Рубиновая диадема

Золотистые колосья ослепительно переливались в солнечных лучах, когда светловолосая девчушка добежала до огромного зелёного дуба, одиноко стоящего посреди пшеничного поля. Его раскидистые тонкие веточки слегка колыхались от лёгкого ветерка, в то время как нежно зелёные листочки оставались неподвижны и ленивы, отказываясь поддаваться всеобщему движению. Колосья дышали вместе со всем, что поддавалось ветру, мерно вздымаясь и синхронно двигаясь в одном направлении, как единый и целостный организм. Отстав на несколько метров от девушки, позади шли её родители и вели под узду лошадь, нагруженную сумками и мешками с фруктами, которые необходимо было продать в белокаменное королевство Белдонгросс, расположенное прямо за этим полем. Белые башни уже приветливо сверкали в лучах заходящего солнца. Семья Витроу неторопливо шагала к сокрытой за небольшим перелеском прекрасной крепости, прогуливаясь в золотом море послушных растений. Они о чём-то весело говорили, посматривая в даль, как будто там были ответы на все их вопросы. Маленький мальчик, братец Агнесс, держась за мамину руку, пытался вникнуть в их разговор, но ничего не поняв, переключился на сестру, которая продолжала резво бегать и размахивать руками от радости. Небо постепенно превращалось в бесконечный сине-чёрный ковер, но редкие малиновые тучи продолжали отражать последние солнечные лучи. Было так красиво… Набегавшись, золотоволосая Агнесс упала на колени и уткнулась носом в голый пятачок земли, не спрятанный пшеницей. Все внешние звуки вдруг разом исчезли, золотые стебли накрыли её с головой. Ничего не было видно, кроме чёрной сухой земли и пушистых колосьев, щекотавших лицо. Прошли пару коротких, но тихих секунд. Девушка попыталась вслушаться в шум ветра наверху, но даже слегка приподняв голову, ничего не почувствовала. Инстинкт заставил подняться и похлопать по ушам в надежде вернуть утерянный слух, но, встав и сделав это, она обнаружила, что по-прежнему ничего не слышит. Такая оторванность от мира нагоняла панику и страх, ветра не чувствовалось, не слышалось, но всё, как и минуту назад, продолжало двигаться под влиянием каких-то неведомых ей сил. Агнесс обернулась, ища глазами семью. Солнце уже село за горизонт, и сгущались сумерки, колосья замерли, золотое море вдруг стало отдавать холодом и безжизненной пустотой, вызывая мурашки на теле. Родителей нигде не было, как и брата. Только их конь, согнувшийся под тяжестью мешков, одиноко стоял посреди поля на том месте, где только что была её семья. Упавшее на плечи одиночество заставило нервно вертеть головой в разные стороны, но поиски не обвенчались успехом: вокруг было лишь мёртвое застывшее поле беспощадной пшеницы. Отчаянье начало подступать к горлу, девушка медленно опустилась на колени, чтобы зарыться лицом в ладони и не ощущать реальности. Секунду спустя пришла мысль закричать, позвать их, но голос уже затерялся в волне нескончаемых всхлипов и соли от слёз. Куда они исчезли? Что вообще происходит? Может, сон? Вполне себе реальная гипотеза оказалась ошибочной — несмотря на её истеричные щипания окружающая действительность продолжала оставаться неизменной. Уши по-прежнему отказывались воспринимать этот мир, и даже безостановочные похлопывания и потирания были малоэффективны. Агнесс затряслась от безысходности, выжидая, что всё вернётся на круги своя само собой. Но этого не происходило… Мёртвый крик какой-то птицы ворвался в удушающую тишину. Девушка подняла голову на небо, с ужасом замечая, что вокруг стало уже совсем темно. На поле было по-прежнему тихо. Только какой-то странный серый дым, поднимаясь от уже выцветших колосьев, плавно летел в сумерки. Летел оттуда, где пару минут назад шла её семья… Агнесс не успела отчитаться самой себе в том, что делает, как уже сломя голову бросилась в этот серый туман, на закоулках сознания надеясь, что не видит родителей и брата только потому, что серая пелена сокрыла их от неё. Невидимая птица вдруг крикнула снова, на этот раз громче и пронзительней. Агнесс остановилась, поднимая голову, не добегая метра до своей цели. Какое-то сильное чувство набирало в её теле силу, заставляя лёгкие сотрясаться и крошиться, а сердце — лихорадочно дрожать в полуоборотах. Она прерывисто дышала, задыхаясь ночным воздухом. Не находя в себе силы сдвинуться с места. Туман тем временем уже совсем растворился в темноте, обнажая пустое пространство, где лишь шевелящиеся колосья остались чем-то всё ещё живым и нетронутым. Агнесс нашла в себе мужество подойти ближе, чтобы рассмотреть чёрную землю поля и найти хоть что-то оставшееся от семьи. Она осторожно дотронулась до ближайшего колоса и тут же одёрнула руку. Холодно. Так странно… Отмахиваясь от волны подозрения, что уже затаилось в голове, принялась разводить в стороны высокие ледяные колосья. Они жгли ладони огнём, но Агнесс не обращала на это никакого внимания, продолжая отчаянно распихивать пшеницу. Всхлипы становились громче и будто бы материальнее — больнее с каждой секундой и давили, так яростно сдавливали сердце. Она в бессильной панике упала на колени, позволяя холодным грязно-золотым колосьям окружить её. Коснуться открытых плеч платья, от чего тело незамедлительно начало дрожать. Ничего. Там не было ни единого следа её пропавшей семьи. А она была почти уверена, что их скрыл этот чёртов туман. Агнесс бесконтрольно затряслась, опуская голову, со злостью махая кулаками направо и налево, будто бы пшеница была виновата в том, что произошло. Они просто исчезли. В одну секунду вся её семья. Остался только любимый конь, что лёг рядом с Агнесс и положил голову ей на колени. Ни единого клочка одежды на земле. Ни единого крика. Ни одного следа. Вдруг её взгляд приковало что-то блестящее в свете вышедшей сквозь тьму луны. Оно терялось между колосьями и вкрадчиво сверкало под покровом пшеничных стеблей. Агнесс вытянула шею, пытаясь понять, что прячется под растениями. Луна полностью вышла из-за туч, и света стало заметно больше, когда девушка наконец смогла разглядеть кровавый отблеск сверкающих на земле камней. Из-под мёртвой пшеницы на Агнесс смотрели три небольших тёмно-красных рубина, похожих на капли алой человеческой крови.