Купите Деку чашку кофе и немного успокоительного остальным

      Всё, что Изуку когда-либо думал об апреле, сводилось к тому, что это довольно-таки дерьмовый месяц. Каждый год, начиная с младшей школы, именно в начале учебного года над ним измывались активнее всего, словно каникулы были созданы, чтоб одноклассники отдохнули и с новой силой принялись за издёвки.       Именно этот апрель выдался на редкость мерзкий.       Изуку стоял над фонтаном и смотрел как карпы кои объедают края подожжённой и выброшенной в окно Каччаном тетради. Он никогда не забывал про Мидорию и был настолько любезен, что всегда находил время даже на выходных, но если вне школы Каччана можно было избегать, то в классе всё было иначе: ограниченное пространство, группа поддержки в виде одноклассников и равнодушие учителей к происходящему. Учителя, на деле, скорее отчитали бы Изуку за опоздание, чем сделали замечание перспективному ученику. Каждый день в школе — это унижение, беспричудность — это унижение. С того самого момента, когда врач развеял всякую надежду о запоздалом развитии причуды, жизнь Изуку наполнилась разочарованием почти до краёв. Каччан же словами о самоубийстве бросил в этот омут камень.       Аккуратно вытащив тетрадь, Изуку проверил, не расползлись ли чернила, пролистнув до последней заполненной страницы. Листы по краям обуглились и обсыпались, записи же остались чёткими, в том числе описание причуды Леди-Горы, геройский дебют которой состоялся этим утром. Гигантификация — потрясающая способность, очень яркая и сильная. Любая причуда замечательная со своими достоинствами и недостатками, и Изуку обожал размышлять над тем, как ту или иную способность можно развить. Если бы только Каччан терпеливо послушал, Мидория с огромным удовольствием выложил бы свои идеи, но, по правде сказать, никто не интересовался мыслями Изуку, тем более его друг детства.       Неожиданно день мгновенно стал самым лучшим в жизни, и Изуку почувствовал, что если бы купил пачку лотерейных билетов, они все оказались выигрышными, ведь его спас самый НАСТОЯЩИЙ ВСЕМОГУЩИЙ. Не будь эта тема такой болезненной, Изуку часто бы шутил, что на самом деле его причуда — это попадание во всякого рода неприятности. Кто бы мог только подумать, что в тоннеле по дороге домой его может схватить злодей? Когда, казалось бы, всё для Изуку было кончено, появился блистательный Всемогущий и одним ударом расправился с противником! Это намного, намного впечатляюще видеороликов, даже самого первого, которому один только маленький Изуку накрутил тысячу просмотров, с боевым крещением Всемогущего. Мидория не мог унять дрожь: он увидел Всемогущего вблизи, стал свидетелем ещё одной лёгкой победы и даже получил автограф! Пока Изуку переживал эйфорию, с восторгом глядя на размашистую роспись в тетради, Всемогущий засобирался. Он очень спешил, и Изуку почти расстроило, что с журналистами кумир его детства был терпеливее, но затолкав разочарование в глотку, Мидория вцепился в ногу героя прежде чем тот совершил могучий прыжок.       На крыше Мидория едва отдышался — он пролетел над третью города и до сих пор не мог унять дрожь в коленках. Его ждало новое открытие: его герой, непобедимый защитник людей, символ мира — тень себя прошлого. Его улыбка — это защита скорее себя, чем утешение для других. И более того…

«Могу я стать героем, не имея причуды?»

      — Мечтать не плохо, но не отворачивайся от фактов, парень, — бросил через плечо герой в своей слабой, больной, настоящей форме.       Изуку простоял столбом пару минут, затем вытащил из сумки записи. Всё, что он хотел в жизни — это стать героем, защищать слабых, внушать своим видом надежду, но именно теплящиеся на протяжении всех тех лет издевательств и насмешек ожидания лучшего оказались полным дерьмом. Он повзрослеет, найдёт себе самую скучную из всех возможных работу, а главным развлечением останется просмотр видеороликов с подвигами героев. Возможно, он увидит в прямом эфире дебют Каччана. Изуку передёрнуло. Наверняка ведь увидит, пока сам будет проживать бессмысленную жизнь беспричудного неудачника, главным событием в которой станет опоздавшая в самый неподходящий момент электричка.       Изуку сжал тетрадь и сильно зажмурился, пытаясь ровно дышать. Вспомнилось очень неприятное событие из детства. Мама не сразу поняла, как сильно ударил по нему вердикт врача. Лишь когда Изуку в слезах и соплях повернулся к ней и спросил, может ли он стать таким же героем, как Всемогущий, она осознала. В самом деле осознала и кинулась на колени, со слезами прося прощения. Раньше она наверняка думала, что устремления Изуку являются лишь детскими фантазиями, обычным восхищением, а не чем-то действительно важным. На деле, она не должна была извиняться, совсем нет, её вины в этом не было, думал Изуку, это ей не повезло, что родился такой бесполезный сын и к четырнадцати годам так и не смирился с реальностью.       Вдалеке раздался грохот. Это работа для героев, и Изуку к этому не имеет никакого отношения. Он подошёл к ограждению крыши и задумался. Отступил, покомкал тетрадь, скинул рюкзак и перелез.       Он прекрасно знал, что его мысли бредовы. Всегда есть возможность, лазейка, даже самая крохотная, и его жизнь не настолько угнетающая, чтобы сводить счёты. Изуку нерешительно смотрел вниз, крепко держась за ограду. Он же всегда может попытаться. Может, на геройское отделение берут и без причуды. Может, чудо наконец-таки случится. Может, всего на одно мгновение разница между ним и остальными сотрётся.       По щекам потекли слёзы.       Всемогущий, даже Всемогущий не верит в мечты Изуку. Так может ли дальше сам Изуку за них цепляться? Он вырастет и, может, станет полицейским. Или медиком. Или офисным помощником героев, никогда ничем не рискующим и каждый раз стыдливо опускающим взгляд при встрече с бывшими одноклассниками, которые знают. Которые были свидетелями его громких заявлений. Они всегда будут помнить и смотреть на Изуку свысока. Лучше умереть сейчас и не ждать этого момента. Просто тихо исчезнуть и больше никому не быть бельмом на глазу. Жизнь с каждым годом будет всё сложнее и мрачнее, Изуку подумал, что не хочет видеть себя в ней. В голове раздался голос Каччана:

«Если ты хочешь стать героем так сильно, то есть один способ. Верь и молись, что в следующей жизни у тебя появится причуда. Иди и спрыгни с крыши»

      — Ну что я делаю, — наконец судорожно выдохнул Изуку. — Я справлюсь. Я всё равно справлюсь с этим. Я должен. Я смогу.       Он отпустил одну руку, чтоб залезть обратно, и где-то в городе раздалась череда взрывов. Изуку лишь через секунды понял, что падает.

***

      Что. Произошло. Мидория ёрзал на кушетке, пока дежурный врач смотрел результаты многочисленных анализов с нескрываемой скукой. Изуку привезли сюда на скорой, кто-то натолкнулся на «мальчика в обмороке», и по пробуждении пришлось два часа ходить из одного крыла больницы в другое, чтобы врачи могли узнать причину потери сознания.       — Что же, анализы в норме, МРТ не выявил никаких отклонений. Жалобы есть? — поднял уставший взгляд доктор.       Изуку уставился на свои коленки и помотал головой. Единственной жалобой было: «ЭТО ТОЧНО БЫЛ НЕ ОБМОРОК». Впрочем, может, во время падения Изуку и вправду отключился, не запомнил, как его спас герой или случайный прохожий, а сейчас лишь надеялся, что этот случай не спишут на попытку самоубийства. Изуку даже воображать не хотел масштаб скандала, что устроила бы его испуганная и одновременно с этим разъярённая мама. Расписавшись на листке с рекомендациями, самой внятной из которой было «пейте витамины, больше отдыхайте», Изуку горестно выдохнул. Предстояло забрать вещи с крыши, а он совершенно не помнил, где его оставил Всемогущий.

***

      — Тебе надо меньше перенапрягаться и лучше кушать, — взволновано наставляла мать за ужином. Она поставила перед Изуку пару цветастых пачек с витаминами, ей точно звонили из больницы, и строго продолжила: — принимай перед школой. И ещё я думаю, тебе стоит пораньше ложиться спать, поотдыхай хотя бы эти недели, потом уже можешь снова начать упорно учиться, — она мягко улыбнулась, накрыв его ладонь своей.       Этой ночью Изуку не спал. Он ворочался в постели в ужасе от предстоящего дня, но, придя пораньше на занятия измученным и не выспавшимся, не услышал ничего о себе. Все говорили о нападении на Каччана.       «Господи боже! — подумал Изуку, — как это вообще могло произойти?»       Первые уроки он сидел сгорбившись за партой, косо поглядывая на Каччана, и не мог заставить себя подать голос. Когда же начался обеденный перерыв, Изуку кинулся за одноклассником в коридор.       — Т-ты в порядке после вчерашнего?       Его взяли за грудки и с силой прибили к стене.       — Захлопни свою пасть, дерьмоед, как ты вообще посмел из своего сраного угла высунуться?! — Изуку почувствовал каждой жилкой, что сейчас ему достанется сильнее обычного, и крепко зажмурился.       — Кацуки, тут из параллельного класса слушок дошёл, — это был один из друзей Каччана, и судя по его предвкушающему тону, ночной кошмар Изуку начал сбываться. — Этого неудачника вчера видели на крыше, похоже, он попытался последовать твоему совету. И как всегда обосрался!       Кулаки Каччана разжались, и Изуку упал. Он ничего не мог сказать, только трясся и смотрел в пол, готовился к взрывам, крику и кулакам. Ничего. Ничего не произошло.       — В самом деле? — медленно процедил Каччан. — Какой же он никчёмный и бесполезный, что даже это нормально сделать не может.       Изуку резко поднял голову и тут же сжался, схватившись за волосы. Каччан с друзьями ушёл, а Мидория так и сидел на полу, пока остальные перешёптывались.       Ещё никто не смотрел на Изуку с таким отвращением.       На следующий день его парта была исписана пожеланиями смерти, к концу недели Изуку уже выгребал мусор из своего шкафчика. Каждый день надписей становилось больше, а в мусоре начали появляться мягкие шкурки от бананов и жёваные жвачки. Каччан больше не донимал его, совершенно. Мидория стал пустым местом для него и самым ненавистным человеком для остального класса. Чтоб меньше сталкиваться с одноклассниками в коридорах, он на пару часов раньше приходил в школу и на всех перерывах сидел за своей партой закрывшись руками, уходил только тогда, когда видел в окно, что последний ученик вышел с территории. В школе считали, что он испугался прыгать, никто не знал, что Изуку всё-таки упал, случайно упал, но какой-то прохожий его спас. То и дело кто-нибудь проходил мимо и сквозь зубы выдавал: «Бесполезный, никчёмный, не может даже себя убить». Мидория тогда на пару секунд позволял себе мысль, что лучше бы благодетель просто прошёл мимо.       Всю неделю он искал нужный дом, и когда нашёл, обнаружил, что всё это время рюкзак ждал его, но вот записи про причуды пропали. Изуку не расстроился из-за этого, он купил новую тетрадь, однако не смог заполнить ни страницы. Он приходил домой, ужинал, смотрел немного с матерью телевизор, принимался за домашнее задание, не заканчивал его и ложился спать. Вскоре учителя стали вызывать его по поводу успеваемости.       — Мидория-кун, ты ведь понимаешь, что тебе нужно усерднее заниматься, больше, чем остальным, — наставлял классный руководитель, — тебе уже нужно серьёзно задуматься над выбором будущей профессии и расставить приоритеты.       Изуку не слушал — совсем недавно хулиганы вывалили на него мусорное ведро посреди коридора, и этот самый учитель даже не отстранил задир от занятий. Лишь из вежливости Мидория кивнул, прижимая к себе рюкзак, в котором покоилась полупустая бутылка отбеливателя из дома. Вместо последних занятий Изуку направился к лесу, прикрывая фингал волосами.       Примерно где-то в этой местности он бегал за Каччаном и его друзьями, воображая себя героями. Каччан всегда был героем номер один, а Изуку лишь… кем? Изуку не помнил, какая роль ему доставалась, скорее всего никакая, ему нужно было только оживлённо хлопать в ладоши и восхищаться. Он и делал. Делал всю жизнь. Стоял в стороне и поддерживал, пока никто не поддерживал его самого.       — У-ух... я просто не знаю, — пробормотал Изуку, держа бутылку. — Н-не знаю.       Он нервно тёр костяшки пальцев, сидя под деревом. Он посмотрел все видеоролики с нападением злодея на Каччана, и не мог понять, почему герои стояли столбом. Они даже не попытались! С другой стороны, пристыженно нахмурился Изуку, они боялись навредить Каччану поспешными действиями.       Изуку много размышлял о возможностях тех героев, боясь всерьёз задуматься о том, зачем сюда пришёл. Немного мутило. В школе, после разговора с учителем, его поджидали те хулиганы. Они почему-то решили, что Изуку жаловался. Совершенная чушь. Изуку никому ничего не рассказывал, потому что это было бесполезно. Мидория зажал нос и отхлебнул, сморщился. Отвратительная горечь. Горло засвербело. Вслед за этим Изуку закашлялся и тут же сделал второй глоток. Понадобилось приложить все силы, чтоб преодолеть рвотный рефлекс.       Лишь бы на этот раз не нашли, не спасли, не рассказали. Лишь бы только мама решила, что он без вести пропал. Исчезнуть — это всё, чего он хотел.       Завалившись набок, Изуку закашлял в ладони, желудок сжался и горел, никакой блаженной потери сознания, он выбрал самый дерьмовый способ свести счёты с жизнью. Телефон звонил дважды, Изуку точно знал, кто это был, и жалел, что не выключил звук.

***

      Отбеливатель полетел далеко в кусты. Изуку взглянул на то место, куда его зашвырнул. Судорожно огляделся. Никого. Он навернул пару кругов вокруг портфеля, в благоговейном ужасе глядя на запачканные рвотой и кровью ладони. Быть того не могло, что ему снова кто-то помог и вернул буквально с того света. Он жив, он здоров, только горло чертовски дерёт и в глазах двоится, и это такие мелочи. По идее, даже если бы ему оказали необходимую помощь, желудок пришлось бы оперировать. Возможно, удалить часть. Изуку не знал тонкостей медицины и предполагал, что всё разъевшееся под действием отбеливателя обязательно вырезают или ушивают, или пересаживают, или…       Вряд ли тайный спаситель не вызвал бы скорую, Изуку до сих пор думал о падении с крыши, и те события тоже закончились странно: только в школе говорили о попытке самоубийства, в больнице же все сразу решили, что это был обморок от переутомления. Изуку был благодарен благодетелю только за то, что в этот раз не пришлось ничего объяснять докторам.       — Я не понимаю! — воскликнул Изуку и взлохматил волосы. Затем сморщился и опустил руки. Замечательно, теперь ему придётся сидеть в ванной и вымывать собственную блевотину из волос. Скукожившись от брезгливости, Изуку вытер ладони о кору дерева и достал телефон. Смысла ещё раз вытворять что-то подобное он не видел. Быть может, сама Вселенная хочет, чтобы он жил.       «И мучился», — дополнил внутренний голос.       — И мучился, — вторил Изуку в задумчивости. На экране высветились дата и время, и судя по всему, Изуку пролежал на земле не более полутора часов. Примерно как и в прошлый раз. После тех двух звонков мама пыталась ещё раз дозвониться, а потом засыпала смсками. Судя по последнему сообщению, пришедшему минут пятнадцать назад, она ждала его у торгового центра и очень беспокоилась. Мама точно не знала о сплетнях, но каким-то неведомым, почти потусторонним, образом чуяла неладное и пыталась взбодрить сына. От этого на душе становилось только гаже. Утром мама говорила что-то про планы, и Изуку, не слушая её, соглашался со всем. Видимо, тогда он и принял невольно приглашение прогуляться по магазинам.       Ещё одно чертовски плохое решение.