Венецианский наглец

      Рей и ее няня Маз Каната сидели в гостиной профессора Фазмы вместе с ней же на высоких мягких диванах с резными ножками у камина, наслаждаясь свежесваренным кофе, который принесла Кайдел по просьбе своей госпожи. За окном еще было светло, но все же профессор распорядилась зажечь свечи. В камине потрескивали дрова из миндального дерева, источая приятный аромат.       Если Рей, пригубив горячий напиток, слегка поморщилась, то высокая и статная профессор Фазма откровенно скривила свои прекрасные черты лица и выплюнула черную жижу обратно в чашку тончайшего фарфора и, достав из рукава своего закрытого черного платья платок кружевного батиста, утерла розовые губы:       - Ах, ну что за блажь этот ваш кофе! Ну и мерзость. Еще и баснословно дорогая. Базин, унеси это и принеси нам чего покрепче.       Услужливая темноволосая девушка в элегантном светло-коричневом платье с аккуратным кружевным передником тут же забрала фарфоровый предмет из рук своей госпожи и удалилась на кухню.       - Это один из подарков юного Соло на помолвку с нашей Реджиной, - пояснила Маз, допивая содержимое своей чашки. - Бодрит. Батюшка-то его знатный мореход, Хан Соло, может, слыхали, госпожа профессор?       - Как же, слыхала, это ведь шурин нашего профессора Скайуокера. И зять покойного декана Энакина Скайуокера, упокой, Всевышний, его душу. И про его приключения на его фрегате... "Сокол Тысячелетия", кажется, так? тоже слыхала, - поддержала беседу профессор, принимая из рук подоспевшей Базин бокал белого вина. - Коли вы с кофе завершили, то, может, угоститесь вином? - спросила синьора Фазма, вдыхая благородные ароматы из своего бокала.       Маз переглянулась с Рей и, прежде чем вернуться к рукоделию в своих руках, благосклонно кивнула.       - Для нашей Рей не только кофе принес юный Бен Соло с дядей. И шафран, и перец, и кардамон, и жемчуг, и парчу, и знаменитые венецианские кружева. Матушка его быстро откликнулась и все, что нужно, прислала в срок. Для сына и невестки она всегда была щедра на подарки и в детстве она частенько одаривала Рей, - старая няня не уставала нахваливать семью жениха своей воспитанницы.       - Да, родня у Бена знатная и сам он юноша не промах, - согласилась профессор и доброжелательная улыбка озарила ее благородное бледное лицо. - Рейина, это правда, что вы с Беном помолвлены с колыбели?       Рей смущенно кивнула, а за нее объяснять принялась ее няня:       - Да, еще покойный Ве... Энакин жив был. А Бену с Рей годика эдак по два было, как их обручили. Ох и сорванцы же были оба... А Рей-то, Рей... В нынешнем юноше она старого знакомого и не признала, и за него замуж идти не хотела, насилу спуститься уговорили...       Профессор Фазма разразилась громогласным хохотом, показав белоснежные зубы:       - Неуж-то Бенедикт так сильно изменился?       - Домина*, мы же с ним почти пятнадцать лет не виделись... - скромно начала Рей.       - Неужели наш господин ректор, вас заново не познакомив, и обручил? - Фазма недоверчиво подняла светлую бровь.       - О, там вообще занимательнейшая оказия вышла, донна Фазма. - тоненько рассмеялась няня Рей, а сама девушка залилась румянцем.

***

      Под вечер Бен в сопровождении своего слуги По уже на законных основаниях стучал в двери дома Рей и ее деда. Пока ректор Палпатин принимал у себя декана Сноука, что холодно смотрел на бывшего любимого ученика, Бен решил не оставаться к ужину, а позвать Рей в библиотеку, чтоб насладиться лучезарным взглядом карих глаз своей возлюбленной.       Дед Рей, хитро прищурившись, отослал в кабинет вслед за влюбленными и старую няню.       Подойдя к дверям кабинета, Маз Каната подмигнула воспитаннице и, предупредив, чтоб без глупостей, осталась стоять у входа.        Библиотека была под стать хозяину: стройные ряды книжных полок занимали огромный зал - ректор Палпатин относился к этому месту, как к святыне, потому как собраны здесь были редчайшие экземпляры самых разных времен. Личная библиотека ректора была словно домашним филиалом библиотеки из Архигимназии.       Рей пригласила Бена на широкий диван у окна, сама присела рядом.       Бен сидел напротив девушки из своих грез и не мог скрыть восхищения, что поглотило его уже очень давно. И сейчас он не мог остановить поток слов, с помощью которых пытался выразить малую долю того, что ощущал к своей прекрасной избраннице, что тепло и широко улыбалась, смущенно отводя взгляд.       Робость покидала влюбленных с каждым проведенным вместе мгновением, и Бен все же осмелился прикоснуться мягкими губами к прохладной коже на костяшках пальчиков Рей. Щеки девушки пылали пожаром, но ее жениха уже было не остановить: он прокладывал дорожку из поцелуев от ключицы до подбородка, не пропуская затем ни единой веснушки на милом лице. Затем, мягко улыбнувшись, Бен чмокнул девушку в нос, а после - в уголок рта. Рей пребывала в странном, почти блаженном оцепенении, ее расфокусированный взгляд блуждал по угловатым чертам возлюбленного, она любовалась каждой родинкой на любимом лице.       Бен крепко сжимал тонкий стан Рей в своих объятиях, и девушка казалась такой хрупкой в его сильных руках. Скромное платье цвета спелого персика с кружевной пелериной скрывало прелести Рей от ненасытного взгляда Бена, но это не мешало юноше страстно желать свою невесту.       Рей признавалась себе в который раз, что это безумие. Она прекрасно помнила наставления няни и профессора Фазмы о целомудрии и благоразумии, о прелести беречь себя до брака, но все же не могла противостоять соблазну позволять касаться себя столь вожделенному ею юноше и касаться его в ответ, чувствуя мягкость его волос и твердость его тела. Правда, пальцы ее так и не решились опуститься ниже кожаного ремня с квадратной пряжкой, хотя там уже началась неспешная дрожь, которую Рей могла чувствовать, даже не касаясь появившегося холма у Бена на штанах.       И все же внучка ректора Болонского университета не была наивной девушкой, потому усилием воли остановила себя, а затем движением руки и своего возлюбленного:       - Бен, это безумие, мы не женаты и не можем поддаться искушению вот так... - она выдохнула ему прямо в покрасневшие губы, вперив остекленевший взгляд в потемневшие глаза юноши, затянутые пеленой возбуждения.       Юноша обнажил в улыбке кривоватые зубы, а на щеках выступили ямочки:       - Рей, ты уже давно предназначена мне, мы просто воссоединяемся. Сейчас или потом - это вопрос времени, не больше.       Девушка настороженно посмотрела на него:       - Да, мы обручены, но стоит ли нам делать это так... - в голосе Рей сквозили тревога и отчаяние, страх и надежда, и Бен, кажется, это уловил.       Он нежно притянул ее к себе, зачерпнув ее лицо в ладони, будто она была животворящим источником, и поцеловал в лоб:       - Мы обручены и пусть будет так, как ты захочешь. Твой страх не даст тебе насладиться тем, что ждет нас вместе. Я не могу заставить тебя перестать бояться того, что и так произойдет. Но я могу тебе помочь его ослабить, - с этими словами Бен опустился перед возлюбленной на колени и уткнулся лбом ей в живот, а носом - в самое сокровенное местечко Рей.       От близости его вполне выдающегося носа и от его теплого дыхания в лоне девушки разлился жар. Рей снова вспыхнула и едва не задохнулась, а Бен, подняв глаза и не отрывая взгляда от пленительных ореховых глаз, стал подниматься рукой по бедру девушки, осторожно прослеживая малейшее изменение настроения возлюбленной.       У Рей дрожали поджилки, когда она чувствовала сквозь чулки горячую ладонь юноши, что так смиренно спустился перед ней на колени. Теперь их глаза были на одном уровне, и Рей видела ту бездонную пучину желания, в которую он ее затягивал. У нее не было сил сопротивляться его притяжению. Она была полностью заворожена им.       Продолжая подниматься ладонью по белью своей возлюбленной, оказываясь все ближе к заветному местечку, Бен все с той же нежной улыбкой сгреб ее свободной рукой в объятия и поцеловал, напрочь выветривая из головы девушки все сомнения.       Его рука достигла цели и палец осторожно провел по трепетной плоти, все еще скрывающейся под льняным покровом. Рей задышала чаще, встрепенулась, но Бен лишь крепче сжал ее в своих объятиях, развязывая узелок - последний рубеж к его цели.       Его пальцы не успели толком приласкать Рей там, где их тела вскоре соприкоснутся, как вдруг раздался тихий, но отчетливый стук.       Бен, слегка помрачнев, нехотя оторвался от губ своей возлюбленной и, поправив ей подол, где совсем недавно хозяйничал, вновь вложил к себе в руку ее ладошку и, поцеловав ее, прошептал:       - Рей, это всего лишь капля, лишь тень того, что ждет нас.       Девушка ничего не успела ответить, потому как в кабинет спешно вошла Маз Каната.

***

      - Я вас уверяю, дорогой декан, вы потеряли возможность лицезреть прекраснейшую из комедий, не посетив наше торжество. Лицо юного Соло было неописуемым. И ведь вы знаете получше других, как он бывает дерзок, высокомерен и вспыльчив... Но рядом с деканом Скайуокером и сынком ректора Хакса пришел таким смиренным, глаза что у твоего щенка... Феноменальнейшее смешение страха, восторга, стыда, надежды, ликования... - Ректор Палпатин пребывал в благодушном настроении и не обращал внимание на кислую мину собеседника, продолжая потешаться над встречей будущей четы Соло. - А Рейина... О, она ступила на первую ступень с таким видом, что сейчас ее жених поневоле будет сражен, причем ею, причем наповал, причем буквально... Но затем, узрев Бенедикта... - тут старик звучно рассмеялся, едва не пролив на свою черную мантию кофе. Отсмеявшись, ректор продолжил: - Я впервые видел, чтоб на лице выражение так быстро менялось с гневливого на смущенное, изумленное и радостное!! Как мы с профессором Скайуокером смеялись! Рейина ведь ни сном, ни духом, что ее предмет внимания, который ее под окнами высматривал, ее жених и есть! Право слово, я восхищаюсь провиденью и тем скудным вероятностям, что они встретились бы при таких обстоятельствах.       - Да уж, комедия удалась на славу, - нехотя улыбнулся Сноук, через силу допивая напиток в своей чашке. - А недурной кофе преподнес вам юный Соло... Такой кофе добыть нелегко, возможно, даже только незаконным путем... Вы ведь знаете, что Ансельмо*, отец его, по юности запрещенные товары ввозил? Это его за выходки покойный Скайуокер, еще будучи дожем, не жаловал зело. Даже лично к Шелковому тракту темнику Джаббе отвез... - осторожно начал плести свою паутину декан.       Ректор цитрамонтанов перестал смеяться и пристально посмотрел на собеседника:       - Да, от монголов близнецы Скайуокеры и спасали старшего Соло. Ведь Хансельмо Соло друг нашего декана богословия. Это ни для кого не секрет. К чему эти воспоминания, достопочтенный декан? Неужто жажда отыграться за отказ?       Сноук заерзал, почувствовав, что тучи сгущаются над его головой, затеребил манжету багровой мантии, в которую сегодня был облачен:       - Не поймите меня превратно, достопочтеннейший ректор, но мне судьба Реджины небезразлична, я переживаю, чтоб юный Соло не пошел по стопам отца... А юной Рей страдать...       Палпатин сурово посмотрел на сидящего напротив старика:       - Рей и Бен друг друга полюбили, не зная, что и так предназначены друг другу. Я клятвой нерушимой связан, кардинал Йода свидетель этой клятвы. Не представляю я, что должно случиться, чтоб смог я отказать Бенедикту. Да и не хочу. Вы тратите мое время, декан.       - Я не хочу, чтоб вы считали, что я пытаюсь переменить тему, многоуважаемый ректор, но не кажется ли вам, что Бена и Рей подозрительно долго нет?

***

      По прижимал Кайдел к укутанным снегом веткам можжевельника и на девушке не осталось ни одного места, где бы не побывали блудливые руки кудрявого бергамца - они проникали под накидку, не останавливались перед преградой белья под юбкой. Несмотря на вечернюю прохладу, щеки у девушки горели и на лбу даже выступила испарина. Дэмерон же не отступал, покрывая поцелуями каждый открытый кусочек кожи Кайдел. Девушка же ужом извивалась, чтоб вырваться из цепких лап обольстителя. Однако, скор же он воплотить слова в действия!       - Не стоит меня стесняться, Ко, я смогу согреть тебя этой холодной зимою, - шептал ей прямо в ухо бергамец, пытаясь удержать в объятиях одной рукой, другой же задирая юбку служанки своей будущей госпожи. - Мой хозяин женится на твоей хозяйке и мы с тобою видеться будем почаще. Поверь, ты не знаешь, от чего отмахиваешься, я... - с улыбкой По перешел от юбки Кайдел к своим штанам.       - Меня хозяйка ждет, отпусти, По. Мне кажется, я слышу шаги, - перебив его, процедила Кайдел в тщетной попытке ослабить хватку Дэмерона, а затем, изловчившись, влепила ему звонкую оплеуху. Опешивший мужчина схватился за покрасневшую вмиг щеку.       Девушка воспользовалась секундным замешательством По и ловко вывернулась из его рук. Отбежав на приличное расстояние, Кайдел принялась приводить свою одежду в порядок, но Дэмерон, особо не заботясь тем, что в любой момент может потерять штаны, попытался подойти к служанке поближе. Кайдел же заозиралась по сторонам, пытаясь понять, как бы поскорее избавиться от общества столь назойливого мужчины. Сумерки сгущались, во дворе кроме них не было ни души, а потому надежда у нее была только на себя.       Но не успел По сделать и пары шагов, как получил настолько ощутимый пинок в зад, что не удержал равновесия и плюхнулся мясистым носом в протоптанный снег.       -Ах ты, пройдоха! Каков хозяин, таков и слуга! - послышался скрипучий голос Сноука, что стоял с фонарем в руке, возвышаясь над По, будто мрачная статуя, - Бесстыдник! Ну-ка, пошел прочь!       Посрамленный бергамец хотел было открыть рот и придумать что-то в свое оправдание, но взгляд профессора был слишком красноречив. Потому Дэмерону не оставалось ничего, кроме как отряхнуть снег с уже грязного пестрого кафтана и быстро ретироваться в дом, бормоча, что хозяин, видно, его ждет.       Кайдел, до этого молча наблюдавшая за происходящим, подбежала к своему избавителю и рухнула перед ним на колени, рассыпаясь в благодарностях.       Профессор Сноук протянул руку и коснулся указательным пальцем подбородка девушки, заставляя ту поднять глаза. В свете фонаря изуродованное лицо старика казалось еще безобразнее, особенно растянувшаяся на нем самодовольная ухмылка.       - Дитя, если ты настолько благодарна, то можешь и утешить своего спасителя, - Сноук отпустил подбородок девушки и развернул полы своего плаща. - На склоне лет ласка от такой красавицы, как ты, слаще меда...       Кайдел онемела от испуга, но все же схватилась на ноги и попятилась ко входу в дом.       Сноук последовал за нею, готовый получить от служанки "благодарность", но его остановил кашель, звучащий совсем недалеко.       Когда профессор, вздрогнув, обернулся, то встретился с льдисто-голубыми, холодными глазами Энрика, что стоял прямо позади него.       - Дон профессор, позвольте я вас проведу до ворот, - ничего не выражающим тоном сказал слуга Палпатина.       Сноуку не оставалось ничего, как молча кивнуть, поджав губы, и плестись восвояси.       Когда Энрик вернулся, Кайдел, растрепанная и заплаканная, продолжала стоять у входа в дом, не решаясь войти.       - Дон Прайд, зачем они все так со мной? - Кайдел всхлипнула. - То ущипнут, то обнимут, то сулят подарки и задирают подол. Что им от меня всем нужно? - девушка посмотрела на него своими огромными карими глазами и седоволосый мужчина по-отечески ее обнял, приглаживая торчащие в разные стороны волосы, а затем укутал в свой снежно-белый плащ.       - Ты юна, невинна и наивна, Кайдел. Для похотливых стариков и для повес вроде Дэмерона ты лакомый кусок. Ты умница, что не готова себя раздаривать за пустые обещания и в благодарность ни за что. Еще не время тебе в такие игры играть. Прийдет время и ты найдешь того, с кем этим всем приятно будет заниматься. - Кайдел на мгновенье показалось, что в глазах у немногословного и рассудительного Прайда проблеснула теплота. - Утри же слезы и возвращайся в дом, донна Рей тебя уж заждалась.

***

      Бен стоял посреди двора Архигимназии, раскрасневшийся и взъерошенный, пытаясь вырваться из железной хватки Арми, что удерживал друга от того, чтоб накинуться на поднимающегося из подтаявшего снега По. Бергамец со смиренной улыбкой отряхивался от налипшего снега и грязи. Другие школяры были достаточно далеко, чтоб слышать подробности и не обращали на них никакого внимания.       - Подлец! Дурачина! Ты что себе позволяешь? - Соло был в ярости, но все же жилистому фламандцу удавалось его сдерживать, хоть и с трудом.       По отвесил очередной поклон:       - Прошу прощения, дон Бен, я больше так не буду.       - Ты что творишь, как ты посмел? - Бен не унимался, пытаясь хоть пинком дотянуться до нерадивого слуги, но у Армитажа Хакса, к счастью По, была железная хватка.       - По, пошель вон, не видишь, твой хозяин зол. Вернетесь с Дофельдом, когда я позову, - через силу проговорил Хакс, желая поскорей разрешить сложившуюся ситуацию.       Дэмерону не нужно было повторять дважды и он молниеносно удалился, за руку утянув Митаку за собой.       Армитаж наконец смог отпустить друга.       - Мон ами*, объясни мне, ке* произошло? Ты никогда не бил его, почему сегодня ты так жесток, Бенедикт?       - Этот прохвост вчера, пока я навещал Рей, чуть не надругался над ее служанкой. А девчонке того ну вот совсем не надо. Если б не старый Прайд...       - И охота тебе совать свой нес* в дела слуг? - поморщился Армитаж, усаживаясь на край перил рядом с Беном, что уперся в них локтями.       - Я бы и не совал, но эта Кайдел еще совсем девочка. Как представлю на ее месте свою сестру... И потом, это оскорбленье доминусу Палпатину и лично Рей. Дэмерон дурак и пройдоха, у него дома жена-красавица, а он никак не успокоится, все волочится за кем-то. А вдруг Рей подумает, что я такой же буду, когда мы поженимся?       - А то, что она подумает, узнав, что весь твой опыт - это лишь подглядывания за такими вот как По, что лезет в каждую юбку, а иногда и в панталоны? - прошептал Хакс, склонившись прямо к уху собеседника. И тут же об этом пожалел, так как в затылок вцепилась огромная рука с длинными пальцами.       - Еще пойди ей разболтай, вот и узнаем, - прошипел сквозь стиснутые зубы Бен прямо в ухо другу. - Скажи мне, почему тебя все это так заботит, ты что, в мою Рей влюблен? - Хватка на шее Хакса стала поистине каменной.       Армитаж изошелся красными пятнами и рассмеялся:       - Соло, ты меня за имбесиле* держишь? Ты с ней обручен, она тебя любит, пуркуа* я буду лезть?       Темноволосый юноша подозревающе прищурился, но друга все же отпустил. А Хакс, продолжая смеяться, добавил:       - Некогда мне амур* крутить. Я ведь сын ректора, должен быть в учебе. И ма пэр* хочет, чтобы я учился, стал профессором и, возможно, даже ректор дю ультрамонтан... - с легким налетом грусти подытожил Арми.       Бен еще больше прищурился, а затем ухмыльнулся лишь правым уголком рта, от чего ассиметричность его лица еще больше бросилась в глаза:       - Арми, ты с такой грустью об этом говоришь, будто тебе "амур" есть с кем крутить.       На мгновенье на лице Хакса промелькнула тень испуга, а затем снова вернулось холодное расположение:       - Даже если да, тебе какое дело? Ты женишься и сам. Оставь меня в покое.       Но Соло уже было не унять:       - Да нет, ты погоди, какой "амур"? Ты же из Архигимназии только с нами и с Дофельдом выходишь, ты же из учебы ни ногой? Как ты умудрился? - озорная улыбка не покидала лица школяра, делая его похожим на мальчишку.       Армитаж смутился:       - Перестань смеяться, а то нихиль* не расскажу, - буркнул он другу, что уже не мог сдержать себя и гоготал так, что на них стали оборачиваться и другие школяры.       - Ладно, ладно. Извини, - Бен едва держал себя в руках, чтоб не рассмеяться снова, потому примирительно похлопал друга по плечу.       Хакс еще с мгновение посомневался и все же поведал:       - В Архигимназии я ее и увидал. Она еще совсем юна, я к ней даже подойти не смею. Учится у вас, но, видно, воспитанница нашей домины Холдо... Поистине цветок. Ля роз...       Не успел Армитаж договорить, как едва не вспахал носом клумбу перед самой аркой, где они беседовали с Соло, потому как последний с яростью толкнул друга вниз. Благо, перила были не так высоки, в отличие от самого Армитажа.       - Ля роз тебе, говоришь?! - Бен снова был взбешен и Хакс, опасаясь за свою жизнь, был вынужден спасаться бегством. За ним, как разъяренный бык, несся Соло.       Хаксу несказанно повезло, что был он быстрее и ловчее, чем Бен. Потому как ни разу, даже оглядываясь, не врезался в идущих на занятия других студентов, в отличие от Соло, о которого прочие учащиеся Архигимназии разбивались аки волны о скалы.       И все же, у самого входа в аудиторию, где скопились их товарищи по учебе, Бену удалось нагнать рыжего фламандца и за шиворот вытащить из толпы.       Соло, тяжело дыша, припер друга к стене. Хакс был на удивление спокоен, хоть и видно было, что напуган.       Спасла Армитажа Эмилин Холдо, профессор природной магии, что преподавала студентам из других стран: статная дама с пронзительно яркими голубыми глазами, сияющими из-под полупрозрачной лиловой вуали, в струящейся черной мантии, шитой мерцающими черными же камнями, мягко положила ладонь на плечо Бена и увещевательно проговорила:       - Я не знаю, Бенедикт, за что вы столь осерчали на Армитажа, но, право, вы в храме науки. Так займитесь ею. А распри оставьте на потом.       Бен, не смея возражать, удалился, а Хакс учтиво поклонился:       - Благодарю вас, домина. Если бы не вы, не дожить мне и до начала занятия.       Эмилин Холдо благосклонно улыбнулась ученику и знаком приказала ему последовать в аудиторию.

***

      По и Дофельд дожидались хозяев в таверне у Архигимназии. Дэмерону удалось раскошелить мечтательного земляка на кружку местного пива и сейчас кудрявый бергамец поражался, как Митака мог так сильно опьянеть от одной-единственной кружки.       - Поражаюсь тебе, Дофельд. И статью, и манерами ты почти что дворянин, а вот любовниц нет, - оседлал своего конька По, придвигаясь к покрасневшему пареньку поближе.       - Когда мне к тем любовницам ходить, По, - икая, жалобным голосом протянул Дофельд, а затем уронил голову соседу на плечо, но тут же, опомнившись, вскинулся и продолжил, - дон Хакс ведь никуда не ходит, ни с кем, кроме твоего господина, и не видится, где б нам тех любовниц искать? Хотя... Недавно увидел он девушку рядом с профессором Холдо и в нее влюбился. Не мое право обсуждать вкусы хозяев, но она маленького роста, пухленькая, а глаза как две рыбки, что живут в аквариуме у дона Хакса - черные, тонкие и юркие. Это про них так сам дон сказал...       По встрепенулся.       - Погоди-ка, друг Дофельд, а девушка эта часом не Роуз?       - Ты ее знаешь, По? - недоверчиво уточнил Митака, подперев голову кулаком.       - Это приемная сестра моего дона, ее и Пейдж дон Хан Соло из Китая привез еще девчонками, они у местного мандарина в шахтах работали за еду. Знатная заварушка была... Тогда он с нашим Чубаккой много шуму наделали... После этого Соло-старшему в Поднебесную путь закрыт.       - Сестра дона Бена, значит... - протянул Дофельд. - Хорошенькая...       - Погоди, ты ж сам говорил, что тебе не по нраву, - засмеялся По, - И потом, где Роуз, а где ты.       - Да мне-то не по нраву, а дон Армитаж ею грезит.       - Дон Хакс и грезит? Не смеши. Это невозможно. - Дэмерон хмыкнул и приобнял товарища. - Ну ладно, может быть, и грезит. А ты, о ком грезишь ты, Дофельд? - По томно посмотрел на земляка, так что тот вмиг протрезвел.

***

      Армитаж выходил из аудитории в числе последних и постоянно озирался - он так и не понял, почему его друг так рассвирепел, узнав о его тайной любви, но подозревал, что лучше Бена не злить.       Тем временем сам Бен остыл, увидев в одной из галерей свою возлюбленную, что вместе с другими студентками выходили из класса профессора Скайуокера. Потому, увидев удаляющегося Хакса, Бен только заскрипел зубами и продолжил рассыпаться в комплиментах своей возлюбленной.       Рей восхищало то, с какой легкостью юноша выстраивает сложнейшие обороты в стройные предложения, поражала глубина мысли. И все же, считала она, стоит уточнить, позволит ли ей Бен, уже став ей мужем, заниматься наукой или же запрет в четырех стенах, очерчивая ей удел.       Стоя недалеко от господ студентов, По, едва завидев Кайдел, поторопился к ней, отчего девушка сжалась словно пружина:       - Прости меня, голубушка, тебя я напугал. Хотелось просто предложить...       - Мне от тебя ничего не надо, - тихо, но твердо сказала Кайдел, отводя взгляд.       - Да ты дослушай... - не унимался По.       Кайдел загнанно заозиралась по сторонам, и к ее счастью, к Дэмерону подошел Дофельд:       - По, тебе же ясно сказали, чтоб ты от донны Кайдел держался подальше, - со всей строгостью, на которую был способен, начал юноша.       - Да подожди ты, - отмахнулся По, но цепкая рука резко развернула его вокруг своей оси.       - Нет, это ты подожди. Не лезь к девушке.       - А то что, врежешь мне? - ухмыльнулся По.       - Врезать я тебе всегда успею, но сейчас могу дона Бена позвать, - сказал Дофельд, изо всех сил стараясь сдержать дрожь в голосе.       - Эм, мне пора, - улыбнулся Дэмерон и был таков.       - Спасибо, Дофельд, - Кайдел по-детски чмокнула юного бергамца в щеку и убежала поближе к своей хозяйке.       Митака чуть не шлепнулся на пол - голова кружилась от собственной дерзости и от внезапной благодарности.

***

      - Профессор Фазма, вы здесь? - Сноук заглянул в опустевшую аудиторию, но вместо профессора лицезрел зад Базин, покрытый пышными юбками, поскольку девушка натирала полы.       Сообразив, что поблизости никого нет, профессор тут же прильнул и потерся чреслами к согнувшейся служанке, обхватив ее бедра руками:       - Ах, прелестница, порадуй старика.       Базин озорно улыбнулась в ответ:       - С чего бы это, профессор? Я девушка честная.       Сноук сжал бедра девушки, вновь притираясь к ней:       - И что ж ты хочешь за свою честность, обольстительница?       Девушка звонко рассмеялась:       - Женитесь на мне, доминус Сноук!       Старик опешил на мгновенье, а Базин вывернулась из его цепкой хватки и, смеясь, продолжала:       - Моя донна строга ко мне, дон Сноук. Коли узнает - выпорет. Вы что, хотите, чтоб меня пороли?       Сноук хотел было возразить, как в дверях показалась профессор Фазма. Взгляд женщины был столь красноречив, что профессор пулей вылетел из аудитории, так и не поведав цели своего визита.       Только старик скрылся за дверью, как обе женщины заговорщически захихикали.       - Эх, жаль, не вышло как следует проныру проучить... - вздохнула Базин.       - Не беспокойся, настанет срок и тощий зад профессора свое получит, - засмеялась профессор и Базин, вмиг повеселев, рассмеялась тоже.

***

      По не грустил, ведь у него оставался еще один шанс. Он быстрым шагом приближался к дому профессора Фазмы, сердце бешено колотилось.       Дверь ему открыл Финн.       - Что тебе нужно, По? - просто спросил темнокожий бергамец, потирая рукой зад.       - Базин здесь? Мы договаривались с ней встретиться, - заглядывая земляку через плечо, небрежно спросил По.       - Здесь, здесь, - устало ответил Финн. - Проходи. Она в саду.       - А сам что хмурый такой? - вдруг обратил По свое внимание на приятеля, - не с кем ночь провести?       При слове "ночь" Финн вздрогнул и просто замотал головой.       - А что такое? - не отставал По, покуда Финн вел его во флигель.       Темнокожий парень многострадально вздохнул:       - Госпожа Фазма за провинности порет. Сегодня вот досталось.        Как только По завидел Базин, ему перестали быть интересны горести Финна: он подскочил к девушке и захлопнул дверь перед носом земляка. Финн тяжело вздохнул и посеменил в господский особняк.       Базин благодушно улыбалась Дэмерону, кокетничала и предложила вина. Опьяневший По развесил уши и опомнился лишь когда оказался закованный в странного вида колодку. Он было дернулся, но доски и железо были крепче него.       - Что за... - По не успел закончить свой вопрос, как Базин ловко засунула ему в рот свернутое в трубочку льняное полотенце.       - Тише. Госпожа не любит громких звуков, - заговорщическим тоном поделилась Базин "секретом", а затем спустила с Дэмерона штаны.       В комнату вошла профессор Фазма с хлыстом наперевес.       - Эх, По, а ведь Финн тебя предупреждал, что я порю нерадивых слуг, назидательным тоном проговорила она. - Ты зачем молоденьких девочек домогаешься? Тебя воспитывать надо... - спокойно добавила профессор в то время, как кудрявый бергамец пытался что-то промычать.       Выходил По из поместья госпожи Фазмы сильно хромая на обе ноги...

***

      Только Бен с другом прибыли к родителям Соло, как Хакс напросился править гондолой - в его глазах сиял истинный мальчишеский азарт. Виды южного Амстердама завораживали его.       - Ну десоле*, Бен, откуда мне было знать, что Роуз твоя сестра, - в который раз извинялся Армитаж перед другом. - Я к ней питаю только самые светлые чувства, поверь.       - А если они вдруг потемнеют, я тебе ноги повыдергаю, - спокойным голосом оборвал его Бен, глядя с балона, как из гондолы спускаются Роуз и Джанна, а за ними профессор Холдо и Джесс. Вечерело, ветер стал пронзительным и дамы, и их служанки спешили внутрь.       - У меня и в мыслях не...       - Повыдергаю. - Бен выразительно посмотрел на товарища и тот понимающе умолк.       Тем временем По в дальнем углу сада не отставал от Дофельда:       - Да говорю тебе, чтоб у вас все в щеку да в щеку не было, надо уметь в губы целовать. Страстно, - шептал парнишке прямо в ухо Дэмерон, трепля земляка за пестрый кафтан.       - Зачем мне это? - недоверчиво смотрел на плута Митака.       - Да потому что все женщины как кошки. Им ласка нравится. По попке шлепни, игриво ущипни, поцелуй... Вот, смотри, - По потянулся губами к открытому от изумления рту Дофельда.       Не успели их губы встретиться, как Митака молча отвесил наглецу оплеуху и был таков. Несолоно хлебавши, По поплелся домой.       Еще во дворе его встретили его дети: два светловолосых кудрявых мальчика и две темноволосых девочки с ровными волосами, заплетенными в тугие косички. Они облепили отца и тот, смеясь, подбросил и поймал каждого из них.       - Дети, ну-ка марш в дом, - прозвучал недовольный голос за спиной бергамца, заставивший того вздрогнуть и развернуться. Супруга Дэмерона, Зори, с заметно округлившимся животом, в свободном платье, грозно смотрела на мужа, - Нам с вашим отцом нужно поговорить.       Дети послушно исчезли в дверном проеме, а По подарил жене самую лучезарную свою улыбку:       - Любимая...       Любимая Дэмерона сердито уставилась на мужа, а затем огрела его деревянным ведром, что несла:       - Ты мне обещал, паршивец. Сам трахаешься с кем хочешь, а мне приходится скалкой... даже третьего найти не можешь... - с каждой фразой По получал от жены новую затрещину. - Ты меня совсем не любишь... - тут Зори осела на скамью у дома и разрыдалась.       По подсел рядом и осторожно погладил жену по спине:       - Зори, ненаглядная моя, да я обыскался, всем, кому мог, предлагал, но кто ж согласится ложиться втроем? Ну хочешь, я тебя с одной профессоршей познакомлю? Она вроде как непротив может оказаться?       Зори отвлеклась от рыданий и истерично взвыла, всхлипывая:       - Я хочу сразу туда и сюда, на что мне твоя профессорша?       - Ну прости, моя любимая. Я просто переживаю, что ты с ребеночком пострадаешь. - голосом мягче лебяжьего пуха По пытался увещевать жену. - Ну хочешь, я тебя там поцелую?       - Хочу, - буркнула Зори, - И только поцелуями не отделаешься. Целую неделю тебя черти в Болонье носили.       По с неподдельной радостью и почти щенячьим восторгом преклонил колени перед супругой и поднырнул ей под юбку. Благо, сгустившиеся сумерки скрыли их от посторонних глаз.

***

      Дорога в Венецию заняла немного меньше времени, чем предполагалось, что порадовало всех, особенно кости ректора Палпатина. Кортеж из кареты ректора Болоньи и его внучки с няней и слугами дополняли еще карета профессора Фазмы с челядью - экстравагантная преподавательница природной магии не могла не уступить уговорам своей любимой ученицы.       Венеция встречала гостей дожа подготовкой к карнавалу. Несмотря на то, что на улице все же был февраль, погода была довольно теплой, так что гости чувствовали особенно прекрасное расположение к себе и города, и его хозяйки.       Лея Органа, будущая свекровь Рей, расстаралась на славу: все, чем славилась Венеция, было в обилии представлено гостям, каждому были выделены отдельные покои.       Служанка часто бывающей в гостях у семейства Органа-Соло профессора Холдо, Джесс, на правах старшей подруги показывала Кайдел и няне Маз их покои и устройство дворца дожей. Финн и Энрик таскали поклажу. К вечеру все гости были размещены и довольны.       Дож Венеции Лея была само радушие, лучезарна и величественна, за ее спиной непременно стояла Зори, как позже выяснилось, супруга По. По левую руку от правительницы сидела ее приемная дочь, Роуз, которую Рей, кажется, уже видела в Архигимназии. Сидящий по правую руку веселый супруг дожа, Ансельмо, для друзей просто Хан, был озорным балагуром и все время пытался рассмешить Рей и ее профессора. Он был прямо неразлучен со своим верным слугой, Чубаккой.       Каково же было удивление Рей, когда Хан, увидев ее няню, встал, широко развел руки и полез обниматься к старушке:       - Ба! Сколько лет, сколько зим, Маз! А как же "Такодана"? Ты же... - консорт дожа поперхнулся воздухом, не сумев договорить, поскольку щупленькая старушка, почти вдвое ниже его, не переминула ткнуть его острым локтем в ребро.       - Побойся Вейдера, Соло! Не стыдно тебе старое поминать? - сурово одернула она мужчину и отошла от него подальше, всем видом показывая удивленным присутствующим, что объясняться она не желает и разговор окончен.       Рей все восхищало в Лее: ее статность и деликатность, ее царственное величие. Раздражало лишь одно: дож Венеции любила предаваться воспоминаниям о их с Беном детстве, порой припоминая такие подробности, о которых будущие супруги Соло пытались забыть. Каждый раз, как им приходилось их выслушивать снова и снова, Рей смиренно тупила взор, а Бен громогласно стонал, закатывая глаза, чем весьма смешил своего приятеля Хакса. В такие минуты Бен завидовал сестрам, ведь они попали к ним в семью значительно позднее младенчества.       Профессор Фазма прекрасно проводила время в компании профессора Холдо, дамы угощались изысканным просекко из подвалов Леи, а ректор Палпатин наслаждался покоем в аккуратном саду поместья.

***

      Еще было достаточно светло, но солнце уже направлялось к закату. Народ, ряженый и нарядный, заполнив гондолы, гулял по каналам. Хан сидел, развалившись на диване, что был на терассе дворца, одной рукой обнимая сына, а другой придерживая почти допитую бутылку с отменнейшим просекко.       - Запомни, сын, одно: то, что ты женился, не значит, что к жене ты теперь должен относиться как к служанке. Они до свадьбы принцессы, а после свадьбы долг каждого мужчины свою жену возвысить до королевы. - Тут Бен закатил глаза, а отец его продолжил, - Она тогда отблагодарит и цвести будет годами, причем что только для тебя. Ты вот на нас с матерью посмотри. Ругались, да, бывало... И я неправ бывал, и она... Но только никогда, слышишь, никогда я не мечтал о другой женщине, кроме нее. А на меня и одалиски персидские вешались, и дочки мандаринские... Но Лея, даже вот со своим характером склочным, королева моего сердца. Ее предать - себя предать значит. Да, я не всегда бываю дома, но балую свою ненаглядную всегда. Посмотри на мать, сколько лет мы вместе, а она все еще как девушка пышет юностью. А все почему? А потому что целую каждый раз, как подворачивается момент, ласкаю, так, как ей приятно...       - Отец, ты же понимаешь, что мне сейчас рассказываешь про мою мать и себя то, что я знать совсем не хочу... - Бен начинал потихоньку закипать - отец нередко пытался поделиться подробностями своей личной жизни, причем частенько при этом был навеселе.       - Сынок, пойми, это все ты должен знать. Потом ведь детки пойдут... - не унимался Хан.       - Отец, я взрослый мужчина, о таких вещах уж поздно говорить, я обо всем осведомлен! - юноша уже срывался на крик, пытаясь остановить пьяную болтовню отца.       - Пойми, сын, я хочу тебя от своих ошибок уберечь. Не отрывайся от семьи, когда ты им нужен...       - Отец, я понял, что ты пытаешься сказать. Но не поздновато ли? Зачем весь этот фарс, зачем эти нравоучения, я без пяти минут женат! - рявкнул Бен раздраженно и на прощанье хлопнул дверью, совсем не заботясь о том, что его крики были слышны и гостям в саду.       Хан, ухмыльнувшись, хмыкнул и допил остаток вина.

***

      Карнавал зачаровал Рей своей пестротой. Ей, хоть и весьма начитанной, все было в диковинку: наряды ошеломляли своей изысканностью, акробаты и скоморохи удивляли, маски смешили и пугали, вечерняя прогулка в гондоле завораживала: вода в широких каналах отражала и начавшее алеть небо, и пестрые дома, и сводчатые мосты, и длинные полумесяцы прочих лодок. По правил за гондольера и как раз выводил чистым и зычным голосом одну из баркаролл*, радуя слух своих хозяев и мимо проплывавших отличным исполнением. Каждый из встретившихся был облачен в маску, кружевную или бумажную, однотонную или расписную.       Бен увлеченно рассказывал Рей о значении каждой маски, что им встречалась, и девушке стало любопытно, какой маской была бы она. Бен рассмеялся:       - Любовь моя, так уж повелось здесь, что влюбленные не носят масок*. Ведь маска это всегда игра. А между влюбленными не может быть ничего, кроме любви, - с этими словами юноша притянул возлюбленную к себе и укрыл их обоих с головой плащом: - Твой дед и моя мать еще немного подождут нас, потому у меня есть время немного порадовать тебя.       Рей вздрогнула, когда рука Бена прошла путь от чулок до верха белья с молниеносной скоростью и так же быстро расправилась с его шнуровкой. Еще одно движение помогло ему высвободить для себя укромное местечко своей возлюбленной.       - Одно твое слово и я остановлюсь, - прошептал Бен, подняв глаза на девушку, будто в укромной темноте под плащом кто-то из них мог хоть что-то увидеть. Рей прерывисто вздохнула и слегка свела бедра, а затем напряглась еще больше, почувствовав к своему лобку прикосновение носа своего жениха и его горячее дыхание, а в самом заветном месте, которого она сама касаться боялась - пухлые и чувственные его губы.       Бен плохо знал, что нужно делать, поэтому просто целовал Рей там, где чувствовал пульсацию. Он испытал трепет, подобный тому, что чувствует естествоиспытатель, находящийся на пороге открытия.       Ему хотелось изучить ее, каждый миллиметр ее кожи, каждую ложбинку и выпуклость ее тела. Потому он страстно сжимал юбки Рей, чтоб достичь до самой сути. Вскоре он осознал, что его усилия не напрасны, поскольку рука девушки легла ему на лоб, запустив пальцы в локоны, а сама его возлюбленная прерывисто задышала и начала раскрываться ему навстречу. Осмелев, Бен высунул кончик языка и провел им по краешку порозовевшей и потеплевшей плоти. Сдавленные стоны девушки стали его компасом и он, ускорив свои лобзания, привел ее к пику, сам испытывая примерно то же. Он был горд собой, ведь ему удалось доставить ей удовольствие, при этом получив его и самому.       Рей таяла под настойчивым языком своего будущего мужа и судорожно сжимала пряди его волос, при этом прикусив пальцы, чтоб не застонать в голос - слишком уж сладка была пытка. Ее ресницы задрожали, когда теплой волною ее выплеснуло в другое измерение, а затем нежные поцелуи и поглаживания Бена вернули ее к действительности.       Остаток дороги к главной площади влюбленные провели переплетя руки и одаривая друг друга нежными поцелуями, спрятавшись среди одеял на дне гондолы.

***

      Площадь Св. Марка* была полна народа. В воздухе то и дело расцветали огненные цветы фейерверков, музыка была повсюду. Лея чинно и благосклонно улыбалась подходящим к ней в шатер гостям, услужливые слуги разносили изысканнейшие вина и вкуснейшие блюда. От пестроты нарядов кружилась голова.       Лея торжественно объявила о помолвке Рей и Бена венецианцам, что было встречено шквалом восторженных возгласов. Возлюбленные были разодеты в наряды тончайшего китайского шелка лазурного цвета, искусно расшитого золотом.       Внезапно веселье разрушил нечеловеческий вопль Чубакки. Музыка затихает, все замирают в тревожном ожидании беды.       Растрепаный, взъерошенный и вне себя от горя и ужаса, исполин выкрикнул: "Хан пропал!" и рухнул без сознания прямо под ноги ошеломленной Лее.