Венецианский наглец

      Сумерки скрадывали краски вечера, укрывая каждую из красных улочек Болоньи серой дымкой. И это было на руку Бену Соло, что стоял под сенью укрытого снегом платана, задрав голову, и немигающим взглядом таращился в окно дома напротив, стекла которого только-только начинали терять отражение уходящего дня.       - Се* тщетно, Бенедикт, - зашипел ему в ухо рыжеволосый фламандец, пытаясь отследить взгляд друга, прижавшись щетинистой щекой к бледной щеке Бена. Пар изо рта рыжего школяра инеем осел на темных волосах и мягкой щетине его товарища.       Поистине исполинского роста широкоплечий юноша в длинной подбитой соболем малиновой мантии, не отрывая глаз от окна, где уже забрезжил тусклый свет, сгреб лицо товарища своей огромной пятерней и оттолкнул, так что второй долговязый парень шлепнулся задом в мягкий сугроб. Его пухлощекий слуга с глазами как у оленя и в заплатаной курточке только успел руками развести, на что кудрявый бергамец-слуга Бена в коричневой куртке из телячьей кожи оскалился в беззвучной белоснежной улыбке.       - Заткнись, Хакс. Я должен ее увидеть, - процедил он сквозь зубы. - Она в каждую минуту может выглянуть. Не отвлекай меня.       - Ты обещал, что мы идем пить ле биер*, а не маячить под окнами дю мезон дю ректор*, да еще и в такой холод. - фламандец терял остатки терпения, отряхиваясь от снежинок, налипших на его мантии. Хоть они с Митакой с детства жили в климате несколько более суровом, все же столько времени на морозе проводить ему не хотелось.       - Арми, ты зануда. Сейчас я ее увижу и будет тебе и биер, и прошьютто, и фроммаж* к тому же... - даже передразнивая своего иностранного друга, Бен старался говорить как можно тише: на обезлюдевших вечерних улицах зимнего города было гулко как в пустой бочке. Кончики мясистых ушей, проглядывающие из-под темных локонов, раскраснелись, лицо почти потеряло краску, а он все так же смотрел в окно на втором этаже. Но предмет его воздыхания все не появлялся.       Юноша взъерошил копну темных волос. Как же так? Он ведь каждый вечер вот уж месяц видел красавицу в окне дома их ректора. Но не сегодня. Вдруг что-то стряслось? Школяру пришла в голову блестящая идея.       - Ну-ка, подсобите мне, - вдруг отклеился от ствола дерева Бен и направился прямо к стене дома.       Рыжий Арми побагровел от возмущения и испуганно зашипел, подавшись за другом:       - Соло, ты куда???       Слуги посеменили за хозяевами. Бен поманил их пальцем. На длинном лице расцвела хитрая ухмылка:       - Привстану вам на плечи и смогу заглянуть в окно к своему цветочку, - мечтательно закатил глаза юноша.       Рыжеволосый Арми его тут же спустил с небес на землю, презрительно хмыкнув:       - А потом и опылять полезешь. А биер?       Бен бросил уничтожающий взгляд на друга:       - Тебе лишь бы брюхо набить да надраться. Потерпишь. - и рукой указал слугам стать поближе к стене.        Смуглый и широкоплечий слуга Бена с готовностью подошел к стене, оперевшись на нее руками. Бледный и тщедушный же слуга фламандца стеснительно мялся, не решаясь сделать то же самое. И его можно было понять: друг его хозяина был роста немалого и весил тоже прилично - такого будет сложно удержать даже вдвоем...       Будто поняв, чего опасается парнишка, Бен лукаво подозвал его:       - Давай, Дофельд, помоги нам. Или ты не хочешь услужить нам? - глаза юноши насмешливо заблестели. - Я тебя считал крепким малым.       Стеснительному и немногословному слуге не хватило духу возражать и он стал рядом с По.       - Теперь ты, Арми. Полезай наверх, - подтолкнул друга в спину Бен.       - Я не полезу, мон ами*, и не проси, - картинно скрестил руки на груди фламандец, закатывая глаза.       - А как я, по-твоему, достану до окна? - недоуменно возразил школяр.       - Мне все равно, я тебя, кошон*, на себя не пущу, - возмутился Арми. - Ты ж весишь вдвое больше меня, Соло.       У Соло на лбу выступила жила, бледное лицо враз покраснело, пухлая губа враз истончилась, обнажая ряд нижних зубов:       - И что ты предлагаешь? Тебя пропустить наверх? - злоба вскипела в потемневших глазах.       Опешивший Арми не успел ответить, потому как его на полуслове оборвал пинок огромной ноги, пришедшийся немного пониже спины, а его друг внезапно взвыл и поднялся на цыпочки.       -Ах вы стервецы! Соло и Хакс! Вы что здесь вытворяете?! - когтистая рука с узловатыми пальцами выкручивала ухо Бена, а владелец этой самой руки залил своим хриплым голосом, похожим на лай, всю узенькую улочку. - Пройдохи! Я вам покажу!       При виде профессора Сноука - а это был именно он - По и Дофельд вытянулись по струнке, следуя примеру рыжего фламандца, стоявшего неподалеку и потиравшего свою филейную часть.       Уж на что пара друзей славились высоким ростом, но старого профессора им было не превзойти: даже будучи в преклонном возрасте, профессор Джакопо Сноук был выше своих самых высоких студентов почти на голову, от чего юному Соло приходилось стоять на цыпочках, чтоб не лишиться и без того раскрасневшегося уха.        - Ничего особенного, доминус*, - елейно протянул Бен, пытаясь освободиться из железной хватки профессора. - Просто изучаем кладку здания вблизи. Вы же знаете, Хакс у нас ультрамонтан*, ничего подобного не видал в своем Тонгерене*... Вот, знакомимся! - Хакс вместе со слугами кивнули практически в унисон, а профессор было открыл рот, чтоб возразить, но в тот самый момент черноволосый школяр отвел взгляд от льдистых глаз старика и обратил свой взор на окно, что так долго занимало его внимание. Оттуда на него с любопытством смотрели восхитительные глаза нежного орехового цвета в обрамлении пушистых ресниц.       - У дома ректора?! - наконец пришел в себя профессор Сноук, что от такой наглости едва не заплевал собственной слюной свой длиннополый камзол с золотым шитьем, но пальцы все же ослабил, чем не переминул воспользоваться Соло.       - У дома ректора цитрамонтанов*, - не сбавляя темпа, прокричал Хакс, любивший все уточнять.       - Ах вы пройдохи! - кричал он вслед убегающим школярам и их слугам, потрясая кулаком. - Хакс, как же вам не стыдно!! Ведь ваш отец ректор!! Что за позор!       Бен же и Арми, скрывшись за поворотом, рассмеялись вместе с лучезарным Дэмероном и застенчиво хихикающим Митакой, а затем Соло выдал:       - Пошли, дружище, угощу тебя, как и обещал!       Хаксу, получившему деканского пинка, хотелось теперь побольше утешений:       -За то, что меня пнул твой декан, Соло, ты должен мне вдвойне!       -Я тебе все выставлю втройне, и даже от отца спрячу. Не думаю, что старый хрыч не переминет ему нажаловаться на тебя. - Обнял друга за плечи Бен, увидев, что тень страха скользнула по его лицу.

***

      Ректор цитрамонтанов Шив Палпатин как раз примостился у камина в высоком кресле, растирая старые кости. Седые волосы подсвечивал камин, на лице отражался танец огненных бликов и профессор уж было хотел уснуть, разомлев, как заслышал отборную брань, что эхом раздавалась из коридора.       - Кто там, Энрик? - встревоженно потер переносицу ректор цитрамонтанов.       Долговязый седоволосый слуга чинно открыл дверь в каминный зал и чинно проговорил, сверкнув холодными голубыми глазами:       - Синьор ректор, синьор Декан философии и риторики пожаловали, изволите позвать? - с поклоном уточнил Энрик, на ходу расправляя складки на болотного цвета камзоле.       - Проси, Энрик. Да поленьев подбрось, мы люди возраста преклонного, нам температурный режим важен. - Проскрипел Палпатин, возвращая спину обратно в удобную позу.       Слуга снова поклонился, а в дверях показался Джакопо Сноук, отдавший свою черно-красную мантию уходящему Энрику. В темноте замерцала шитая золотом парча одежды декана философии и риторики. Что и говорить, но Сноук любил шикарные одежды, хотя и показывал это лишь при ближнем знакомстве.       -Добрейшего вечера вам, многоуважаемый ректор, - профессор сдержанно поклонился, а затем присел в кресло рядом с ректорским.       - И вам того же желаю, дорогой декан. Позвольте полюбопытствовать, не мудрствуя лукаво, чем я вызвал у вас гневную тираду, коей вы разразились в переднем покое? - ректор цитрамонтанов не любил проволочек, хоть и говорил витиевато, но больше для статуса.       Сноук помрачнел всего на миг, но тут же на изуродованом шрамами бледном лице промелькнула злорадная улыбка, вновь сменившаяся скорбной миной:       - Да так, двух пройдох привел в надлежащее состояние. Стыдно признаться, одного из них я считал своим преданнейшим учеником. Прямо как мечом меня напополам разрубил, венецианский наглец... - в подкрепление своих слов декан Сноук картинно закатил глаза.       - Неужто юный Соло вас так расстроил? А вы, помнится, мне его нахваливали, мол, стремится к славе деда, не хвалится родством с деканом богословия, хоть тот ему дядя родной? В учебе прилежен и умен не по годам... Что ж заставило вас в нем столь разочароваться? Уже ли то, что он помолвлен с моей Рей? - ректор Палпатин едва заметно усмехнулся. Ведь еще в начале осени старый прохвост сватался к его единственной внучке Реджине, но получил отказ, ведь его королевна, еще с колыбели была обручена с лопоухим внуком его любимого ученика. Ради подкрепления их любви тогда еще декан юриспруденции Палпатин возил свою рано осиротевшую внученьку в Тоскану, где у семейства Амидала-Наберрие-Органа-Скайуокер-Соло была вилла. Но знакомство детей пришлось ненадолго прекратить, ведь после смерти отца роль дожа Венеции досталась матери мальчишки, а хватка к политике у нее была похлеще, чем у его бабки, ведь долгие годы после этого Лею Органа-Соло избирали вновь и вновь. Так что брак с наследником такой семьи был намного заманчивей, чем с профессором, ровесником самого Палпатина, а он, строгий со студентами, но сентиментальный к своей единственной внученьке, желал ей счастья, а не только богатства.       - Что вы, достопочтимый ректор, нет, - залебезил декан, ерзая в кресле. - Просто юнец зарвался. Его учение скоро будет завершено, а он не учебой занят, а - прости, Господи, - лазаньем в чужие окна! И это возмутительно, недостойно! - увлеченный своей тирадой, Сноук перешел почти на крик.       Палпатин, слегка помрачнев, все же решил уточнить:       - И в чьи же окна лазает юный Соло, позвольте уточнить, достопочтенный профессор?       - Да в ваши же! - не сдержавшись, выпалил профессор, и тут же замер, поздно осознав, что можно было вывернуть данный факт себе повыгодней, чем так.       Ректор едва ли не рассмеялся в голос, заметив перемену лица декана, но все же сдержал себя и чинно продолжил:       - И что, успешно лазит?       - Я его прогнал, - гордо ответил Сноук и тут же, смалодушничав, пояснил: - Я стоял на страже чести милой Реджины, вот и все...       - Что ж, спасибо, дорогой декан, уж меры я приму. Но что-то забеседовались мы. Энрик! Неси с деканом нам фалернского, да поживей! - крикнул ректор, желая тему опустить.       Беседа сменила русло и потекла в сторону университета и затрат, с которыми столкнулась Альма Матер. Но по всему виду Палпатина декан философии и риторики понимал, что тот пытается сдержать себя от того, чтоб разболтать какой-то секрет. В конце концов вино сделало свое дело.       - Я тебе, Сноук, другое расскажу, - пытаясь сдержать смех, будто желая рассказать развеселый анекдот, сфамильярничал ректор, - Прайд мальчишку возле нашего дома давно заприметил, не первый раз ведь здесь караулит. Тебе любая падуанская лошадь скажет, что на Рейюшку мою он глаз положил, да вот только, видать, забыл он, что ей нареченный. - На недоуменный вид декана ректор продолжил: - Они ж в последний раз созерцали друг друга у матери его, на озерной вилле-то. Лет по пять им было, поди. Давеча я Люкасу сказал, что малец сюда ежедневно и ежевечерне ходит, да и намекнул, мол, сватать приходи, раз такая оказия. Он с сестрой своей переговорил и та дала добро, но с условием, что оба доучатся сначала. Тут ведь и воспитанница ее учится, мол, все дети к ней сразу под крыло и вернутся. Так вот, Люкас племянничку сказал, что жениться ему матушка велит, и скоро. А вот что Рейина это моя внучка - того и не сказал... Вот малец и бушует. Не нравились они детьми друг другу, а нынче ж погляди. Мне очень интересно, что на все это моя Рейина скажет, когда узнает, кто ее жених. Строптивая она у меня, с характером. Знаешь, же, одна она у меня, потому и балую, ни в чем не отказываю. Вот и хочу, пока я жив, поженить их. Чтоб за надежным была моя кровиночка. - Вино явно ударило ректору в голову. - Старушке Маз Кайдел проболталась, что Рей по вечерам в окошко на школяра заглядывается тайком. Значит, не так плох юнец. Вот это будет комедия, нужно лишь все правильно представить... Вот смеху будет, - уж изрядно пьяный ректор заливисто смеялся, в то время как раздосадованному Сноуку не оставалось ничего, кроме как растягивать губы в фальшивой улыбке.

***

      - Реджина, душенька, твой дед уже заждался, - сухая низенькая старушка с огромными очками на пол-лица в аккуратном суконном платье с кружевным воротником и белоснежным же фартуком, няня Реджины, пыталась достучаться до воспитанницы, что у камина в своей комнате никак не могла покинуть волшебного мира книги.       - Иду, няня, хорошо, - задумчиво пробубнила себе под нос девушка в изящном платье цвета фисташки с обилием шнуровок, все так же не отрываясь от фолианта. - Сонеты - это нечто... - мечтательно добавила она, заправляя за ушко непослушную прядь каштановых волос.       - Реджина, синьор Ректор не любит ждать, - напомнила няня, и девушка неторопливо и с явной неохотой поднялась и принялась надевать шелковые туфельки с золотым кантом.       Дед ждал ее в каминном зале, явно чем-то обеспокоенный: еще не прошло и половины дня, а он уж сидел с бокалом. Реджина чувствовала, что разговор нынче будет не из приятных, возможно, даже коснется неудобных для нее тем.       - Как тебе учится у декана Фазмы? - Палпатин решил зайти издалека.       - Прекрасно. Она блестяще преподает природную магию*. Я бы хотела остаться после учебы с ней и тоже стать профессором, - Рей посмотрела деду прямо в глаза, ожидая прочесть его истинное отношение к этому сразу.       Ректор Палпатин отвел взгляд, а затем, вернув его внучке, сказал, плохо скрывая скованность и вину в голосе:       - Рейина, внученька, как раз по поводу этого... Тут вот какое дело... Ты же помнишь тетю Лею Органа, что как ты маленькой была, вы с бабулей у нее в Тоскане гостили?       - Да, помню, дедушка, у нее еще сынок лопоухий был, Бенйямин... нет, Бенволио...нет, Бенедикт... - осторожно стала вспоминать Рей.        Лицо Палпатина слегка посветлело и морщины на лбу разгладились, в то время как их сестры расцвели у глаз ректора:       - Вы с ним так смешно фехтовали прутьями кипарисовыми, что ты ему чуть глаз не выбила, а он еще плакал и кричал, что на тебе не женится. Хорошо, что и следа не осталось. - на этой фразе Шив Палпатин не выдержал и рассмеялся вслух, утирая выступившие слезы.       Рей веселого настроя дедушки не разделила:       - Дедушка, не уходи от главного. Зачем мы вспоминаем о тете Лее и ее сыне Бенв...?       - Бенедикте? - подсказал дед.       - Бенедикте, - согласилась Рей.       - Понимаешь, внученька, этот самый Бенедикт - твой жених. Ко мне уже обратился его дядя и уже завтра вечером он с племянником придут просить твоей руки.       Рей покраснела, побледнела, а затем, едва не срываясь на крик, спросила:       - Да как же так, дедушка?! А моя учеба? Почему не спрашивают меня, хочу ли я замуж?       - Поверь, Рейина, и Бенедикта тоже не спросили. Вы были обручены с пеленок. И ваша женитьба - только вопрос времени.       Рей схватила первую попавшуюся вазу и в сердцах бросила под ноги деду:       - Раз моя жизнь распланирована так далеко, еще с моего рождения, то зачем же мне учиться? Дедушка, мы платим пожертвования за мое обучение из твоих денег, а их тебе платят из тех же пожертвований! Дедушка, зачем мне верховая езда, стрельба, фехтование, литература? Зачем? Мне ведь было предписано стать наседкой в домоустройстве этого Бенволио! - голос девушки сорвался в крик, последние слова она кричала уже навзрыд.       - Бенедикта... - осторожно поправил ее дед.       - Да какая разница... - обреченно спросила Рей, утирая слезы.       - Рей, внученька, ты всегда столь поспешна в выводах... А вдруг он тебе понравится...       - Не понравится, - отрезала девушка и выпорхнула из каминного зала, - Кайдел, неси мое манто, мы идем к синьоре Фазме!       Как только белокурая служанка исполнила приказ своей госпожи, Рей выскочила за дверь.       Ректор Палпатин еще некоторое время стоял, ошеломленный сказанным его внучкой, а затем, улыбнувшись самому себе, позвал Энрика, чтоб и самому отправиться в университет.

***

      В лаборатории уже было дымно, хоть студентов было не видать. Зато сама профессор Фазма в плотном фартуке с рукавами в защитных очках и перчатках проверяла готовность металлических пластин в заранее приготовленные емкости с растворами. Рей решила не посвящать наставницу в свою беду - той и так хватало возни с другими школярами и опытами, которые она проводила. Зато они прекрасно провели испытания, в лаборатории даже обошлось без повторных возгораний. Но заморскому слуге синьоры Фазмы Финну все равно пришлось подметать пол от множества осколков после испытания линз на прочность.

***

      Декан богословия Люкас Скайуокер сидел в портике, пытаясь разглядеть в еще не отступивших сумерках содержание фолианта в собственных руках. Еще с ранних лет привыкший вставать ни свет ни заря, он и в зрелом возрасте пытался придерживатьяся этого правила.       Внезапно пустую аркаду огласил гул нервных шагов и вскоре перед седовласым ученым в серебристо-серой мантии предстал его племянник, Бен Соло. За ним, едва поспевая, плелся По, так и не успев надеть куртку и сонно потирая глаза. Не составляло особого труда понять, что школяр летел со всех ног в такую рань в Альма Матер лишь для того, чтоб увидеться именно с Люкасом.       Прекрасные волосы юнца растрепались, бледная кожа пошла красными пятнами, полуоткрытые губы и кончики ушей заалели. Юный Соло достал из рукава записку и бросил дяде под ноги:       - Как это понимать, Люк?! - срывающимся голосом выкрикнул Бен и эхо понесло его возмущение в обе стороны прочь.       Люк спокойно отложил книгу.       - О чем ты, Бен? Ах, о записке? Твои родители напомнили мне, что ты обручен с колыбели со здешней донной и, поскольку твое обучение уже почти завершено, просили посватать ее за тебя. Ты ведь совсем уже взрослый, - хлопнул племянника по плечу Люк, хитро прищурившись.       Ноздри Бена нервно вздернулись:       - Я не буду жениться на неизвестно ком, дядя! И потом, у меня есть возлюбленная и я от своей любви не отступлюсь!       Люк покачал головой, улыбнувшись в усы:       - Тогда, дорогой племянник, изволь напиши своей маменьке, что выбор ее ты не одобряешь и да прибудут в тебе силы выдержать ее натиск... Она лишит тебя поддержки и материнского благословения, а все, что я могу тебе предложить, это топчан в моей скромной келье да замолвить за тебя перед кардиналом Йодой словечко, чтоб ты в семинарии доучивался.       - Зачем мне ваша невеста из колыбели? Разве не с ней мы росли в Тоскане и не она ли таскала меня за уши...       - Вижу, обида еще свежа и отступать ты не намерен...И раз уж ты такой смелый и упорный, пойдем со мной и лично скажи родителям девушки, что с ней ты жениться не станешь.

***

      Утро следующего дня дом Палпатина провел в приготовлении к встрече дорогих гостей. Но Рей встретила вечер громкими сетованиями на свою судьбу:       - Няня, ну почему я должна выходить за считай первого встречного? И если уж так, то почему бы не за того темноволосого юношу, что преданно смотрит на меня каждый вечер? Бен Соло, так его звал его рыжий друг... - жалобы, тем не менее, не мешали ей рассматривать свое отражение в зеркале, перед которым Маз собирала ее волнистые каштановые волосы в элегантную низкую прическу.       Няня в явном недоумении приподняла бровь:       - Так это ж...       Рей тут же перебила Маз:       - Этот Бен Соло он прекрасен в своей преданности. Он необычайно красив, и тоже скоро закончит обучение. Мне синьора Фазма рассказала...       - Но, Реджина... - пыталась, было, возразить Маз.       Рей же не дала ей договорить:       - Я понимаю, что неприлично выспрашивать было, да и вообще,против общественных правил выступать тяжело, но ведь и наш университет отдельное общество... Думаю, такой же студент, как и я, разделит мою страсть к науке...       - Но все же...       В этот раз у Маз Канаты не вышло закончить свою мысль из-за Кайдел, что юркнула в покои Рей и, отдышавшись, выпалила:       - Ах, они пришли!       Старая няня решила оставить попытки что-либо объяснить, а вместо этого посмотреть, что выйдет. Поэтому она просто поправила верхнюю часть небесно-голубого платья Рей и подала девушке букет из тепличных васильков и взяла ее под локоть для пущей уверенности, что та не сбежит.

***

      Как истинный аскет, Люкас пригласил Бена и Хакса, которого позвали как шафера, прогуляться до дома невесты пешком. Ситрипио, По и Дофельд были весьма удручены подобным поворотом, ведь подарки им пришлось нести в собственных руках, да еще и по снегу.       Поначалу Бен шел хмуро, неохотно отвечал на вопросы дяди и друга, но чем ближе они подходили к месту назначения, тем больше его одолевали смутные предчувствия, которые к тому моменту, когда их кортеж подошел к заветному дому, превратился в снежный ком, обрушившийся юному Соло прямо за шиворот.       Недоверчиво юноша посмотрел на дядю:       - Но... это же.... мы точно пришли туда, куда намеревались? Или у ректора есть еще одна внучка?       В ответ Люк рассмеялся:       - Мы пришли как раз туда, куда надо. И внучка у дона ректора одна - Рей, та самая, - заговорщически подмигнув племяннику, декан богословия застучал резным молоточком о биток входной двери. Школяры лишь успели переглянуться.

***

      Застолье в честь помолвки, хоть и было по меркам знати скромным и даже аскетичным, все же искрилось весельем. Ректор потчевал своих гостей жарким из барашка и поросенком на вертеле, запечеными голубями и морской рыбой, его услужливый, но не навязчивый слуга Энрик всем вовремя подливал вина.       Рей и Бен сидели во главе стола и лучезарно улыбались друг другу, не в силах оторвать друг от друга взгляд. Под столом их руки переплелись в крепкие, но нежные узы, на лицах не таяло выражение блаженства.       Армитажу Хаксу было немного неловко в присутствии профессоров, ведь кроме него студентами были только Рей и Бен, но у них уже было свое веселье. Да и рядом со своим отцом Хакс-младший почти никогда не чувствовал себя удобно.       Зато профессор Фазма весело и непринужденно беседовала с ректором и другими деканами, сверкая белоснежной улыбкой на прекрасном лице. Белые кудри еще молодой профессора были уложены в строгую прическу, пряди из которой спадали на закрытую грудь и лопатки, оттеняя черный бархат.       Дядя же Бена, Люкас, косился то на воркующих молодых, то на гостей и вздыхал о чем-то своем, время от времени выпадая из течения общей беседы.       Слуги отмечали помолвку гостей на кухне, где обаятельный Дэмерон успел ущипнуть простушку Кайдел пониже спины, а Финну наобещать на ушко такое, что темнокожий парень поскорей прикрыл рот рукой, чтоб окружающие не услышали от него ничего постыдного.       Во дворе особняка Палпатина был устроен салют и Рей с Беном даже успели подарить друг другу по нескольку поцелуев, воспользовавшись отрешенностью остальных.       Довольный удавшейся шутке ректор в прекрасном настроении отправил гостей, что уже были изрядно навеселе, по домам.       Рей любовалась на подаренное Беном помолвочное кольцо и уснула счастливой в ту ночь.