Часть 1. Робкая попытка
3 июня 2020 г., 16:34
Северус Снейп услышал, как Гермиона тихо подошла к нему. Мисс Грейнджер, вероятно, тоже захотела полюбоваться отсюда видом Хогвартса. Она не представляла никакой угрозы, и профессор продолжил наслаждаться хорошей погодой. Не стоило упускать такую возможность.
— З-здравствуйте, п-профессор Снейп! — послышался сзади неуверенный девичий голосок.
Гермиона стояла, нервно переминаясь с ноги на ногу. Густые непослушные каштановые волосы падали ей на плечи, вся ее тонкая нескладная фигурка выражала крайнее смущение и плохо скрываемый страх.
Снейп ограничился сухим кивком в знак приветствия, не поворачивая головы в сторону Грейнджер, и продолжил любоваться отблесками солнца на водной глади. Его вниманием владел Гигантский Кальмар, который принимал солнечные ванны в середине озера, распластав свое тело и вытянув длинные щупальца.
— Можно я тут с вами постою? — спросила девушка через некоторое время, когда молчание стало неловким.
— Да, мисс Грейнджер, — последовал равнодушный ответ.
Северус даже не удостоил ученицу взгляда, внимательно изучая рябь на поверхности воды. Будь настроение слегка похуже, зельевар съязвил бы в том духе, что она уже и так тут стоит. Сейчас, однако, он расслабился под лучами солнца под стать Кальмару, и портить настроение незваной собеседницы ему не хотелось. Какое-то время они постояли молча.
— Хорошая сегодня погода, — мечтательно произнесла Гермиона, явно обращаясь к Ужасу Слизерина. После бесславной кончины василиска, который решил, что сможет сожрать меч Гриффиндора без вреда для здоровья, Снейп вполне законно удерживал этот титул.
— Да. Мисс. Грейнджер, — ответил Снейп, интонациями давая понять, что девушка сообщила ему полнейшую банальность. Того же результата подружка Поттера достигла бы, сказав, что его мантия черного цвета или что в состав напитка Живой смерти входит корень асфоделя. Только он умел вложить в безобидные слова убийственную дозу сарказма и презрения, всего лишь слегка изменив тон голоса.
Столь явное пренебрежение Гермиону явно взбесило, а робость уступила место желанию поддеть профессора. Северус с усмешкой наблюдал за тем, как знаменитая гриффиндорская взбалмошность медленно, но верно изгоняет остатки ее самообладания и меняет выражение лица невыносимой всезнайки.
— Вы можете сказать что-то другое, кроме как «да, мисс Грейнджер», сэр? — резко выпалила она и тут же осеклась. Густо покраснев и стыдливо пряча глаза, она пролепетала нечто напоминающее «простите, профессор».
Если бы Снейп знал, что его ответ послужит катализатором для только вступивших в реакцию ингредиентов, если бы мог предположить, к чему приведет цепочка дальнейших событий, он вложил бы в слова весь свой яд, ответив, например, «двадцать баллов с Гриффиндора за идиотские вопросы, мисс Грейнджер». Тогда еще был шанс нейтрализовать процесс. Но Северус пребывал в полном неведении относительно будущего. Бессчетное количество раз он проклинал потом и этот день, и хорошую погоду, и мисс Грейнджер, и, в первую очередь, самого себя. За то, что позволил себе минутную слабость чуть сдвинуть маску кошмара подземелий, показав лицо обычного человека, который радуется хорошему дню.
— Могу! Может, мисс Грейнджер, вы наконец расскажете мне, что случилось с чертовой змеей Волдеморта? Последний раз я видел ее, когда она рвала мне горло, — нарочито спокойно произнес Снейп, повернувшись к ученице.
В глазах девушки сразу вспыхнули огоньки, а по лицу расплылась глупая улыбка.
— Нагайна приползла вместе с Волдемортом к замку и атаковала меня и Рона. Невилл отвлек ее на себя, а потом взорвал, — ответила девушка.
— Взорвал? И как же, позвольте поинтересоваться? Она являлась одним из крестражей и имела защиту в виде магического кокона, — Снейп удивленно поднял бровь.
— Так вышло. Перед битвой Невилл заперся в туалете Плаксы Миртл и сварил какое-то зелье… — затараторила Гермиона.
Северус резко прервал ее на полуслове:
— Этот чертов туалет можно смело именовать вторым кабинетом зельеварения! И вы хотите сказать, что Нагайна случайно оказалась в женском туалете рядом с котлом мистера Лонгботтома?
— Все было не так, профессор. Он успешно сварил зелье, аккуратно разлил его по флаконам и спрятал в карманы. Затем, когда змея атаковала, он швырнул флакон в ее пасть. Рвануло так, что провалилась лестница. От Нагайны осталась только голова, да и та через пару секунд рассыпалась в прах, — произнесла девушка потухшим голосом.
Снейп не смог сдержать смех – слишком иронично это прозвучало.
— Вы хотите сказать, что мистер Лонгботтом с первого раза сварил Взрывное зелье и при этом не взорвал котел, себя и ползамка в придачу? А потом швырнул флакон с ним Нагайне в пасть? И та, проглотив его, взорвалась изнутри? Вы что, украли у меня весь запас Феликс Фелицис? — с трудом успокоившись спросил зельевар.
— Нет, профессор, Невилл не пил зелья удачи, — остатки улыбки растаяли на лице девушки.
Снейпа же сразил очередной приступ смеха.
— Похоже, мои уроки все-таки не прошли для него даром и взорванные котлы погибли не зря, — фыркнул он.
***
Гермиона вымученно улыбнулась. Ее не обрадовал смех Снейпа, а его остроумные замечания резанули по сердцу. Она надеялась, что теперь, после войны и выздоровления, он станет добрее, хоть толику человечнее. А Снейп даже сейчас, вроде бы похвалив, насмехался над парнем, которого он сам же запугал до полусмерти. Девушка насупилась, вспоминая первые недели после того, как Северуса выпустили из Больничного крыла. Как она ждала этого! Как надеялась! Но ответом на ее радостную улыбку тогда был лишь равнодушный кивок. Не замеченная профессором, молодая волшебница тихо сгорала рядом, украдкой поглядывая на своего близкого и столь далекого возлюбленного. Они вместе восстанавливали замок, разбирали завалы в библиотеке. Иногда он отвечал на ее приветствия, но чаще — нет. Ее искренние «доброе утро, сэр» и «здравствуйте, профессор Снейп» только по большим праздникам удостаивались ответных «доброе, мисс Грейнджер». Чаще всего Северус ограничивался ни к чему не обязывающим кивком. Сначала Гермиона оправдывала это тем, что у профессора после укуса болит горло, но потом она заметила, что болтать с Флитвиком или Макгонагалл он может часами. Сердце тут же обожгла обида: неужели она ему настолько отвратительна? Почему он игнорирует молодую девушку, которая демонстрирует ему дружелюбие и открытость? Внутренний голос услужливо подсказал: «Ты лохматая, совершенно не привлекательная внешне, занудная заучка. Ты не способна привлечь внимание мужчины». Девушка потеряла хваленую способность мыслить логически. Сейчас, на берегу озера, ей и подавно показалось, что Снейп влепил ей увесистую словесную пощечину. А тот, бесспорно ни о чем не подозревая, наконец прекратил усмехаться и куда-то засобирался. — До свидания, профессор Снейп, — Гермиона резко развернулась и зашагала прочь. Он не увидит ни слез в ее глазах, ни злости, которая сменила затем печаль. Добравшись до замка, юная гриффиндорка твердо решила заявить о своих чувствах открыто — и будь что будет. Хваленая отвага, свойственная студентам «львиного» факультета, вкупе с отчаянием создали гремучую смесь. О личном разговоре с деканом Слизерина Гермиона, конечно, не помышляла. Профессор просто вышвырнет ее вон после первой же пары слов признания. А вот письмо показалось девушке идеальным вариантом, и вскоре послание было написано. Теперь надо как-то проникнуть к нему в кабинет. Впрочем, для Грейнджер, вооруженной мантией-невидимкой Гарри и Картой Мародеров, это было выполнимой задачей.* * *
Перед началом учебного года на столе Снейпа появился простой белый конверт. Северус напрягся: подозрительно было отсутствие каких-либо надписей — это означало, что письмо было доставлено не совой, а кем-то, кто проник в его кабинет, ловко миновав сигнальные чары. Затем зельевар понял, что вошедший был просто учеником, поскольку охранная магия отреагировала на неизвестного, но не подняла тревогу и не обезвредила нарушителя. Значит, недобрых намерений тот не имел. После проверки на все мыслимые и немыслимые проклятия и яды Северус распечатал конверт. Оказалось, что там лежало обычное письмо. Самое обыкновенное письмо от девушки, признающейся в чувствах. К нему. Снейп небрежно пробежался взглядом по строчкам и закономерно решил, что это не очень умная шутка в духе близнецов Уизли. Некто, наверняка гриффиндорец, потерявший остатки инстинкта самосохранения, позволил себе разыгрывать декана змеиного факультета. Ну что ж, пусть смеется, пока может. «Профессор Снейп! — гласило послание. — Простите мне мою нерешительность, но я не смогу сказать Вам этого лично. Я восхищаюсь Вами с первого курса. Вы на самом деле не только закупорили смерть и сварили славу, но и навеки покорили мое сердце и околдовали мои чувства. Помните, Вы говорили это на самом первом уроке? А с третьего курса я влюбилась в Вас, видимо, навсегда. Прошу, не отвергайте меня сразу, дайте мне объясниться и поговорить с Вами. Сегодня в семь вечера я буду ждать Вас на вершине Астрономической башни. Гермиона». Почерк был узнаваем: Снейп хорошо изучил его по многочисленным и длинным эссе. И всё же почерк можно подделать, причем необязательно с помощью магии. Ни на какую башню к семи часам вечера Снейп, разумеется, идти не собирался. Сначала ему показалась забавной идея подослать туда Филча с миссис Норрис, но затем он решил, что старый сквиб не заслуживает участи жертвы глупых шуток. Чем больше Снейп изучал письмо и анализировал события последних недель, тем больше склонялся к тому, что письмо действительно могло быть написано всезнайкой. Ее резкие перепады настроения, взгляды в его сторону, многочисленные попытки заговорить — всё вписывалось в типичную картину подростковой влюбленности. Если это правда, то дело плохо. Это говорит о том, что война оставила свой след на психике студентки. Только та, у кого не всё в порядке с головой, могла убедить себя, будто влюблена в непривлекательного субъекта вдвое старше нее, награжденного, ко всему прочему, скверным характером и отвратительными привычками. В слизеринца, и это стоит отметить отдельно! В отъявленного слизеринца! Помимо уверенности в нездоровье Грейнджер Снейп всё-таки немного сочувствовал девчонке. Он ведь и сам знал, как больно бывает от неразделенной, грубо отвергнутой любви. Проблему Гермионы надо было решать, и ум шпиона начал действовать. «Растоптать ее чувства, высмеять, унизить, оскорбить и вызвать к себе отвращение?» Это было первым, что приходило в голову. Самый простой и надежный вариант. Но это же могло и окончательно добить искалеченную психику студентки. Становиться причиной ее необратимого помешательства Северус категорически не желал. Игнорирование — отличная тактика, которая со временем укротит навязчивые идеи одержимой Грейнджер. Ее попустит, а потом она и сама будет рада, что освободилась от надуманной страсти. Но зельевар, и сам не слишком разбиравшийся в сантиментах, не учел одного: даже если ты просчитал детали с безукоризненной точностью, в сфере чувств не всегда всё происходит так, как ты запланировал...
