Купите Деку чашку кофе и немного успокоительного остальным

      — Вы окружены, герои скоро прибудут, сдайтесь и отпустите заложников!       Полицейские оцепили здание банка. Один из стражей порядка бесстрашно стоял на крыше служебного автомобиля с громкоговорителем в руке. Толпа ждала в предвкушении, шёпотом гадая, кто из про-героев придёт на помощь, но пока этого не случилось, камеры нескольких десятков телефонов снимали полицейского-переговорщика. Судя по всему, его это несколько смущало. Его коллега внимательно слушал рацию, когда неожиданно встрепенулся и дёрнул товарища за штанину. Практически в то же мгновение в задней части банка раздался хлопок.       Изуку ещё издалека услышал сообщение грабителям, но ворвался в толпу лишь с прибытием героев. Он в ужасе озирался по сторонам: банк и нужный торговый центр разделял узкий переулок, и мать не отвечала на смски. Звонить ей Изуку боялся, он едва ли не подпрыгивал на месте, пытаясь найти знакомую макушку, но его мама была слишком низкой, чтоб он смог её легко заметить.       — Простите, вы не видели женщину, очень похожую на меня? — дёргал каждого Изуку. — Она должна была быть здесь.       — Женщина, невысокая, полная, с зелёными волосами. Видели? — протискивался он между людьми.       — Пожалуйста, скажите, что она в порядке!       Толпа вытолкнула его к дверям торгового центра, потрепав школьную форму и едва не сорвав потасканный жёлтый рюкзак со спины. Изуку оглянулся, в глазах плясали мошки. Он попытался ещё раз войти в толпу, но люди оживились, загалдели, восторженно закричали, стоило распахнуться дверям банка. Двое совсем ещё молодых героев остановились на верхних ступеньках, чтоб помахать журналистам и фанатам, мимо них проскочили полицейские. Изуку хотел подойти ближе, чтоб рассмотреть, как будут вытаскивать заложников, но вовремя краем глаза заметил свою мать. Он широко улыбнулся и с облегчением выдохнул. Их разделяла пара метров, мама стояла у входа в переулок. Именно поэтому Изуку заметил мелькнувшую тень, а затем и грабителей. Они тащили обмякшего заложника.       — Там ещё! Двое сбежали! — кинулся к героям Изуку. Те слушали лишь вопросы кучки толкающихся репортёров и признания в любви от фанатов. Хмурые полицейские по одному выводили злодеев, к ним оборачивались только фотографы, чтоб сделать пару снимков для утренних новостей.       — Грабители сбежали, с ними заложник! — снова выкрикнул Изуку, затем глянул на опустевший переулок, беспомощно стиснул зубы, посмотрел на героев, важно дающих интервью крупным каналам, и метнулся вниз по улице наперерез преступникам. Он никогда не был хорош в беге, показывал результаты, близкие к низким, и учителя физкультуры не возлагали на него никаких надежд, но в этот раз всё иначе, Изуку не может запутаться в собственных ногах или сойти с дистанции из-за сбитого дыхания и колик в боку. Сейчас от него зависит жизнь схваченного человека, если Изуку не поможет, то грабители скроются, и никто их не найдёт. Подошвы его ярко-красных ботинок едва касались земли, единственное, что Изуку слышал — это стук крови в висках, стук такой, будто кувалдой бьют о бетонную стену. Уже и не понять, от чего горло сильнее болит: от волнения или чёртового отбеливателя. Мидория нырнул в переулок и едва не столкнулся с ругающимися грабителями. Сухая рука схватила Изуку за воротник и отшвырнула к мусорным бакам.       — Что за херня, малой? — в полголоса возмутился высокий тип в поношенном грязно-сером пальто, вязанная шапка была натянута до самых глаз. — Огрей его чем-нибудь и сваливаем, — обратился он к товарищу.       Тот, ссутуленный и ссохшийся, с редкой щетиной, вызывал куда большее отторжение, чем его компаньон. Заложник не подавал никаких признаков жизни и висел мешком на плече тощего грабителя.       — Огреть? — со смешком ответил сохлый и полез свободной рукой под куртку. Волна осознания обрушилась на Изуку, он неловко вскочил на ноги, и пока злодей взводил курок, метнул изо всех сил свой рюкзак. Учебники и конспекты взмыли в воздух, но, что более важно, пистолет вылетел из руки грабителя. Заложник, мужчина средних лет в строгом костюме, упал на асфальт, не издав ни звука. Внутри Изуку похолодело: может ли быть, что этот человек уже мёртв? Злодей покачнулся, прижав к себе руку.       — Ты чё, кукухой поехал? — выплюнул высокий тип и закатил рукав: — я сказал «оглушить», а не «пристрелить», твою мать.       Вены на его руке вздулись, взбугрилась кожа. Высокий тип замахнулся увеличенным кулаком. Изуку не успел даже сгруппироваться — мощным ударом его швырнуло об стену. Рёбра сдавили лёгкие стальными прутьями, и всё же…       Всё же там, в лесу, Изуку было больнее.       — Давай просто молча свалим, годится? — буркнул высокий тип, подобрав с земли их жертву.       Шумно втянув носом воздух, Изуку уцепился рукой за стену и встал на дрожащие ноги. Сохлый наблюдал за ним почти не моргая. Оскалился. В этот раз Мидория успел подставить руку, пальцы, ставшие когтями, порвали его запястье. Изуку вновь ударился спиной, извернулся, когти оцарапали бетон. Мидория не чувствовал пальцев на левой руке, лишь то, как кровь стекает по ладони. Он вынырнул из-под грабителя, дотянулся до учебника и со всего размаха ударил корешком по телу сохлого. Тот громко выругался, попытался схватить Изуку за волосы. Когти клацнули в миллиметре от макушки. Припав к земле, Изуку перекатился на спину и толкнул ногой грабителя в живот. Изменённые причудой пальцы обхватили его лодыжку. Сохлый удобнее уцепился за ногу и встряхнул Изуку. Затылок протаранил асфальт. На секунду мир взорвался красками и потонул во мгле. Здоровая рука нашарила среди тетрадей и раскиданных ручек то, чем можно отбиться. Первый удар пришёлся грабителю по кистям, а заодно и по собственной ноге. Избегая когтей сохлого, через его плечо Изуку видел второго злодея, что приближался с нечитаемым выражением на лице, совершенно звериным. Мидория размахивал своим оружием без какого-либо плана, лишь надеясь сбить с себя преступника, пока не напал второй. Когти мелькали перед его глазами, всё ближе и ближе к лицу, пока не раздался выстрел.       Злодей отшатнулся, схватился за шею. Пуля прошла через его ладонь и по касательной задела горло, второму грабителю оторвало ухо.       Пистолет. Изуку случайно наткнулся на пистолет и до этого момента не понимал, чем именно бился, потому что держался не за рукоять, а за сам ствол.       Сохлый медленно осел, воротник его куртки окрасился кровью. Мидория судорожно вдохнул.       Быть того не может. Он убил человека.       Случайно или нет, но убил. Изуку замер бледной фигурой. Какой-то бред, кошмар. Ему хотелось закричать и проснуться глубокой ночью у себя в комнате, чтоб красный цвет был только на коллекционных фигурках Всемогущего и рисунке пододеяльника, а не на коже. Ему хотелось, чтобы заспанная мама вошла в комнату и обняла его.       Вместо этого чужая рука потрепала его волосы.       — Ты в порядке? — донеслось как из-под толщи воды. Те же руки подняли его и отряхнули. Изуку мог смотреть только на тело грабителя. Мидорию колотило так, что зубы стучали. Казалось, ему самому разорвали горло. — Дыши глубже, ковбой.       Это странное обращение заставило Изуку встрепенуться и кинуться к заложнику. Сквозь слёзы, дрожа, Мидория проверил пульс на шее и не смог поверить удаче. Человек всё-таки был жив и невредим, лишь без сознания. Немного успокоившись, Изуку повернулся к новому лицу. Женщина потрясающе невзрачного вида. Отвернись от неё Изуку прямо сейчас — и он бы не смог её внятно описать. Мидория моргнул. Это совокупность черт внешности, или же причуда?       Светло-карие глаза незнакомки зажглись любопытством.       — Невероятно, я даже униженной и оскорблённой себя не чувствую, «потрясающая невзрачность», спасибо, ковбой, — в каждое новое слово она вкладывала всё больше насмешки и иронии. Обиженной она не выглядела, но Изуку всё равно покраснел и рассыпался в извинениях. Он опять бормотал!       — Мы уберём этот бардак, счастливчик. Ради тебя. И ещё… — Под носом у Изуку появилась грязная тетрадь с обугленными краями. Его тетрадь. Несчастливая тринадцатая, забытая в почти-худший-день-его-жизни на чёртовой крыше.       — У тебя острый ум и поразительная наблюдательность. Прости, что мы не успели помочь тебе раньше.       «Мы» — это она и мужчина в формальных рубашке и жилетке, его причуда в виде чёрно-фиолетового дыма скрывала кисти рук и лицо, вместо глаз горели два жёлтых огонька. Когда Изуку глянул в его сторону, мужчина приветственно кивнул. Тел грабителей в переулке уже не было.       — Жаль, что такие способности, как у тебя, игнорируются обществом, — произнесла женщина, и Изуку неожиданно для себя поправил:       — Простите, я беспричудный.       Универсальный ответ, спускающий с небес на землю каждого, кто решился похвалить его. Так не возникает недопонимания и ложных надежд. Сперва Каччан ошеломлял этим известием тех, кто видел в Изуку некие таланты, затем это стал делать сам Мидория.       Зашелестела фольга, женщина протянула маленькую плитку шоколада. Изуку совершенно не хотел есть, более того, его сильно тошнило, и желудок ощущался как тяжёлый липкий шар, вытеснивший остальные органы. Последнее, что Изуку желал, это сладкое, но женщина была так мила и добра, что отказать язык не повернулся. Вместе с ним кусочек отломила и она.       — Я имела в виду твой ум. Вспомни любой выпуск новостей: там превозносят яркие причуды, с которыми легко делать из битвы шоу, — женщина похлопала себя по карманам джинсовки и нервно облизала губы. — Чистый, пытливый ум встречается гораздо реже, чем причуды Старателя и Леди-Горы, но он почему-то не считается достоинством. Мидория-кун, это чудовищно, что тебя так недооценивают.       — Вы знаете моё имя?       — Мы искали тебя, — просто, без увиливаний признался мужчина, присоединившись к ним. Он достал из кармана жилетки чёрную пачку сигарет, и женщина с благодарностью приняла её, однако закуривать не торопилась. Вместо этого она сгребла с земли все учебники, тетради и ручки и сложила их в громоздкий рюкзак Изуку.       — Да, твои анализы причуд потрясающие, у меня есть к тебе одно предложение, о твоём будущем, но сейчас не лучшее время для разговора, поэтому… если чего надумаешь, позвони по этому номеру, — обернулась она, протягивая карточку. Имя «Рэй» и номер телефона выведены от руки простой синей ручкой, никаких вензелей или тиснения, какие Изуку видел на визитках в кино. Максимально просто и доходчиво.       — Рэй?       — Это я, — активно помахала женщина. — А это Курогири. Звонить можешь в любое время. Конечно, мы не настаиваем.       Изуку долго смотрел на номер, а потом поднял взгляд на парочку и неуверенно спросил:       — Что именно вы хотите предложить?       — Работу по твоим способностям, которая, смею предположить, будет тебе интересна, — ответил Курогири, и Рэй воодушевлённо хлопнула в ладоши:       — Что же, давай я объясню всё при следующей встрече, если тебе всё ещё будет любопытно, ковбой.

***

      Изуку сонно ковырял свой ужин, в пол-уха слушая причитания матери. Она собирала грязную посуду своей причудой и неаккуратно закидывала её в раковину, сопровождая звон стекла и керамики ворчанием:       — Эти новички-герои и полицейские совсем не правы, ты же спас человека! У меня едва инфаркт не случился, и я, кстати, запрещаю тебе впредь такие безрассудства, — с надрывом сказала она, покачав пальцем, — но не слушай тех людей, ты ничего не испортил.       Стражи порядка знали лишь одну версию произошедшего: Изуку нагнал преступников, они его отпинали и скрылись, сбросив заложника как лишний груз. Из-за «бегства» грабителей и лишнего риска Мидорию отругали сначала герои, а потом и полицейские, словно Изуку даже не пытался до них докричаться там, у банка. Никто ничего не сделал, как тогда, с Каччаном. Из любви к героике Изуку хотел выдумать достойную причину, почему профессионалы вновь оплошали. Может, герои утомились. Может, злодеи оказались хитрее.       Изуку отложил палочки для еды. Может, если б у грабителей нашлись камеры, микрофоны и собственный блог на миллион подписчиков, герои проявили бы больше участливости.       — Ох, так сильно рука болит? Принести обезболивающее?       — Что? Н-нет, всё в порядке, — отбрехался Изуку, размахивая здоровой и забинтованной руками. Мама аккуратно опустила его ладони, вгляделась в лицо, нахмурив брови, и крепко обняла сына. Она будто всё чувствовала. Каждую мысль, что крутилась в голове Изуку, каждое сомнение.       — Пожалуйста, не рискуй так больше, хорошо? — хрипло попросила она, вытирая слёзы. Изуку кивнул и уткнулся ей в плечо. Жизнь, как он считал, и так пошла под откос.

***

      Несмотря на то, что остаток вечера, с момента поездки до больницы, Изуку одолевала невыносимая сонливость, ночью он не мог заснуть.       Он не рассчитывал вернуться. Утром он выходил из прибранной, пустой, обезличенной, как гостиничный номер, комнаты с уверенностью, что это будет его последний день. Изуку специально собирал фанатские безделушки по коробкам и бережно заносил каждую вещь в список. Возможно, в память о счастливом детстве, возможно, чтоб матери не пришлось самой снимать плакаты со стен, возможно, чтоб ей было проще разом выставить весь хлам на продажу. Изуку принял бы любое её решение.       Голова совершенно пуста.       Он долго сидел над стопкой записей о причудах, затем принёс рюкзак и с трепетом вперемешку с неприязнью вытащил тринадцатую тетрадь. Обычно никого не интересовали его заметки, или же интересовали ровно настолько, чтоб пробежаться взглядом по строчкам и сделать заключение: «Этот парень — конченный задрот». А те люди искали его. Они прочитали всё-всё, и Изуку от этого хотелось провалиться под землю. Как же неловко! И странно. И жутко.       Немыслимым образом на обложке оказались красные пятнышки. Будто кровь.       Убивал ли когда-нибудь Всемогущий? А Древесный Камуи? Ястреб? Про Старателя Изуку особо не задумывался, потому что это не тот тип героев, которым хочется подражать.       Изуку ещё никогда всерьёз не задумывался о допустимости убийств в работе героев — смерть была спутницей злодеев, их верным товарищем. «Хорошие парни» смотрели ей в лицо с улыбкой, а не направляли её костлявую руку, как считал Изуку.       Утром он не пошёл в школу, даже из кровати не вылез и долго, внимательно и с нарастающей, как волна во время цунами, тревогой проматывал новостную ленту в поисках любых упоминаний о вчерашних грабителях или трупе одного из них, чтобы к обеду созреть для звонка. После первого же гудка Рэй подняла трубку и назначила встречу в отдалённом районе.       Так Изуку познакомился с Сэнсеем.