарованно спросил Мальчик-который-все-таки-выжил.
— А вы хотели чего-то более фееричного, Поттер? — язвительно ответил зельевар и вдруг закашлялся.
Скорее всего, профессор поставил в этот день антирекорд по количеству и скорости применения смертельного проклятия, исчерпав в результате остатки физических и магических сил. Теряя сознание, он оперся на каменную колонну и сполз вниз. Из раны, не успевшей как следует затянуться, вновь хлынула кровь и залила ворот сюртука.
Следующий месяц профессор провёл в Больничном крыле под неусыпным надзором Помфри. За это время ему принесли десятки извинений коллеги и ученики. Золотое трио осаждало палату, рассказывая о том, какой он теперь герой и как все были неправы, когда считали его предателем и убийцей. Снейп с удовольствием выгнал бы их, но ребята отвлекали на себя других посетителей и почти не задавали вопросов, что вполне устраивало пациента, у которого ещё недавно было разорвано горло. Северус стоически терпел раскаяния Поттера, постоянное обжорство Уизли и восхищённые взгляды Грейнджер.
Затем, благодаря письму Дамблдора, последовало оправдание в суде. Старый интриган подробно поведал, что Снейп был внедрён к Пожирателям как шпион и фактически развалил их организацию изнутри. К словам покойного директора присовокупили показания многочисленных свидетелей, главными среди которых фигурировала всё та же троица. Гермиона, срывая голос, доказывала, что зельевар сделал для победы больше, чем кто-либо другой. После пламенной речи героини войны суд не стал даже ограничивать Снейпа в правах. Долохову повезло меньше — ему на пять лет запретили использовать любую магию кроме элементарных бытовых чар. Апогеем всего стал орден Мерлина первой степени, торжественно вручённый Северусу лично министром. К тому времени бывший шпион уже устал сомневаться в подлинности происходящего и практически смирился с сюрреализмом той картины, участником которой стал.
В целом, то, как складывались обстоятельства, Снейпа устраивало: долги уплачены, старые враги мертвы, последствия ошибок молодости по большей части исправлены, а свобода наконец забрезжила перед ним не в виде миража, а вполне реальной перспективой. В Хогвартсе за ним сохранилось место преподавателя зельеварения, зарплату повысили, учтя выслугу лет, а ко всему прочему приятным бонусом стало солидное содержание участника войны. Профессор испытывал душевный подъём, заново ощущал вкус жизни и радовался самым простым вещам — вкусной еде и хорошему чаю, солнечной погоде, возможности бродить по Запретному лесу или берегу озера, не думая о том, что Дамблдор или Волдеморт вновь будут что-то требовать, угощать лимонными дольками и Круциатусом. Причём он никак не мог решить, что было хуже. В конце концов зельевар пришёл к выводу, что Круциатус всё-таки немного неприятнее сладостей.
Пребывая в весьма благодушном настроении, Снейп долго сидел на трансфигурированном из камня стуле. Он любовался замком, высившимся на противоположном берегу озера, и предавался размышлениям. Но вскоре его уединение нарушили: вдалеке показалась одинокая фигура. Какая-то девушка неторопливо брела по тропинке, а когда она подошла ближе, её пышная каштановая шевелюра, а также книга в руках уже не оставляли сомнений, что это Гермиона Грейнджер, отличница, умница и любимица почти всех хогвартских учителей. Северус относился к ней равнодушно, не разделяя восторга коллег. По его мнению, она лишь слегка выделялась умом из стада баранов в красно-золотых шарфах — но не более того.
Снейп поднялся со «стула», вернул камню прежний вид и огляделся вокруг. Окружающая природа излучала спокойствие после страшной войны: где-то громко стрекотали цикады, что-то тихо шуршало в зарослях травы. Кроме Грейнджер он не увидел в окрестностях ни единой живой души и снова повернулся к озеру. Подставив лицо ветру и солнечным лучам, наслаждаясь ласковыми прикосновениями солнца к бледной коже, Северус блаженно прикрыл глаза.
Снейп годами контролировал свои чувства. Пусть сейчас ментальный щит и не требовался, его самоконтроль оставался на высшем уровне. Северус оставался собой и после войны — грозным профессором, в любой момент готовым припечатать нерадивого ученика порцией сарказма и колкостей. Его отношения с коллективом и учениками существенно улучшились, но он всё ещё оставался холодным, равнодушным и недоверчивым. Иногда он ловил на себе долгие взгляды Грейнджер, но не придавал им особого значения. Она была его ученицей, и профессор никогда даже не думал о ней как о девушке. Та часть его души, которая отвечала за романтический интерес, настолько очерствела и заросла слоем пыли, что, казалось, умерла окончательно…
***
Для Гермионы Грейнджер война стала тяжким испытанием. И после войны, совсем ещё юная, она осталась одна: друзья занимались своими проблемами и им было не до подруги, а преподаватели восстанавливали школу. Одиночество настигло гриффиндорку, когда сильнее всего требовалась поддержка друзей и близких. «Героиня войны» постепенно превратилась в «подружку Поттера», и вскоре про неё стали упоминать лишь вскользь. Гарри и Рон пытались поддержать её, но Гермиона постепенно отдалялась. В лабиринтах бесконечных размышлений её поджидало чувство вины и осознание собственной ненужности. Девушка вовремя поняла, что Рон не самый лучший претендент на роль спутника жизни, да и сам Уизли не горел большим желанием жениться на той, кому книги и пергаменты будут дороже собственного супруга. Гарри всё свободное время уделял Джинни. Гермиона не замечала грозных признаков надвигающейся опасности — она погружалась в депрессию. Это была не просто хандра, которая случается у всех людей. Девушка жила будто по инерции, ей ничто не приносило радости — ни ясный солнечный день, ни аромат трав и цветов. На людях она натягивала на себя маску счастливой победительницы, но в душе у неё по-прежнему царила выжженная пустыня. Не добавляла ей радости и тайная безответная любовь. Для Грейнджер это чувство было полной неожиданностью. Она всегда была замкнутой, стеснительной и робкой, стеснялась собственных эмоций, и никакого опыта в романтических отношениях у неё не было. Гермиона лишь мечтала о том, как однажды решится, выпьет зелье удачи, бросится любимому на шею, покроет поцелуями его лицо и будет шептать на ушко своё робкое «люблю», а он в ответ крепко обнимет её, и они сольются в поцелуе. Вот только объект её влюблённости не знал о её фантазиях, да и вряд ли обрадовался бы такому признанию. В сердце девушки уже давно поселился один мрачный могущественный волшебник с длинными чёрными волосами и ужасным характером. Гермиона Грейнджер, умнейшая волшебница своего поколения, в этот солнечный летний день окончательно осознала, что она давно и безнадежно влюблена. В расчетливого и недоверчивого профессора зельеварения, декана факультета Слизерин Северуса Снейпа. А тот, пребывая в счастливом неведении, неподвижно стоял на берегу озера и думал, что этот день, пожалуй, можно считать хорошим.
