Рубиновая диадема

— За ней, живо! — в спину врезался приказ прежде, чем за Агнесс захлопнулась массивная дверь. Она в панике обернулась назад, но тут же одёрнула себя и пустилась бежать по небольшому холлу к белой лестнице. Высокие потолки помещения причудливо вились, глядя на девушку с любопытством. Их кольцевые узоры напоминали очень изящный плющ, и казалось, что он вот-вот упадёт вниз, прямо на Агнесс, и сдавит уставшее тело, ломая кости. Девушка ужесточённо потрясла головой. Уж лучше такая смерть, чем неизвестность в ночи, потому что плющ можно увидеть, а то, что отбирает жизнь во тьме — нет. Громкий хлопок вернул её в пекло погони, когда Агнесс уже лихорадочно поднималась по лестнице, что не осталось незамеченным рыскающему взору рыцарей. Они бросились врассыпную, перекрывая ей и отход к отступлению, и некоторые укромные места в холле. Осталась только лестница, по которой уже поднялась Агнесс. Кто-то из них бросился за ней, но поздняя реакция выкроила для девушки несколько драгоценных секунд — она уже неслась по узкому коридору и сворачивала на новую лестницу, когда они до коридора ещё не добежали. На этот раз другие такие же белые ступеньки вели уже вниз. Не задумываясь, куда они сейчас её приведут, девушка поспешно спустилась и замерла, прислушиваясь к шагам вверху. Крики и суета только набирали обороты, и золотоволосая Агнесс понимала, что скоро они свернут в её сторону. Нужно было куда-то спрятаться. Но как, если даже в самом укромном уголке горят факелы? Её сразу заметят. Нужно что-то придумать… Она начала отступать от края последней ступеньки, трясясь всем телом и умоляя свой мозг включиться, как вдруг в позвонок врезалась небольшая железная ручка. Агнесс тут же обернулась и увидела серую дверь. Так-так. Если это будет кладовая, то ей очень повезло: заодно и поесть можно. Но если нет… Всё равно не узнаешь, пока не откроешь. Когда шаги стали громче и быстрее, девушка резко толкнула аккуратную дверь. В нос сразу же ударил затхлый смрад подземелья, и пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы привыкнуть к стоячему воздуху. Несмотря на то что узкое пространство было освещено факелами со всех сторон, всё равно казалось, что здесь слишком темно и… холодно. Агнесс обхватила себя руками. Огонь выхватывал блеск чёрных камней, что с явной усмешкой смотрели на новую гостью. Казалось, что через них за ней наблюдают несколько пар маленьких злых глаз. Агнесс сжала челюсть. Ей тут определённо не нравилось, но для укрытия вариант неплохой. Всматриваясь в самый конец узкого прохода, освещённого рядком одинаковых факелов, Агнесс, собрав последние силы, смело зашагала вперёд. Из ощущения, что за ней кто-то следит, её прямо-таки выдернули негромкие голоса где-то там, за поворотом. Девушка насторожилась и замедлила шаг, ступая тише, стараясь выхватить хотя бы отдельные фразы. Повернув налево, она зашла в какой-то большой старый зал с высокими колоннами и уже обыкновенным рядком горящих факелов. Перед ней открылось большое помещение с маленькой щёлкой вверху, через которое в свете луны можно было выхватить три человеческих фигуры, стоящих к ней боком. Они о чём-то тихо говорили, и девушке пришлось подойти ближе. Не успела она спрятаться за ближайшую колонну, как сердце чуть не упало: — Мы пока не нашли эту девушку. Она скрылась здесь, во дворце. Скоро мы отыщем её, Ваше Величество, — Агнесс осторожно выглянула из-за колонны, замечая одного из тех красно-золотых рыцарей, от которых она только что ускользнула. Он вежливо поклонился и уже спешил к выходу из зала — к огромной чёрной двери с изящными вензелями. Через пару секунд в помещении остались только два человека: невысокая женщина в красном платье и худощавый мужчина, что смотрел, не отрываясь, прямо на королеву. — Она уже здесь, Астерия, — просто бросил он и, будто почувствовав чужие уши, огляделся по сторонам. — Да, рыцари подтвердили, что цвет её волос похож на золото… — задумчиво произнесла королева, делая два шага к мужчине. — Нужно поймать её, иначе мы потеряем единственный шанс на спасение. Агнесс напряглась, полностью скрываясь за колонной. — Нострадамус, ты уверен, что она сможет нам помочь? Вопрос повис в воздухе, как и немой страх Агнесс, что снова решилась выглянуть. Пока мужчина смотрел в пол, о чём-то медленно рассуждая, девушка вовсю рассматривала великого человека, о котором так много говорил её отец. Так вот ты кто, Нострадамус. Агнесс разжала ладонь с красными рубинами, что попав под свет огней, начали переливаться тёмным цветом. Стоит ли сейчас выйти из тени и попросить о помощи? Но если они действительно говорят о ней, то, судя по разговору, им тоже что-то от неё нужно. Помочь, в чём помочь? — Я уверен, госпожа, — ответил Нострадамус. — Потому что мои видения всегда сбываются. Да и вы знаете, что мы все бессильны. Мы не знаем, как остановить эти исчезновения. И мы не можем вернуть тех, кого забрали, — не знаем, как. Я не знаю, как из рубинов, что остаются после жертв, вернуть людей, поэтому пока считаем их просто пропавшими, но не исключён вариант, что они погибли. Возможно, если разбить проклятие, собрав диаде… Дальше Агнесс уже не слушала, только сжала ладонь в кулак и еле сдерживала поток слёз, что уже обжигали глаза. Он не знает, как вернуть людей обратно к жизни. Сам Нострадамус, великий лекарь, обладающий знаниями и навыками, чёрт его побери, не знает, как помочь людям! Если даже он бессилен, то тогда всё точно потеряно… Зря Агнесс рвалась сюда. Родных уже не вернуть. Никто ей не поможет. Она повернула голову в сторону коридора, из которого пришла. Холодные капли заливали лицо, пришлось смахивать их с глаз, чтобы что-то увидеть. Нет, она не может уйти так же, как и пришла: наверняка наверху везде рыскают рыцари, перекрывая все выходы из дворца. Нужно было где-то переждать, а потом сбежать отсюда. Но куда идти? Агнесс начала разглядывать зал в поисках какой-нибудь незаметной двери, за которой можно пересидеть остаток этой длинной ночи. Она почему-то была уверена, что здесь, в этом зале, искать не станут. Девушка сделала пару глубоких вдохов, успокаивая бешеную пляску сердца, и продолжала рассматривать дальние углы помещения. Её поиски не прошли даром: вскоре она заметила в нескольких метрах от себя ручку низенькой пыльной двери прямо направо по курсу. Осталось подождать, пока королева и Нострадамус покинут зал. Агнесс не поняла, сколько времени бездвижно стояла за колонной, но когда она всё-таки вышла из оцепенения, в помещении было уже тихо и пусто. Оглядевшись по сторонам и снова проверив, что одна, она бесшумно двинулась к правому углу зала, игнорируя мягкий лунный свет, играющий на её щеках. Рубины по-прежнему были сжаты в её руке, но она больше не решалась смотреть на них. Только сжимала ещё больше, от чего кожа ладони уже покрылась маленькими кровоподтёками. Но боли она не чувствовала. Гораздо сильнее болело сердце, тоску и тяжесть которого не остужала даже прохладная ночь подземелья. Агнесс с силой потянула ручку на себя — дверь поспешно открылась, впуская её в тёмную пещеру с высокими каменными сводами. Здесь был тот же самый чёрный величественный камень, что и во всём подземелье, но на этот раз у девушки не возникло ощущения, что за ней наблюдают. Наоборот, чувство спокойствия и необычайного комфорта овладело ею, и Агнесс наконец почувствовала, как сильно устала. Почувствовала, что не сомкнула глаз ни разу за всё это время. Пещера была бы неплохой кроватью. Здесь не было ни факелов, ни фонарей — видимо, тут никто никогда не бывал, либо бывал очень давно. Как и в зале, наверху виднелась маленькая щёлка, впускающая через себя тот же лунный свет. Только он освещал пространство вокруг, поэтому поначалу пришлось отчаянно хлопать глазами, чтобы свыкнуться с таким освещением, но после осознания, что в пещере практически темно, Агнесс ощутила нервную дрожь. Лишь свет был спасением от серого тумана, что если он появится здесь? Даже если и так, то Агнесс без света абсолютно беспомощна. Остаётся только надеяться, что тумана тут не будет, но… она была бы рада, если бы её тоже забрали, потому что она не имела понятия, как дальше будет жить без близких. Наверно, для неё это было бы лучшим спасением. Агнесс медленно прохаживалась по неровной пещере со свисающими из потолка каменными сталактитами, заставляя себя хотя бы на время не думать ни о чём. Чем дальше она заходила, тем больше нарастал какой-то приятный шум впереди, что как-то успокаивал. Кажется, это шумела вода. Девушка облизнула сухие губы. Когда она в последний раз пила? Она даже не помнила. Ноги сами понесли её быстрее, и уже через несколько долгих секунд она увидела маленький водопад, бьющий из камней. Он вытекал в небольшое красивое озерцо с такой кристально чистой водой, что девушка на время застыла, любуясь. Вода переливалась в лунном свете. Неужели на земле могут быть такие прекрасные и нетронутые места, которые, словно сама вечность, продолжают существовать и дальше? Теперь Агнесс понимала людей, что поклоняются природе. Она достойна того, чтобы её чтили и любили. Не долго думая, девушка, весело причмокнув, припала к холодной жидкости и стала жадно пить, пить так, как никогда ещё не пила. Вода в озере показалась настолько вкусной, что Агнесс закрыла глаза, пытаясь запомнить этот вкус. Что-то подсказывало ей, что такой воды она больше нигде не попробует. Но лёгкий восторг прервал сам водопад, что буквально звал к себе. В первый раз в жизни она не стала сопротивляться своему желанию, и медленно приблизилась к большой струе воды, что спокойно совершала свой путь чуть выше озера. Говорят, что за водопадом обычно бывает какая-нибудь сухая пещера. У этого водопада если она и есть, то наверняка очень маленькая, как и он сам. Наклонив голову набок, Агнесс осторожно просунула свободную ладонь в бьющеюся воду и кончиками пальцев действительно почувствовала сухую пещерку там, за этим водопадом. Она улыбнулась собственной проницательности.  Но внезапно ей с грохотом что-то упало на ладонь. Агнесс тут же было отдёрнула руку назад, к себе, но она замерла там, за водой, и не хотела слушаться. Панический страх узлом завязался в животе, девушка начала напрягаться из последних сил, чтобы вытащить свою руку, но она будто бы приросла к пещере. Агнесс начала часто-часто дышать, шумно выдыхая ртом, но когда на ту же ладонь вновь упало что-то твёрдое и тяжёлое, девушка вовсе перестала дышать. Судя по ощущением, это был какой-то прохладный камень, но уже гораздо больше, чем первый. Агнесс сделала глубокий вдох, закрывая и открывая глаза, пытаясь утихомирить волну страха, что яростно кричала в грудной клетке. Через секунду на ладонь упало сразу три камня, и после этого рука наконец разморозилась и начала двигаться. Агнесс, тяжело дыша, резко потянула её на себя. Ладонь легко прошла через воду, что омыла какие-то блестящие камни в руке девушки… Она отступила назад, оказываясь в лунном свете, и внимательно осмотрела их. Кроваво-красные камни, отражая луну, приветливо блестели своими гранями. Три последние были одинакового размера, один из оставшихся двух был больше всех, а другой — чуть меньше первого. Девушка почему-то улыбнулась и, положив свои три маленьких камня на пол, начала расставлять найденные только что рубины. Конечно же, она узнала эти камни, однако… страха совсем не было. Был только какой-то непонятный детский восторг и интерес. Агнесс забыла об опасности. Откуда она могла быть уверена, что они вообще безопасны? Мозг не отвечал, в нём было совсем тихо. А девушка не могла оторвать от рубинов глаз. Самый большой она поставила на середину ладони. Тот, что чуть меньше его, она расположила сверху большого. А три маленьких ниточкой выстроила по бокам. Было несимметрично, не хватало ещё камней. Взгляд сам упал на три маленьких камешка, оставленных ею на полу — маму, отца и брата. Агнесс, подавив ком в горле, наклонилась и аккуратно подняла их. Они должны быть здесь, среди таких же рубинов. Если действительно ей не вернуть их жизни, то пусть лучше они останутся тут, в этой пещере, как память о том, что случилось. Один из своих камешков она поставила туда, где сбоку как раз не хватало одного. Два оставшихся распределила влево и вправо — вот и получилось так, что по три маленьких рубина оказались с двух сторон от двух больших камней. С гордостью Агнесс полюбовалась на свою работу и уже наклонилась, чтобы в таком же положении оставить камни возле водопада, как вдруг что-то перекрыло идущий сверху свет луны. Девушка подняла голову. Резко стало абсолютно темно. Ноги предательски затряслись, а дыхание снова сбилось. Что опять случилось? Внезапно что-то лёгкое и светлое полилось с круглой щёлку вверху, в которой чернело небо. Агнесс прищурилась. Это было похоже на сероватое облако, медленно опускающееся на неё. Вышедшая из-за туч луна подтвердила её догадку: сверху, действительно, падало что-то серое… Туман? Тот самый, что забирает жизнь? Агнесс на трясущихся ногах попыталась отступить назад, но потом снова встала в лунный круг. Возможно, сейчас у неё есть шанс узнать, куда попала её семья, она не может его упустить. Даже если не получится, всё равно она бы хотела отправиться вслед за близкими. И наконец погибнуть. Туман мягко накрыл её плечи, и Агнесс вдруг перестала дрожать. Он скопился вдруг девушки, но потом лёг на рубины, и она вдруг поняла, что было его настоящей целью. Серая дымка кружила над камнями, превращаясь в тонкую ленточку. Вскоре от тумана не осталось и следа, лишь только серая полоска застыла над рубинами. Сердце девушки пропустило удар. Будто ощутив это, тонкая лента сдвинулась с места и медленно начала проходить сквозь ряд выстроенных на ладони Агнесс камней, соединяя их своим хвостом. Там, где она проходила, возникал темноватый железный ободок, объединяющий рубины в небольшую корону. Агнесс зачарованно наблюдала за происходящим. Когда все камни были соединены ободком, лента остановилась в самой его середине, застыв на самом большом камне. Девушка ещё больше наклонилась к ладони и заметила кружок, что образовала там серая лента. Он разинул свою большую пасть и высунул раздвоенный язык. На Агнесс лишь на секунду посмотрела тёмная змея прежде, чем исчезнуть. Вскоре змеиная голова растворилась в воздухе. Она посмотрела на корону, в точности под рисунок Агнесс покрытую красивыми красными камнями. Серый туман не забрал девушку, но почему? Он только сотворил эту корону, что сейчас лежит на её ладонях. Для чего? Зачем ей корона, в которой, к тому же, теперь есть часть её семьи? Что теперь с ней делать? Оставить здесь? Нет, змея точно не для этого сделала корону. Возможно, её нужно отдать кому-то… Корона — символ власти. Агнесс она точно ни к чему, пусть вещь и очень красивая. Кто обладает властью? Король. Или… Королева? Отнести корону королеве? На самом деле, решение разумное, если бы золотоволосую девушку не искали сейчас по всему замку. Она вздохнула. Что делать? Может, незаметно подложить её и уйти? Нет, так тоже нельзя. Прятаться снова не стоит. Возможно, если она отдаст ей корону, та смилостивиться. Щёлк. Нострадамус ведь только что говорил про какую-то диадему и проклятие… Господи боже, что он там ещё говорил? Агнесс выругалась про себя. Надо было слушать, это же было важно. Но им точно нужна эта корона, и, возможно, за этим и нужна была сама Агнесс. Значит, они не должны причинить ей вреда. Приняв решение, девушка уже было развернулась, чтобы идти, но пришедшая в голову мысль заставила остановиться на месте. Корона так и просила, чтобы её надели, и Агнесс не смогла удержаться. Она повернулась к озеру и, аккуратно опустив диадему себе на золотые волосы, посмотрела в отражение. Хрупкая изящная корона так красиво смотрелась на ней, что девушка на мгновение вообразила себя королевой. Не смотря на все беды, что принесли рубины, они всё же были самыми прекрасными камнями, которые Агнесс когда-либо видела. Она улыбнулась самой себе в отражении, но тут же застыла с полу улыбкой на губах. А, может, забрать эту корону себе? Она же такая красивая и так хорошо смотрится на ней. Можно было бы хранить её, и никто бы никогда не узнал, что она у Агнесс. Так, нет. Нет! Девушка потрясла головой, снимая диадему. Корона не принадлежит ей, она не может забрать её себе. Тем более, она нужна королевству. Агнесс отошла от воды и быстро развернулась, спеша к выходу, стараясь прогнать навязчивое желание. Ему не нужно поддаваться. Старый тронный зал встретил её предрассветной дымкой. Факелы ещё горели, но и без них было всё видно: свет проникал сквозь щель наверху. На троне, вышитом ярко-красной тканью, неподвижно сидела королева, которая, кажется, совсем не спала. Её тёмно-красное платье сливалось с обшивкой трона, а взгляд сливался с темнотой, отражая пустоту и отрешённость. Агнесс стояла сбоку от неё, но даже из этого положения были видны большие тёмные мешки под глазами женщины и мёртвые волосы, лежащие на её плечах. От неё так и веяло болью, тоской и самой смертью, словно она сама себе вынесла смертный приговор. Но самое страшное, не когда боишься смерти или видишь её вокруг себя. А тогда, когда она живёт в твоём сердце. Дверь зала шумно отворилась, и в него зашёл такой же неспавший Нострадамус. Он медленно подошёл к королеве и тихо кашлянул, извещая её о своём присутствии. Она моментально подняла на него голову. — Ну что, нашли её? — хрипло поинтересовалась она. — Нет, всю ночь обыскивали замок, наверно, она скрылась в одной из многочисленных тёмных комнат. Проверили все покои: никто её не прячет. Королева на это закрыла глаза и тихо выдохнула. Агнесс сделала два шага вперёд, попадая в их поле зрения. Корону она держала в согнутой в локте руке. Сделала ещё один шаг. Туфли громко клацнули по каменному полу. Нострадамус наконец заметил её и широко раскрыл глаза, делая шаг к ней. — Она пришла, Астерия, — тихо сказал он, и королева повернула к ней голову. В следующую секунду Агнесс решительно пошла к ним, улыбаясь в ответ на улыбку врачевателя.