3: Под крылом Все за одного
31 декабря 2020 г., 18:00
Примечания:
*запрыгивает в последний вагон* Хоба!
С Новым годом!
Ослепительный белый свет от ноутбука снизу-вверх вычерчивал каждую рытвину на лице и лишь подчёркивал контраст между изуродованной верхней частью головы и нетронутыми ртом и подбородком. Из шеи человека, из его челюсти и даже скул тянулись нити трубок к капельницам за спиной. В полутьме это лицо казалось скорее искусственным, реквизитом для фильма ужасов, чем настоящим обликом живого человека. То, что губы растягивались в улыбке, обнажая ровный ряд зубов, под рубцами ещё двигались мышцы, усиливало эффект зловещей долины. У Изуку ком встал в горле и кружилась голова, а более всего мучило чувство стыда за свои эмоции.
— Надо же, ты испугал мою подчинённую, — укор вышел очевидно наигранным из-за нескрываемого веселья в голосе. Изуку, всё же, опустил голову и сжал ладонями острые коленки, сидя на краешке кресла как на жёрдочке. Сесть глубже он опасался: кресло выглядело так, будто может засосать в себя ещё пять тощих подростков, включая Мидорию.
Он правда не хотел пугать Рэй. Начать оправдательную речь следовало бы с того, что они договорились встретиться в глубинах зловещей промзоны. Той самой, где, по рассказам одноклассников, обитают неупокоенные призраки, серийный убийца подростков и целая банда торговцев органами. Ехать предстояло полчаса в душной тесной электричке со сломанным кондиционером, и после бессонной ночи, часов, проведённых на новостных порталах в поисках информации, Изуку боялся чужого внимания, видя в каждом человеке свидетеля своего преступления. Он думал: «Появились ли свежие новости? Могли ли полицейские установить личность убийцы?».
Почему нормальные люди начинают новую, счастливую жизнь с чистого листа после столкновения со смертью, а он погружается в ещё большее дерьмо?
Спасла Рэй. Она скинула не точные координаты места встречи, а фотографию Изуку, сделанную тайком в том же вагоне. Это взбудоражило. Ослабило удушающую хватку нарастающей паники. Изуку не мог не начать искать Рэй, её причуда лишь добавила азарта.
— Извините, — выдавил Изуку, про себя вспоминая интересную способность. Манипуляция восприятием. Она будто отводит всё внимание от себя, сливается с фоном, и при этом, в отличие от невидимок, не создаёт очевидно пустого места, находясь в толпе. Если Рэй заметить, эффект от причуды сильно ослабевает. Интересно, влияет ли на успешность применения обстановка вокруг?
Короткий смешок прервал размышления.
— И какой вывод помог тебе её обнаружить?
— Причуды воздействия на чужой разум не влияют на технику.
— Приятно видеть увлечённых молодых людей, — с довольным видом произнёс Сэнсей. Он словно бы рассматривал, изучал Изуку. — Особенно тех, с кем я разделяю одно хобби.
— Рэй говорила… — Голос предал его, звучал тихо и нервно. Мидория смотрел будто через линзы перевёрнутого бинокля, и человек по ту сторону широкого стола казался бесконечно далёким. От нервной дрожи уже мутило. Глубокий вдох немного привёл в чувства. — Рэй сказала, что Вы что-то сделали с тем грабителем, что-то с его причудой.
Она сказала, что второй злодей жив, и больше никогда не сможет никому навредить. Он жив. Хотя бы он жив.
— Она заблокирована, или её больше нет?
— Её больше нет, — подтвердил Сэнсей, и сердце у Изуку забилось чаще. Причуда, забирающая другие причуды. Трудно поверить, что такая способность может существовать на самом деле за пределами обсуждений городских легенд на форумах и вне фантазий комиксистов допричудной эры.
Способность делать людей беспричудными.
— Скажи, Изуку, тебе его жалко?
На мгновение у Изуку перехватило дыхание. Захотелось с ногами залезть на кресло, будто что-то может схватить из темноты его за щиколотку, разорвать сухожилия, оцарапать кость, выгрызть кусок мяса. Сенсей молча наблюдал за своим гостем, затем поднял руку:
— Рэй, Курогири, будьте так любезны.
Два жёлтых огонька в темноте дрогнули и исчезли. Теперь они одни.
— Тебе его жалко?
— Я… — Изуку запнулся. — Я думаю, наказанием преступников должны заниматься суды.
— Ты веришь в современную систему правосудия? Брось, те, у кого хватает мозгов и средств, подкупают местных героев ещё до того, как дело дойдёт до суда. — Он повторил: — ты жалеешь, что он стал беспричудным?
Определённо, Сэнсей изучал его, вкрадчивым голосом и тонкими вопросами резал как скальпелем. Хотел бы Изуку вскинуться как Каччан и прервать неприятный допрос, но… Деку другой. У него никогда не было дерзости Бакуго. Похожей причуды, чтоб та стала весомым аргументом в любом споре — тоже.
Деку никогда не требовал, Деку мог только просить.
Несколько мгновений Изуку смотрел под ноги.
У Деку был лишь один ответ.
— Да. Даже несмотря на то, что он преступник, лишиться причуды — страшно.
— Люди выстроили славную иерархию причуд. Ныне она определяет твоё место в этой пищевой цепи: доберёшься ли ты до вершин, или будешь всю жизнь ползать у подножия. Забавно. Раньше этот вопрос решали только деньги. Хм, как думаешь, когда для героев причина и следствие поменялись местами?
— Многие герои действуют бескорыстно, — парировал Изуку.
— Так они говорят в каждом интервью, — тоскливо произнёс Сенсей. — А ты поразмышляй, для чего существует рейтинг, и зачем славным, самоотверженным героям, служащим одной высшей цели, конкурировать за экранное время. Разве не стоило бы потратить весь этот энтузиазм на разрешение конфликтов в обществе? В качестве примера я возьму нашего общего знакомого Всемогущего. Символ мира, но какого мира? Уменьшился ли разрыв в возможностях между людьми лишь на основе силы их причуд? Подумай только, в мире двадцать процентов беспричудных, иными словами, один миллиард четыреста тысяч человек. Можешь перенести свой опыт на каждого, это не будет серьёзным преувеличением. Нынешнее общество поддерживает неравенство, — он задумчиво постучал подушечками пальцев по столу. — Корень же этой проблемы в системе геройства. Как считаешь?
— Я не знаю, — тихо пробормотал Изуку, передёрнув плечами. Раны под промокшими бинтами ныли и зудели, хотелось сорвать пожелтевшую повязку и расчесать порезы до кровавой каши.
— Ох, бедняга. Ты коришь себя, но именно общество подвело тебя к этому. Ты, ребёнок, несправедливо презираемый сверстниками и учителями, не имеющий никакой поддержки и признания, выполнил работу за героев и получил выговор в награду. Если бы эти герои выполняли свою работу качественно, такого бы не произошло. Взгляни, Изуку, трезво на вещи: мы все продукты этого неравенства, но пока герои поддерживают его своим существованием, я предлагаю тебе быть выше этого.
— То есть не жалеть о том, что один человек по моей вине умер, а другой лишился причуды?
Сэнсей наклонился вперёд, он больше не улыбался.
— Не ставь на одну чашу весов собственную жизнь, а на другую — последствия чужого выбора.
***
— В каком-то смысле я счастлив, что ваш блокатор причуды оказался временным, Доктор, — со сдавленным смехом обратился Сэнсей к Кюдаю Гараки. Учёный покинул своё временное убежище, чтобы проконтролировать уровень растворов в капельницах. — Воистину удачное стечение обстоятельств, — задумчиво отозвался он. — В конечном счёте, из каждой ошибки можно вычленить пользу, — Все за одного обратил внимание на ноутбук. Он не мог видеть отсканированных страниц тетради Изуку, но благодаря синтезатору речи ознакомился с содержимым. — Оставляю Мисуру Рэйко на вас. Тактика «невмешательства» потерпела полное фиаско, столкнувшись с фееричной безмозглостью очень жадной до внимания подчинённой. Мисуру Рэйко не получит свою золотую звёздочку, но у Доктора будет новый материал для работы. — Я могу исследовать причуду Вашего сына и найти способ решить эту проблему навсегда. — Не стоит спешить. Если вновь заблокировать ребёнку способности, он точно убьётся на следующий же день. Если оставить причуду, она рано или поздно начнёт развиваться и пройдёт точку сингулярности. Доктор выдвинул предположение, что каждая новая причуда, которой завладевал Все за одного, сохраняла ошибки генетического кода своего предыдущего владельца. Накопление этих мутаций долгое время никак себя не выражало и вылилось в неприятный сюрприз с рождением Изуку. Время — удивительный ресурс, Все за одного наслаждался его бесконечностью, наблюдая за стагнацией общества и неторопливо воплощая свои планы. Время — то, чего не было у «Хисаши Мидории», непозволительная роскошь, глупая инфантильность. Теперь же, когда собственный отпрыск каждый день приходит в убежище, болтает о героях и моральных дилеммах, обсуждает причуды и отчаянно скрывает, что его травят в школе, «Хисаши Мидория» алчно смакует момент, беспечно позволяя ему длиться дольше необходимого. Ребёнок так мирно сопит на диване, уронив голову на исписанные тетрадные листы, что Все за одного не удерживается и ерошит ему волосы своей большой ладонью. Слабый, едва не умерший в утробе Изуку так напоминал жалкого младшего брата. Похоже, с возрастом приходит некоторая сентиментальность.***
— Мидория Изуку, четырнадцать лет, третий год средний школы Альдера. Из родных только мать, про отца информацию найти не удалось. Беспричудный, школьный изгой, — презентовал сероволосый мужчина с щербинкой в зубах с интонацией прожжённого продавца поддержанных автомобилей. Томура смотрел на взъерошенного школьника, которого неделей ранее увидел в кабинете Сэнсея. Ничего особенного, кроме громадного жёлтого портфеля за спиной, из которого торчали две помятые белые хризантемы. Школьник глядел в ответ с узнаванием во взгляде. — Не совсем беспричудный, — аккуратно, будто пробуя на вкус эти слова, поправил Изуку. — Он её тебе дал? — прищурился Шигараки, прикидывая, зачем Сэнсей пригрел этого бесполезного ребёнка. В тот день Сэнсей сделал своему преемнику выговор за визит без предупреждения и отправил сонного школьника ждать за дверью. От Шигараки не укрылось, что у ребёнка было своё рабочее место на диване, коллекция тетрадок и личный ноутбук. — Нет, она просто проявилась поздно. Прозвучало очень горько. С обидой. Помедлив, школьник вытащил из рюкзака мятые записи и протянул их Томуре: — Вы знаете этих людей? Сэнсей показывал мне фото и видео с ними для разбора причуд, но я хочу увидеть их вживую и понять, допустил ли я где-то ошибки. Гиран заинтересованно выглянул из-за плеча Шигараки: — Занимаешься анализом причуд, значит? — Это моё хобби, — Изуку смущённо потупился, пока Томура безынтересно листал тетрадь. Его не интересовал разбор способностей НПС из Лиги, они все всё равно расходный материал. Куда желанней замарать новую игрушку Учителя. Этот школьник получит пропуск в Лигу и свой шанс доказать собственную никчёмность, а Шигараки наглядно покажет, что бессмысленно что-то от него скрывать.*** ***
Стук пальцев по бардачку сливался с шумом дождя. Минивен заглох. То, что эта старая колымага ещё держалась — чудо покруче Расцвета причуд. Каждый раз Изуку садился в машину с мыслью, что однажды этот проржавевший насквозь драндулет развалится на полном ходу и заберёт Изуку с собой на тот свет. Перед этим Мидория хотел бы сорвать со стекла заднего вида дешёвую ёлочку, чья вонь «хвойного леса» смешивалась с затхлым смрадом салона и порождала совершенно невообразимый убийственный запах, въедающийся не только в одежду, но и в волосы и кожу. Изуку предполагал, что в этой машине когда-то что-то сдохло и провело в ней прекрасное жаркое лето. Справедливости ради, пару раз этим «чем-то сдохшим» был сам Изуку. — Я знаю, что ты думаешь о моей ласточке, засранец. В следующий раз пойдёшь пешком, — громко сказал Шиден, на которого в Лиге в добровольно-принудительном порядке взвалили обязанности личного такси Изуку. Когда дело касалось распределения обязанностей, за плечом Шигараки возникал Курогири и брал на себя роль ненавязчивого перста указующего. Указующего на то, чтоб самому Курогири перепадала лишь самая лёгкая и приятная работа. Например, протирать стаканы. — Да я ничего. Вообще ни слова не сказал. — У тебя на морде всё твоё непочтение написано. Изуку от возмущения онемел: он лично осквернил стиральную машину матери свалявшимися чехлами с этого корыта неделей ранее. В самом деле, надо было отстегнуть Шидену немного налички на химчистку и не мучиться, ища в интернете лучший способ отстирать засохшие внутренности от синтетического меха. На время эти чехлы даже приобрели приличный вид, но потом то ли Шиден что-то сделал, то ли сама машина не смирилась с чистотой, и в следующую поездку Изуку опять собрал джинсами крошки, пыль и собачью шерсть. — Шиден-сан, у вас есть пёс? — высказал он давнее предположение. — С чего ты взял? Я кошатник, — Шиден с недоумением глянул на Изуку и вернулся к борьбе с барахлящей магнитолой и собственными коленями, врезающимися в приборную панель. Минивен стоял на безлюдной улочке, не привлекая особого к себе внимания, лишь свет от магазинных вывесок проникал в салон сквозь запотевшие стёкла и смазанными пятнами выделял огромную сгорбившуюся фигуру на водительском сидении. Плечи и шея Шидена упирались в крышу машины, а локтем он то и дело задевал ручник и прижатого к двери Изуку. На запотевшем стекле Мидория вывел пару туч и зевнул: скука обостряла его постоянную сонливость. Когда каждый день заполнен изучением чужих причуд и дискуссиями о морали, перерастающими в неконтролируемое насилие и демонстрацию удушающих приёмов, пара часов безделья невыносима, особенно когда телефон почти разряжен, а единственный человек в округе с электрической причудой ещё на прошлой неделе грозился оторвать ноги следующему, кто примет его за ходячий павербанк. — Тогда… На этой машине ещё кто-то ездит? — Ага, твоя мамаша. Шиден поскрёб пальцами пару наростов на своей коже и щипнул переносицу, морщась от непрекращающегося белого шума, лишь изредка прерываемого чем-то похожим на музыку и человеческие голоса. — Зараза. Выйди и глянь, какая у той тачки магнитола. — Я не буду воровать. И тебе не позволю, — его голос дрогнул, и вместо твёрдости Изуку ненамеренно вложил хорошую дозу сварливости. — Да иди ты нахрен, Мидория. Тереться с Гираном и давать советики магазинному ворью — это тебе совесть не жмёт. А спереть сраную магнитолу — это всё, пятно на твоей безупречной репутации. В Юуэй на геройский курс не возьмут. Ой-ёй, как же быть? Да срань ж господня! Ты уже выбрал всё это, ты уже в дерьме, так что не будь размазнёй и прими ответственность. На кой хрен ты в Лиге, если весь из себя такой приторно-добренький, несчастненький страдалец? Думаешь, все эти «приличные» люди, которых ты так оберегаешь, будут выяснять что да как и слушать трогательные истории, вытирая слёзки платочком? Думаешь, твоя порядочность для них хоть что-то стоит? Ты отброс, Мидория. В их глазах ты отброс, и если ты приползёшь к ним за помощью, они столкнут тебя обратно в дерьмо. Ты ж смышлёный парень, чё ж ты игнорируешь, что ты им не ровня, и они тебя ровнять с собой не будут? — под конец тирады Шиден говорил уже хрипло и смотрел куда угодно, но не на Изуку. — Дам тебе всего один совет, как такой же отброс: перестань дурковать. Не они твои товарищи. Изуку отвернулся к окну, спрятав в карманах толстовки дрожащие руки. До сих пор он не научился скрывать свою основную слабость, и охотно раскрывался при близком тёплом общении. Раньше это не было проблемой, потому что Шиден не проезжался так жёстко по больным местам. Изуку задал сам себе вопрос: а не мог ли он сам это спровоцировать? — Тук-тук. В школе тоже. Был ли он удобной жертвой? — Тук. Тук, — с нажимом повторил Шиден после пары секунд тишины. — Тук, Мидория, тук. Изуку, прислонившись виском к холодному стеклу, искоса глядел на Шидена. Это исправит ситуацию? — Кто там? — покорно продолжил он шутку. — Реанимация. Судорожный вдох вырвался из Изуку, когда Шиден хлопнул в ладоши, активировав причуду. От статического электричества зашевелились волосы. — Нет. Нет! Стой, я не хочу, не надо! — запротестовал Изуку, запрыгнув с ногами на сидение. Чёртов Шиден заблокировал двери! — Провожу реанимацию долбанутых мозгов! Приглушённая трель, раздавшаяся из кармана толстовки, разрушила атмосферу. Мама. Она уже не столько просила, сколько требовала в смсках вернуться срочно домой. Изуку всё неуверенней отбивался жалобами на занятость и совместную учёбу у друга дома, но звонок он сбрасывать не решился, поэтому быстро перебрался через сидение в грузовой отсек и привалился к стене в куче пыли. — Да, мам? Рядом стояли потрёпанные коробки. Из одной торчали коинобори, флажки в виде карпов, что развешивают на День детей. Сейчас же был конец июня. Во второй лежали стопкой номерные знаки, в третьей — кульки с грязной одеждой. — Я в порядке, прости, что не отвечаю, просто с друзьями сидели, и… — нервно протянул Изуку и заткнулся, перебитый матерью. Свободная рука нервно теребила шнурок капюшона. С каждым днём мама всё меньше радовалась, что у Изуку появились «друзья», ведь они заняли всё его свободное время, отняли вечерние посиделки перед телевизором и семейные ужины. Сегодня, например, «друг» Гиран собирался выбить из Изуку все карманные до последней иены за две упаковки патронов девять на семнадцать, но благодаря «другу» Шидену из Лиги и его ржавой колымаге Гирану придётся подождать. «Включи, пожалуйста, видеосвязь, я хочу увидеть, где ты находишься», — вынесла смертный приговор мама. Изуку смиренно подчинился, предварительно пригладив вздыбленные волосы. — Я в машине, меня как раз везли домой. «Я хочу увидеть того, с кем ты едешь». — Ну ты понимаешь… я… э-э… Короткий взгляд на спину замершего Шидена, попытка мысленно дезинтегрироваться, глубокий вдох и метафоричный выстрел себе в голову: — Хорошо, одну секунду. Изуку протянул Шидену телефон. Сквозь белый шум радио прорезался голос Сущего Мика: «-овый хит от Мягколапых Кошечек Иокогамы, посвящённый известному событию — обвалу на горе Ибуки, при котором Дикие Дикие Кошки показали первоклассные геройские навыки и спасли абсолютно всех пострадавших! Итак, это композиция…». Изуку перегнулся через сидение, и пока Шиден собирался с силами, сделал потише. Они переглянулись, телефон перешёл из рук в руки, и открылся Ящик Пандоры. — Здравствуйте, Мидория-сан, я Инадзума Кобу, отец друга Изуку-куна. У меня тут произошла маленькая неприятность: машина заглохла, но тут у меня есть закуски и сок, так что Изуку-кун не голодает. — Говорил Шиден бодро и убедительно, почти на одном дыхании, вызывая у Изуку приступы стыда за ложь и болезненное восхищение чужими способностями к вранью. Мама, похоже, окончательно успокоилась, увидев, что её сын в руках такого порядочного и вежливого взрослого. Она извинилась за то, что потревожила их, он выдал ещё одну «тук-тук» шутку, звонок завершился. Шиден и вправду выглядел как чей-то отец, чьи руки пропитались машинным маслом, а футболка — запахом наггетсов. Изуку словил в воздухе свой телефон. — Шиден-сан, спасибо, — пробормотал он. — Если моя мама узнает, что я общаюсь с преступниками, она меня задушит голыми руками, и будет повторять, пока я сам не помру от старости. — Запомни мои слова: однажды она пригласит меня на ужин, — ухмыльнулся Шиден и с силой повернул ключ в замке зажигания. Нутро минивена задребезжало, застучало, взвыло. — Чёрт побери! Ох ты ж моя ласточка, моя ж ты старушка, молодец, девочка, обрадовала папочку. Значит так, — не глядя на Изуку, он бросил ему коробочку сока, — я тебя выручил, так что уткнись зубами в стенку и сиди там молча. Шорох, пара щелчков. Шиден перестал копошиться в бардачке в поисках инструментов и уставился на пистолет в руках несносного школьника. Тот уже хмуро сидел у коробок и ловко разбирал и собирал оружие по заветам из западных видеороликов. — Я не буду препятствовать, но смею проинформировать, что в продуктовом напротив камера, судя по её расположению, выхватывает вход и часть улицы. Вряд ли она пишет в хорошем качестве, но мало ли, — сухо проговорил Изуку, ставя на место затвор. — А вот это уже другой разговор, — удовлетворённо зажмурился Шиден и положил на колени маску. — Я скоро. Тебе чё-нить прихватить? Мидория поднял тяжёлый взгляд; пачка чипсов ударила его по лбу и отскочила в дальний угол, прервав зарождение новой нотации. Хлопнула дверь. Изуку медленно моргнул. Ничего, скоро придёт очередь Шидена на улучшение управления причудой. С силой он выдернул магазин. Можно заставить его бесплатно обеспечивать Лигу электричеством всю неделю, объявив это чрезвычайно важным практическим экспериментом. Вообще… это действительно была бы хорошая тренировка не столько на выносливость, сколько на контроль причуды. Надо бы подумать над дополнительной экипировкой и точечными атаками. Придётся заглядывать в учебники старших классов и пытаться вникнуть в раздел электродинамики. Сам Шиден в физике (да и вообще ни в чём, кроме старых фильмов) не смыслил и бился по принципу «чем ярче — тем сильнее», ну а Сэнсею явно нужно большее. Несмотря на то, что он вернулся в Америку, их общение не прекратилось: Изуку посылал отчёты каждую неделю и получал на них развёрнутые рецензии, преисполненные добродушного снисхождения. Сэнсей никогда прямо не говорил, что нужно делать. Его советы были как подарок в упаковке из наталкивающих на размышления вопросов. Напоминало интеллектуальные игры, которые Изуку любил в детстве. Ещё одна чёрточка к его образу белой вороны, ещё одно постыдное в глазах одноклассников хобби. Уголок сжатых в нитку губ дёрнулся. Мидория ещё раз на весу разобрал пистолет, свободными пальцами удерживая составные части: затвор, пружину, магазин. Восемь секунд. Слабовато. Утомившись, он стал оттачивать другие движения. Вынуть пистолет из кобуры, навести на мишень (в данный момент — пятно неизвестного происхождения на изголовье водительского кресла), холостой выстрел, смена магазина, повторить. В конце привести всё в порядок, поставить на предохранитель, и… Изуку дёрнулся всем телом, заслышав визг сигнализации, но в следующий же момент в уши словно бы затолкали вату, рука отяжелела, и по толстовке от живота пополз влажный жар. Мидория с шипением выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, глянул вниз. Он полный кретин. — Тычётворишь?! Держисьпокрепчемывалим, — объявил в два слова Шиден, едва не вырвав дверь. За одно мгновение он сложился в три погибели, втискиваясь на место, на соседнее сидение небрежно кинул магнитолу. Рядом грузно приземлилась початая коробка с пивом. — Я слышал выстрел, ты кукухой тронулся?! — Прости, — приглушённо донеслось из кузова. Шиден оглянулся только когда вырулил на оживлённую дорогу и встал на светофоре. — Ты что… ты куда полез, эй?! — Мне кажется, мои пальцы упали в одну из коробок, — пробормотал Изуку, вскинув окровавленную, слегка обожжённую ладонь с двумя оторванными пальцами. — У тебя, кстати, нет ниток с иголкой? Или… клея? Сжав покрепче руль, Шиден скороговоркой проговорил любимую мантру, состоящую почти из одной лишь нецензурщины, пока Изуку придирчиво рассматривал найденный палец. Это средний или всё же безымянный? — Твою же мать, Мидория, твою же мать, — причитал Шиден, массируя виски. Надо постелить клеёнку в салоне, найти мешки и степлером их присобачить. — Продезинфицируй их, — он с горечью передал пиво. — И куда ты вообще шмальнул? Растерянно взглянув на банку, Изуку, наконец, пожал плечами и выплеснул содержимое на обрубки. Скорее всего, вреда не будет. Хотя бы пыль и шерсть смоет. — Попал в пол, — выдавил из себя Мидория. — Хер- мы ж взорвёмся! — Я… вообще… вообще я сомневаюсь, что это так работает… — Если бы это было неправдой, стали бы в каждом кино это показывать?! Шмаляешь в пол — машина взлетает на воздух! — описал Шиден, жестикулируя одной рукой. Он остановил минивен в переулке через квартал от первой остановки, выскочил на улицу и распахнул задние двери с воплем: — Похоже, твоё первое ограбление. С почином! — Нет! Ни-за-что! — в ответ крикнул Изуку, валясь набок позади импровизированной преграды из коробок. Шиден словил его ногу и с лёгкостью перекинул Мидорию через плечо. С сопротивляющимся изо всех сил Изуку на руках он выбил ногой витрину.***
Свет настольной лампы вырывал из полутьмы бара лишь тетрадь, краешек учебника и кончик носа Мидории. Изуку сгорбился сильнее и принял вдохновлённо-вдумчивый вид. Пластиды, цитоплазма, вакуоль — так интересно. Дух захватывает. Глянув исподлобья и отметив, что Курогири ещё здесь, Изуку вцепился в учебник как в молитвенник и едва не начал вслух цитировать параграф. Обзор закрыла газетная вырезка. Изуку зажмурился и начал бормотать: «Цитоскелет — это механический каркас клетки...». — Смочишь моё горло чем-нибудь, а? — соседний стул занял один из тех немногих членов Лиги, кто симпатизировал Изуку. Этого парня с водной причудой все с иронией называли Ловеласом, а тот только так и представлялся. — Чего это наш Сунь-Цзы так печально мантры читает? Изуку всё ещё экзальтированно повторял строение растительной клетки, потирая свежий шрам, похожий на сварочный шов. К сожалению, приросшие обратно пальцы сохранили свой нездоровый мертвенно-бледный вид. — Муки совести, — объяснил Курогири, наливая в стакан Ловеласа джин-тоник. Негодование бармена связано с ночным ограблением канцелярского отдела. Ужасного качества кадры с Шиденом и Изуку попали в утренний выпуск новостей. Мидория едва завтраком не подавился, услышав вердикт журналистов: грабитель-токсикоман взял ребёнка в заложники. Что же, зато его не посчитали соучастником. — А что, вы магазином ошиблись? — Ловелась подпёр щёку кулаком и пододвинул вырезку к себе поближе. — В каком смысле? — в тот же миг закончил перфоманс Мидория. Если бы Курогири мог, он закатил глаза. — Ну, — парень неопределённо взмахнул рукой, держащей стакан, — там же два канцелярских магазина. В одном пропала коробка с суперклеем, а во втором просто была взломана задняя дверь. Отчаянный стон вырвался помимо воли, Изуку закрыл лицо руками и ткнулся лбом в столешницу. Он вернулся не в тот магазин. Он вломился не в тот магазин и оставил плату за клей не тому владельцу. Шигараки уже наверняка обо всём нашипел Сэнсею на ушко. Дурацкий день. Дурацкий вторник. Изуку тоскливо насыпал мышьяк в свой чай.
