Рубиновая диадема

Закатное небо отражало кровь, которой было залито зелёное поле. То тут, то там лежали мёртвые тела людей в доспехах и в красных накидках с изображением золотого дракона. Кто-то был пронзён стрелами, кто-то мечами, а кому-то совсем не повезло: отдельные конечности могли быть в противоположной стороне от их владельца. Ветра совсем не было, как и хотя бы одного выжившего. Нострадамус стоял посреди места битвы возле тела рыцаря в тёмной накидке, отчаянно пытаясь найти хотя бы кого-то, кого можно было бы спасти. Но все были абсолютно мертвы в этой луже алой крови, в которой утопала трава и ноги лекаря. Он обрывисто дышал, озираясь по сторонам, не понимая, почему и за что здесь воевали. Почему мертвы рыцари Белдонгросса? Что это была за война? Какова причина столкновения? Не было ни одного живого, кто бы мог ответить ему. Лишь море красно-чёрных накидок, утопающих в оружии. Удушливый запах соли сжимал лёгкие предсказателя. Он, еле сдерживая слёзы, сделал шаг по траве, стараясь не наступать на трупы, которые заполоняли поле. Он шёл прямо и оглядывал каждого рыцаря в надежде, что кто-то ещё дышит. Но трупы не отзывались. Вдруг в середине поля он заметил невысокий пень, спокойно возвышающийся над умершими. Внимательно присмотревшись, Нострадамус заметил на нём что-то блестящее в свете заходящего солнца. Он сделал ещё несколько шагов вперёд. Перед ним, отражая кровавый закат, гордо блестела рубиновая диадема. Красная корона среди поля, полного крови. Целитель с криком проснулся в своих покоях. Холодный пот стекал с его лица, а тело тряслось от увиденного. Мозг уже начал анализировать сон, который явно был пророческим. Нострадамусу часто снились пророческие сны, поэтому и сейчас он не сомневался. Рубиновая диадема во сне… Но почему она среди трупов? Получается, из-за неё погибли все те люди? Но почему они воевали за неё? Как корона может принести смерть, если она должна была стать спасением для жителей Белдонгросса? Ведь, действительно, после того, как та девушка с золотыми волосами из видения Нострадамуса принесла диадему, прошло два дня, и рубины по городу больше не находили. Люди перестали пропадать. Жизнь вернулась в королевство. Но что тогда значит сон Нострадамуса? Диадема принесёт погибель? Её стоит опасаться? Настоящее проклятие только начинается. Судя по сну… Рубиновая диадема проклята. Это и есть та самая месть Великого Змея, которого видела Агнесс в пещере. Не исчезновение людей. А война между королевствами. Нострадамус вскочил с кровати, одеваясь. Пока не поздно, нужно рассказать королеве. Диадему уже собрали воедино вновь, спасая людей, но её нужно вернуть обратно в пещеру, пока она не принесла новых бед. Иначе Белдонгросс обречён на вечные войны. Зал Советов встретил его прохладной свежестью. Было только начало ночи, факелы уже горели в помещении, но их не было так много, как раньше. Лёгкая завеса темноты царила в зале, когда Нострадамус, собравшись с силами, с тревогой направлялся к Астерии, что накручивая один локон на палец, провожала взглядом скачущую прочь от крепости золотоволосую девушку на чёрном, как смоль, коне.  — Она очень помогла нам, — нежно проговорила Астерия, не поворачивая к целителю головы. — Мы в неоплатном долгу перед ней и её семьёй… Жаль, что мы не можем вернуть девочке её родных. — Агнесс, действительно, очень храбрая девушка, — начал Нострадамус, замечая рубиновую диадему на голове королевы. — Без неё мы бы не справились. Астерия кивнула, продолжая следить за её путём по пшеничному полю. Нострадамус набрал в лёгкие побольше воздуха и сказал: — Госпожа, у меня был плохой сон, связанный с этой диадемой. Я видел поле битвы. Все воюющие были мертвы, и наши, и чужие рыцари. В моем сне была ваша корона, — он снова посмотрел на лоб Астерии. — И я думаю, что диадема — и есть причина этой войны. Нам нужно вернуть её обратно, в пещеру, пока не поздно. Астерия лишь широко улыбнулась на его слова. — Не нужно, Нострадамус. Ты устал, все мы устали и навиделись много всего плохого, но теперь этому пришёл конец, корона с нами, а значит, проклятие разбито. Теперь мы стали сильнее. С помощью этой диадемы мы докажем это остальным королевствам, — и она гордо вскинула подбородок. — Я уже отдала приказ готовиться к наступлению. Лекарь застыл, не веря своим ушам. Неужели он опоздал? — С кем вы начали войну? — на выдохе спросил он. — Я отдала приказ завтра на рассвете пересечь границу королевства Лотта. Они наши самые давние враги, которые, не взирая на наше недавнее горе, умудрялись совершать набеги на южные границы. Я поеду с армией. С помощью диадемы мы победим, как победил мой отец, не потеряв ни одного рыцаря, — она снова посмотрела в окно, довольная своим планом. — Зачем нужны войны, Астерия? — искренне не понимал лекарь. — Нам нужно больше территорий, Нострадамус. И нужно показать всем, что мы гораздо сильнее. Мы должны достойно реабилитироваться, — она посмотрела ему прямо в глаза. — И мы должны объединить королевства, а никак, кроме как с помощью войны, этого не достигнуть. Альбион получит свою королеву. Астерия самодовольно улыбнулась и сверкнула своими светлыми глазами в темноте прежде, чем Нострадамус понял — то будущее, что он видел, скоро обретёт материальность. Он опоздал.