Рубиновая диадема

Стены подземного дворца отдавали хронической сыростью и ледяным холодом, крадущимся, словно ночной хищник в поиске своих жертв. Камень величественно переливался в лунном свете, идущим из крохотной щёлки вверху. Здесь было так безжизненно и так по-мёртвому холодно, что аж кричать хотелось, чтобы тебя хоть кто-то услышал. Но кричать было бесполезно. Потому что никто из людей, мирно спящих сейчас вверху, не сможет спасти от тех собственных демонов, которые отравляют сознание. Демоны страха, беспокойства и одиночества среди гордо возвышающегося, мёртвого камня. В старом тронном зале, что находился под землёй, было до омерзения пусто. Астерия, обхватив себя руками, с волнением вглядывалась в кромешную тьму горящих факелов, и даже ледяной воздух подземелий уже не отвлекал её. Королевский трон, обшитый красной тканью, сливался с тёмным платьем девушки, сидевшей на нём совершенно бездвижно, задержав дыхание. Королева ждала. А её демоны ликовали, давясь исходящими от своей жертвы волнами страха. И этот страх был больше, чем чувство вечного одиночества от заточения среди голых стен и твёрдых чёрных колонн. Так по-королевски безукоризненно и красиво. Так по-аристократитечески пусто. И так холодно… Сама смерть знала дорогу сюда. И не просто знала — она жила здесь. Огромным усилием воли Астерия заставила себя выкинуть из своей головы эти мысли. Сейчас её волновало не это. Королева ждала. Ждала, потому, что сегодня одна из тех ночей, когда есть надежда на то, что что-то изменится. Каждую новую кровавую луну, рождавшуюся раз в несколько лет, жители несчастного народа королевства Белдонгросс узнавали очередное пророчество, сулившее великие перемены. Астерия ждала, а её нарастающее волнение продолжало высасывать из уставшего тела все силы, оставляя только неясную и ненужную надежду, от которой уже изрядно подташнивало. Надежды не было. Был только безостановочный страх, почти животный, почти реальный, уже живший под кожей. Королева ощущала себя настолько беспомощной, до отвращения слабой и ни на что не способной, что хотелось сорвать с себя это лицо, расплавить эту несчастную корону и просто исчезнуть, чтобы не видеть страдания своего народа, помочь которому она не в силах. Не потому, что она была плохим правителем. А потому, что не знала, как бороться с этой напастью. Просто не знала, что ей нужно делать. А люди продолжали надеяться на неё. На ту королеву, которой доверили свою жизнь. Она вздохнула, заставляя себя сосредоточиться. Несколько факелов освещали каждый миллиметр зала, заботливо вылизывая своим спасительным светом каждый уголок королевского пространства. Сегодня Астерия приказала отправить последние крохи света в самые отдаленные места королевства. Приказала использовать факелы во всём замке, чтобы отправить побольше фонарей в нижний город, к тем, кто в них больше всего нуждается. Фонари надёжнее факелов, они даже в ветренные ночи не посмеют потухнуть. А королевский двор обойдется без них, потому что люди — это самое главное. Нужно защитить их. Темнота — опасна. Она беспощадна к любому, кто позволит себе потушить свет. Негромкие шаги прервали парад невесёлых мыслей, и Астерия выпрямилась, сбрасывая с себя паутину тяжёлых размышлений. Наконец-то. Сейчас она узнает, что сулит будущее её королевству. Большая дверь старого тронного зала легко приоткрылась, впуская в себя высокого худого мужчину — придворного лекаря, надёжного советника и близкого друга Астерии. Человека, которой был единственной её надеждой. Человека, которому было открыто то, что ждёт их дальше. Не скрывая своего волнения, она, вскочив с трона, радостно зашагала ему навстречу, немного нервно улыбаясь. Когда они остановились рядом друг с другом, взгляд королевы уже вовсю буравил лицо мужчины в поисках каких-либо эмоций — у предсказателя обычно плохо выходило скрывать их от неё. Но его лицо было сегодня особенно расслабленным, даже спокойным и серьёзным, что не могло не удивить королеву. В его глазах не было ни страха, ни напряжения… Он узнал что-то хорошее? Приветственно кивнув, лекарь ободряюще улыбнулся ей, а она впилась своими большими зелёными глазами в его карие, безмолвно задавая вопрос. Всё ещё трясясь от проникающего страха, глубоко и полно дыша. Но это тихое спокойствие, волнами исходившее от предсказателя, почему-то вселяло уверенность. В сердце неожиданно вспыхнула надежда и своим тёплым дыханием согревала и окрыляла уставшее тело, заставляя Астерию успокоиться. Она шумно вздохнула и первой нарушила мёртвую тишину: — Тебе сегодня было видение, Нострадамус? — Почему вы снова пришли в подземелья, госпожа? — вопросом на вопрос ответил ей предсказатель. — Здесь холодно и опасно ночью. — Факелы стоят по всему периметру, — проигнорировав его неучтивость, нетерпеливо пояснила она. — Пока они горят, мне ничего не грозит. Нострадамус кивнул, смотря куда-то сквозь неё. Астерия склонила голову набок, наблюдая за игрой света на его высоких скулах, затем скользнула взглядом чуть выше, к вискам. Они уже покрылись редкой проседью — грустно отметила она про себя. А ведь лекарю не было и сорока. Сколько времени прошло с тех пор, как он так постарел? Сколько времени борьба с загадочной «напастью» отнимает у него столько сил? По привычке напряженный взгляд на расслабленном лице, смотрящий в пустоту, вызывал кучу противоречий. Он точно что-то узнал сегодня… Но почему тогда он так тянет? Не успела Астерия и рта раскрыть, чтобы ещё раз задать свой главный вопрос и вернуть предсказателя обратно в тронный зал из его мрачных мыслей, как Нострадамус вдруг изрёк короткое и тихое: — Скоро это всё закончится, миледи. — Что ты имеешь ввиду? — тут же насторожились королева, ловя его взгляд. — Что ты видел? От настойчивого рассматривания пустоты вокруг Нострадамус резко вернулся обратно к лицу королевы, и Астерия заметила, что выражение его глаз прояснилось. — Я видел молодую светловолосую девушку, держащую в руках диадему из рубинов, — после небольшой паузы ответил лекарь. — Моя сила сказала мне, что в ней наше спасение. Я никогда не видел её прежде, скорее всего, наше спасительница придёт с иных земель…с золотого поля под цвет её локонов… — его глаза засияли. — Диадема из рубинов? — недоумённо переспросила королева. — Что это может значить? Как она поможет нам избавиться от проклятия? — Я думал об этом, когда шёл к вам. Думаю, диадема не только необходимый элемент нашего спасения, но и причина всех наших бедствий… — Что? Нострадамус напряжённо сжал челюсть. Он всегда так делал, когда очень нервничал. — У меня есть все основания полагать, что именно она и является источником проклятия. Я в этом более чем уверен, — добавил он, пряча взгляд. — Но я поклялся вашему отцу не рассказывать никому о ней, однако… Только теперь я понял, что нужно было сразу поведать об этом. Астерия молчала, прищурив глаза. Но перебивать его не стала. — Когда-то очень давно, во времена войны с самыми сильнейшими королевствами Британии, когда все правители объединились против нас, ваш отец заключил сделку с Великим Змеем. Он пообещал ему, что взамен на помощь в сражении исполнит желание этого магического существа — самое трудное испытание для вашего отца. Змей дал слово, что поможет в битве, и он действительно помог: мы победили в той войне. — Как? — не выдержала королева. — С помощью рубиновой диадемы, что Змей на время отдал королю, — пояснил Нострадамус. — Он не являлся на войну самолично. Вся его магическая сила была заточена в этой изящной короне, а если точнее — в самих рубинах… В тот самый час, когда ваш отец терпел поражение, серый ореол Змея высвободился из красного камня и, налетев на врагов, просто поверг их без единого клинка, — предсказатель невесомо кивнул головой самому себе, подтверждая то, что говорил. — Никто так и не понял тогда, что это было. И как рыцарям вашего отца удалось победить. Нострадамус откашлялся. — Конечно, это всего лишь красивая легенда, но доля правды здесь есть. — Да, очень красивая история. Отец никогда не рассказывал об этом, но всё королевство, кажется, только так его и запомнило, — рассмеялась Астерия. — А как, по легенде, отец отплатил Змею за помощь? — Когда сражение было выиграно, Змей потребовал вернуть ему его диадему. Но ваш отец не захотел это сделать, прогнав его прочь. Вскоре, боясь мести зверя, ваш отец отколол все рубины от короны в надежде, что это ослабит противника. Но Змей только ещё больше рассвирепел и поклялся, что однажды король вернёт ему долг. А потом исчез. — А почему отец не выполнил свою часть договора?! — Рубины были слишком красивыми, необычными, незнакомыми. Таких камней никто никогда не видел. Они завладели королём. Астерия с силой потёрла переносицу, лихорадочно размышляя. Поступок отца вызывал в ней полнейшее негодование. С его стороны было подло не вернуть чужую вещь обратно хозяину, да ещё и такому могущественному зверю! Неужели камни были настолько сильными, чтобы завладеть человеческим разумом? Напрочь выбить из головы остатки здравого смысла? Она сжала кулаки под пристальным взглядом лекаря, который, кажется, чего-то от неё ждал. Астерия подняла на него глаза, полные раздражённого недоумения. Наверно, отец не мог иначе. Никто бы не смог. Выстоять перед красными камнями, которые так и притягивают к себе из-за бурлящей в них великой магической силы. — Значит, это и было испытанием для моего отца, — негромко произнесла королева. — Которое он не прошёл… — Астерия, — прервал её рассуждения твёрдый голос. Пристальный взгляд продолжал ждать от неё какого-то другого вывода. — Я не об этом хотел сказать. — А о чём? Нострадамус не ответил. Астерия не удержалась и закатила глаза. Видимо, говорить загадками — особая привилегия всех, кто так или иначе связан с магией. Что ж, хорошо. Что он хочет от неё услышать? И зачем тянуть время, если можно сказать это самому? Королева вздохнула. Пока они тут разговаривали, проклятие продолжало бушевать в королевстве. Но, чёрт побери, почему в руках пришедшей в видение лекаря девушки была диадема? Как это поможет спасти их от бед, что так беспощадно мучают уже столько времени? В видении Нострадамуса была та же диадема из рубинов, с которой был связан её отец, поэтому предсказатель рассказал ей эту легенду. Но легенду ли? Кажется, нет, судя по его серьёзному взгляду. Он сказал, что именно корона — причина этого проклятия… значит… Значит, это и есть месть Змея? — Значит, жадность моего отца виновата в том, что происходит? — озвучила последнюю мысль Астерия и вздрогнула, испугавшись собственных слов. — Именно это я и хотел сказать, — кивнул Нострадамус. — Королевство возвращает долг короля. — Значит, мы должны найти эту девушку, — резко бросила королева, глубоко дыша. — Которую ты видел сегодня. — Она сама придёт к нам. — Когда?! — нервно крикнула Астерия, задыхаясь от ужаса, что внезапно легко накрыл её плечи. — Времени нет, Нострадамус! Люди пропадают, мой народ страдает из-за моего отца, я должна сделать хотя бы что-то, чтобы прекратить эти убийства! Я не могу спокойно смотреть на это и дальше. Мы должны найти её. — Хорошо, миледи, — лекарь поклонился и сделал шаг назад, собираясь уйти. Холодные нотки его голоса заставили девушку сжать кулаки. — Скоро она будет здесь. — Очень на это надеюсь. Она отвернулась, врезаясь взглядом в оранжевое марево огня ближайшего факела. Страх короткими коготками продолжал царапать ей сердце, но беспокойство стало заметно слабее. У них был  шанс на спасение. Осталось только дождаться его. И тогда можно будет спать в темноте. Жить в темноте. Не бояться тушить свет. Королева повернула голову в сторону уходящего лекаря, рассеянно глядя, как быстро он доходит до ручки двери и тянет её на себя. Остановившись в образовавшемся проёме, он вдруг обернулся и встретился с ней взглядом. — Не переживайте, мы выстоим в этой борьбе. И когда диадема вернётся к вам, люди перестанут пропадать. — Вернётся ко мне? Что ты хочешь этим сказать? — Лишь то, что она предназначена вам по праву, — его острый взгляд коснулся её лба. — Такова была воля Великого Змея.