Путь не всегда так сложен.

      Жара на улице не спадала вот уже третий день. Чимин поправил солнечные очки и лямку рюкзака, неприятно прилипшую к мокрой от пота рубашке.       Пара мгновений и он, наконец, окажется дома. Чимин быстро преодолевает лестницу в подъезде и открывает дверь в квартиру. Он заходит, к своему облегчению, в спасительную прохладу, усердно создаваемую шумящим вентилятором.       - Чимин-а! – кричит миловидная девушка и с разбега запрыгивает парню на руки, захватывая его губы в сладкий поцелуй.       - Я соскучился, Юнджин-а, - шепчет Чимин, оторвавшись от любимых губ, пуская после поцелуя табун мурашек по телу девушки, - но я же потный! – долетает до слуха девушки внезапный возглас, и Чимин заливисто смеётся, получив тычок кулаком в бок.       - Некультурный грубиян! – нежно улыбается девушка       Чимин аккуратно опускает Юнджин на пол, даря поцелуй в чуть взмокший лоб.       - Сейчас я переоденусь, а затем посмотрим фильм? – на ходу кричит парень, забрасывая рюкзак на кровать.       - Конечно, как и всегда. Сегодня ведь суббота! – бросает девушка в ответ, и Чимин больше чем уверен, что девушка в этот момент закатывает глаза.       С кухни раздаётся перезвон ложечек и тихое бряцанье чашек, которые Юнджин наверняка достаёт с верхней полки.       - А у меня для тебя сюрприз, - провозглашает девушка из соседней комнаты.       - Как и у меня! – слышится довольное в ответ из спальни.        Скинув потную одежду, Чимин с облегчённым вздохом надевает любимую растянутую футболку непонятного выцветшего оттенка и короткие чёрные шорты.       Пак Чимин - простой парень из Пусана, увлекающийся физикой и математикой. Средняя школа закончилась подозрительно быстро, так что пора было выбирать старшую. На каникулах ему удалось выбраться с мамой в Сеул, где Чимин решил испытать удачу и сдать экзамены в престижную старшую школу с естественнонаучным уклоном и дополнительными занятиями по искусству (как понял сам Пак, там обучают контепорари). За оплату он не особо волновался, ведь грант за победу в олимпиаде покрывал если не все расходы, то большую часть уж точно.       Результатов не пришлось ждать слишком долго и уже через неделю, будучи в родном Пусане, Чимин с удивлением рассматривал пёструю надпись: "Поздравляем, вы приняты" на официальном сайте школы. Для обучения, конечно, требовалось переехать в Сеул, и это решение для себя Пак принял удивительно быстро. В отличие от своих родных. Переговоры с родителями были длинными и высасывали все эмоции.       Впрочем, несмотря ни на что, Пак Чимин своего добился и сейчас обитает в шумном Сеуле.       Как ни странно, в Сеуле жила давняя подруга чиминовой бабушки. Добрая старушка владела двумя квартирами и быстро согласилась сдавать одну из них Чимину за чисто символическую плату. Сама она проживала двумя этажами выше в квартире чуть больше (квартира досталась ей от покойного мужа).       Так он и заселился в квартиру с начала лета. Первое время - около двух недель - мама помогала ему обустроиться, подать документы, да узнать что и как, пока не уехала обратно в Пусан. Уже там родители сказали, что раз в месяц будут высылать Чимину деньги, ну а сам Пак в это время усердно тренировался и занимался физикой и математикой, которые, на самом деле, не особенно любил. Именно так, он делал успехи в предметах, что не вызывали у него теплых чувств. Однако Чимин был достаточно сообразительным, чтобы понимать как устроена жизнь и не верить в сказку...       Большинство людей в этом мире вовсе не занимаются тем, чем хотят заниматься. Хотя, справедливости ради, был у него раздел математики, что он лелеял в своем сердце и задачки решал в нём со скоростью света, да и кинематика ему, если уж на то пошло, нравилась. Но это ведь не то, верно?       Прошло лишь несколько недель лета, а Чимину безумно хотелось всё бросить и вернуться в родной Пусан, где люди имели значение. Где он не чувствовал себя невероятно маленьким, затерявшимся и никому не нужным. Чимин отгонял эти мысли подальше. Хорошо отвлекали визиты хозяйки раз в неделю, которая, кажется, привязалась к квартиранту. Чимин мог ее понять, ей не о ком заботиться, она - как и он - совершенно одна, поэтому он вовсе не возражал против пары лишних тарелок от сердобольной женщины в своём холодильнике.       Чимин ценил эту заботу, но с каждым днём тоска становилась всё сильнее, а учебники для дополнительного изучения заканчиавались. Тогда он понял, что нужно ещё чем-то заняться, чтобы не вспоминать, поэтому он решил, что может попробовать что-то новое.       Стать трейни почему-то показалось Чимину гениальной идеей. Если бы вы спросили Пака, как так вышло? Он бы не смог вам ответить, лишь вспомнил бы, что в его родном Пусане учитель танцев настойчиво советовал ему попытаться. Однако, в какой-то момент он стал каждый день собираться на тренировки, в какой-то день он стал так жить.       Возможно, это было действительно глупым поступком, Чимин, собственно так и считал, но танцы, пение внезапно ворвались в его жизнь, не оставив место на ненужные ему навязчивые мысли и тревоги. И всё же теперь Чимин мог радоваться новому дню, потому что вдруг осознал, чего действительно хочет добиться.       Он трудился и тренировался так, как, казалось, может только он, со всем усердием до плывущей картинки перед глазами и похвалы от самых строгих преподавателей. А когда изматывающие занятия заканчивались он добирался домой, с тоской иногда глядя на то, как ребятам до общежития лишь рукой подать.       Итак, лето пролетело, будто его и не было, уступая красавице осени. Иногда, при мысли о том, что ещё недавно мысли съедали Пака заживо, по его позвоночнику пробегался холодок - всё же время летит непозволительно быстро. Но, как бы то ни было, а листья на деревьях желтели, краснели и опадали, а первый учебный день старшей школы дышал в затылок.       В тот день Чимин от переживаний искусал все губы и едва не заляпал школьную форму, пролив горячий чай. Вот где не было недостатков. Кипенно-белая рубашка, как и пиджак, хорошо оттеняли мускулатуру, немного развитую за лето. Брюки чуть натягивались при ходьбе, выделяя мощь чужих бёдер. Что ж, проблемы возникли только с туфлями, которые Чимину пришлось натирать поздно вечером, предварительно убрав пыль.       В первый же день Чимину удалось очаровать школьников, несмотря на то, что на носу красовались очки и капелька веснушек. Однако, в отличие от него, незамеченной осталась равнодушная к окружающим девушка на самой дальней парте его нового класса. Она с увлечением читала небольшой томик и, сама того не ведая, притягивала взгляд. Парень украдкой рассматривал её, подмечая мягкие и блестящие каштановые волосы, в лучах палящего солнца отливающие красноватым. Тёмно-карие, почти чёрные, глаза иногда отрывались от страниц и смотрели пронзительно, словно прямо в душу.       - Привет, меня Чимин зовут, - не выдержав, протянул руку парень и ярко улыбнулся.       Но одноклассница лишь сжала тонкой ладонью обложку книжки, прижимая её к нелепо сидящей на худенькой фигурке форме. Она не осознанно дернулась, прикрывая волнистыми волосами ссадины на впалой щеке.       - Хватит постоянно пялиться на меня, придурок, - прошипела девушка, несколько подрагивающим от волнения голосом, закусывая ободранную нижнюю губу.       С того дня Юнджин начала прятаться от Чимина, но он неизменно находил её в каждом укромном уголке школы и заставлял улыбаться самой солнечной на свете улыбкой. Он изучил её от и до, иногда даже казалось, что он знает её лучше, чем себя. Но это не было проблемой, ведь Юнджин едва ли знает его хуже, чем он сам.       С каждым днем стена между ними таяла, пока они не поняли, что испытывают друг к другу очень нежные и трепетные чувства, не свойственные даже для самых лучших друзей.       Чимин тогда расцвёл, а Юнджин вдруг закрылась, вновь начиная прятаться, но Паку не хотелось с этим мириться. Они знатно подпортили друг другу крови, пока один случай их не примирил.       Чимин полночи размышлял обо всем, решив для себя, что так дальше продолжаться не может. Давно пора расставит точки над "i". Он сжимал лямки рюкзака, решительно направляясь в то единственное место, которое Юнджин считала достаточно надёжным. Тихие всхлипы он расслышал ещё не дойдя до лестницы, под которой сидела девушка. Она не замечала стоящего позади Чимина, разговаривая с подругой по телефону.       - Я же сказала тебе, чтобы ты не лезла, - в чужом голосе плескалась жгучая обида, - не признаюсь Чимину в своих чувствах никогда в жизни, так и знай, - девушка сбросила вызов и принялась вытирать слёзы подрагивающими ладонями.       - Юн-и? - удивлённо позвал Пак, - Юнджин-а!       Юнджин пораженно застыла, не спеша оборачиваться. Однако ее резко развернули, сжимая в кольцо сильных рук, чтобы впиться в губы поцелуем, что говорит ярче всех самых красивых слов.       После этого случая все и наладилось, а Чимин ходил и светился, прижимая Юнджин к себе при каждом удобном случае, ведь теперь они встречаются. Правда однажды Пак спросил про ссадины на щеках.       - Это не твоё дело, - складывая руки на груди, сухо ответила Юнджин, пряча взгляд.       Чимин не лез, сжираемый беспокойством изнутри. Он только порывался через некоторое время спросить снова или сделать хоть что-нибудь, лишь бы понять, что происходит. Но всё снова решил случай.       Звонок в дверь поздно вечером оторвал Чимина от стирки выцветшей футболки после тренировки. Вещь с громким плеском упала в раковину, Пак же поспешил открыть дверь, вытерев мокрые ладони о фланелевые штаны. На пороге стояла Юнджин - вся опухшая и в слезах - на руках, внезапно открытых, уродливо расцветали лиловые синяки с желтоватыми прожилками.       - Я-я... я больше так не могу, Чи-и-мин-а, - всхлипнув шепчет девушка, - однажд-жды... он просто уб-уб... Убьёт меня...       Юнджин пропахла дешёвым пойлом и слегка пошатывалась, с трудом удерживаясь на ногах, в руке болталась недопитая бутылка с чем-то мутным на самом дне.       - Не стой на пороге, - тихо произнес Чимин, отведя взгляд.       Он поднял её на руки, не дожидаясь инициативы, и понёс в ванную, захлопнув входную дверь ногой. Юнджин тихо всхлипывала, уложив голову ему на плечо.       - Алкоголь где взяла? - сухо спросил Чимин, бережно раздевая стоящую в ванной Юнджин.       - У дяди стащила, - прошептала девушка, не в силах перестать дрожать, - от него не убудет.       Чимин аккуратно усадил её, включая кран и настраивая теплую воду. Слёзы скатывались по белым щекам Юнджин, она вся сжалась прижимая ноги к голой груди.       - Я сирота, - тихо начала говорить она, едва Чимин вернулся с кухни с чашкой горячего чая.       Пак выключил воду и напоил девушку, прежде чем устало опустился на пол, прижимаясь щекой к бортику ванной.       - Родители погибли, их машина сбила, - хриплый голос Юнджин звучал оглушительно в тишине квартиры, - меня отдали дяде...       Девушка на время замолчала, пряча голову в коленках, плечи сотрясались от безумного смеха.       - Я, дура такая, думала: "Счастье какое, Юнджин-а, ты не попадёшь в детский дом", - горькая улыбка, - я, конечно, не в курсе, как там всё устроено, но думаю, мне едва ли было бы там хуже... Сначала всё было в порядке. Просто мы были тогда под наблюдением опеки, это я уже потом поняла, - усмешка и снова молчание.       Юнджин выпрямила ноги и погрузилась в воду так, что снаружи только лицо осталось. Чимин развернулся немного, укладывая голову на бортик так, что взгляд упирался в потолок.       - А потом он начал пить, - продолжила Юнджин, - раз в неделю, два... - шепотом, - а потом каждый, чертов день... Если бы он был тихой пьяницей, да я молчала бы в тряпочку, - отчаянно произносит девушка, - в конце концов, я достаточно самостоятельна, чтобы не тревожить его. Но он... Как только он выпьет, то перестаёт контролировать агрессию. Он всё кричит на меня, что, мол, "это из-за тебя сестра мертва, мать угробила и радуешься", а потом начинает бить, приговаривая, что это урок мне такой... - ком в горле уже невозможно проглотить, - что я потом спасибо ещё скажу... - хрипит Юнджин, слёзы скатываются ей в уши.       Они лежат молча, обдумывая каждый своё. Чимин тяжело вздыхает, поворачиваясь на бок.       - Теперь ты будешь жить у меня, ладно? - Пак тонет в чужих печальных глазах, - пожалуйста, оставайся...       В ту ночь они так и не заснули. Чимин, не уставая, уговаривал Юнджин оставаться у него навсегда. А девушка закусывала уголок подушки и боялась сказать "да". Лишь ближе к утру слезы высохли, и ей стало абсолютно наплевать. Она согласилась и в тот же день забрала все свои вещи, получив от дяди напоследок разбитую губу. Как и ожидалось, он не стал уговаривать ее остаться. Ему было на-пле-вать.       А Юнджин устроилось на вечернюю подработку в кафе неподалеку и расцвела за пару месяцев. Ей все ещё было тяжело и больно, но её щёчки стали пухлее, губы алее, а взгляд ярче и уверенней. С тела сошли абсолютно все следы, и Юнджин, с поддержкой Чимина, стала носить ажурные платья, так хорошо сидящие на ее точеной фигуре.       Она была в жизни Чимина главной опорой и поддержкой. Освещала день своей улыбкой, а он отбивал у парней охоту приставать, когда сама она терялась, забывая о том, куда правильно бить, как учил ее Пак. Однако и от этих парней была польза: их разбитые мордашки шли в счёт авторитета Чимина.       Он все ещё носил Юнджин на спине, когда видел, как она уставала от занятий физкультурой после длительного периода недоедания, ведь учителю было глубоко фиолетово, насколько сильно она выматывалась на занятии. А дома Юнджин помогала Чимину не сдаваться.       Она знала, что ему тяжело. Знала, что он хочет бросить всё. Что он устал быть идеальным парнем: горячим красавчиком в школе, одаренным учеником на уроках и дополнительных занятиях, а потом ещё до последнего вздоха, чуть ли не до обморока тренироваться в компании. Чимин устал притворяться всесильным, но никогда не покажет этого. А ей и не нужно, она знает его слишком хорошо.       - Ну не кисни, Чимин-а, - когда он приходил домой и обессиленно падал на кровать, то непременно устраивал голову ей на коленки, вслушиваясь в слова поддержки, - это ведь твоя мечта, ты обязательно справишься, просто нужно постоянно пытаться. Раз за разом, снова и снова...       Юнджин вплетала пальцы в чужие волосы, перебирая выгоревшие на солнце пряди.       - Представь, как круто ты будешь смотреться участником группы или соло айдолом, м? - тихий девичий голос с воодушевлением рисовал красивую картинку, - Айщщ, не забудешь ли ты свою неприметную девушку? - смеялась приглушённо Юнджин.       А он засыпал под звук ее смеха и искренне недоумевал, как она могла называть себя неприметной серой мышкой, когда ей скорее подошло бы определение - "необыкновенный цветок".       - Чего ты там копаешься? – вырывает Чимина из воспоминаний возмущенный возглас Юнджин, заставляя Пака дернуть головой и ещё раз с улыбкой уставиться на подарок, приготовленный специально для неё.        В простом пакете лежали духи, что так подходил его Юнджин-и - они сочетали в себе экстракты ландыша и нероли, затем шли ноты розы и жасмина с какими-то растениями, напоминающими ландыш, а завершалось все ванилью и ветивером (ароматной злаковой травой). Этот запах сразу залез Чимину под кожу, заставляя его вспомнить, как он переутомленный тычется вечером в молочную шею девушки, судорожно втягивая чужой аромат, который успокаивает как нельзя лучше.       - Уже иду, - кричит парень в ответ.       Как хорошо, что деньги, которые посылали ему родители он заранее откладывал на подарок. А питаться приходилось для экономии в школьной столовой, но это того стоило. К тому же, кормили там вкусно.       - Я, э-э... Тут, в общем, - едва Чимин заходит на кухню, сразу видит Юнджин.       Девушка мнётся и держит свои руки за спиной, а щёки ее лихорадочно краснеют.       - У... у нас ведь с тобой сегодня праздник и-и… вот! – она протягивает Чимину увесистый свёрток белой бумаги, аккуратно перетянутый бечёвкой.       - Очень информативно, - с ехидной улыбкой до ушей тянет Пак, но уже протягивает и свой пакет, передавая его в чужие руки, прежде чем сам он примется разворачивать полученный подарок.       Чимин разворачивает бумагу и замирает, с восторгом осматривая содержимое пакета. Внутри лежит огромная серая толстовка с цветными вставками, на горлышке ручным швом пришит кусочек ленточки - словно бирка - а на нём красуется сделанная рукой Юнджин надпись: «yoonjin for 17 y.o. minnie». Пак осматривает поближе вставки на рукавах и возле горла из гладкой и приятной на ощупь ткани с цветочным принтом.       Чимин кладёт толстовку на стол и смотрит на дно бумажного свёртка - там осталась коробка. Он открывает её и видит там то самое шоколадное печенье, которое обожает ещё с того раза, как Юнджин испекла его на рождество.       - Тебе… тебе не нравится? – спрашивает девушка, пытаясь разгадать реакцию Чимина, свой подарок она пока не отвкрывает, - я старалась, но если не нравится, то ты говори, я ведь не слишком-то хорошая швея, да и кулинар из меня так себе...       - Это сшила ты? – сиплым голосом перебивает Чимин.       - Ага, - девушка с интересом следит за эмоциями на чужом лице.       - Невероятно... Юнджин-и, это лучший подарок, невероятно, - Чимин кружит вскрикнувшую девушку на руках и нежно-нежно целует в обветренные губы.       - Я и не думала, что тебе так понравится, - смущённо улыбается девушка, отводя взгляд.       Она тоже аккуратно раскрывает пакет и вытаскивает на свет коробочку с духами. Заинтересованно осмотрев упаковку, девушка осторожно пшикает из флакона себе на запястье, растирая немного. Она подносит руку к носу, вдыхая новый аромат.       - Они пахнут так знакомо... - тихо тянет она, - словно сочетание порошка, которым я свою одежду стираю, моим любимым чаем и мылом, - удивлённо изрекает она.        - Именно, - улыбается Чимин, - я как почувствовал этот аромат, так сразу и понял, что они как будто созданы для тебя. Пахнут тобой...       Затем они налили себе тот самый ароматный чай, что на днях занесла им хозяйка квартиры и умяли свежее печенье, нежась в объятьях друг друга под новую дораму (запущенную на старом ноутбуке Пака), что совсем недавно появилась в сети. Оба уже клевали носом, когда Юнджин вдруг повернулась и произнесла:       - Чимин-а, пообещай мне, пожалуйста, что не будешь сдаваться и будешь счастлив, - она, чуть помедлив, добавиляет шепотом, - ради меня, м? Пообещай, что продолжишь стараться, пока не дебютируешь... не смотря ни на что.       - Юн-и, ты чего? – он нежно гладит её по щеке, стирая солёную дорожку, - я обещаю, конечно, обещаю, - ее лицо снова освещает чудесная улыбка, - только дебют это не то, что…       - Чимин-а, я давно знаю, что это именно то, что тебе нужно, понимаешь? - она переворачивается на живот, поудобнее устраиваясь на его груди, - знаю, что ты ненавидишь математику и физику на самом деле, - Юнджин ловит растерянный взгляд Чимина, тепло улыбаясь, - возможно пока ты сам этого не понял, но я всё равно вижу, как ты горишь, когда говоришь о дебюте, - она поглаживает его волосы ладонью, - я вижу твои движения, идеальные, точные и выверенные, я слышу, как ты поешь в душе, - хриплый смешок невольно вырывается из ее груди, но девушка продолжает, вновь посерьезнев, - так что, пожалуйста, подумай и не забывай - ты пообещал, - девушка протяжно зевает и, устроившись поудобнее, засыпает, тихо посасывая в чужую шею.       Чимин ещё долго размышляет над её словами.       Утро. Солнечные лучи проворно пробиваются в комнату сквозь неплотно закрытые шторы и ползут по постели, добираясь до лица. Юнджин морщится, переворачиваясь на другой бок, а затем резко садится в постели.       - Мин-а, мы проспали, сейчас просто опаздываем! – девушка треплет парня по плечу и вскакивает с кровати, впопыхах пытаясь собраться.       - Юнджин-а, - лениво тянет Чимин, откидывая одеяло, - сегодня воскресенье! - хриплый смех заполняет спальню.       - Воскресенье? – девушка застывает с зубной щеткой во рту, хмурясь в непонимании, - воскресенье... - ладонь быстро хлопает по лбу.       - Раз уж мы всё равно встали, может сходим куда-нибудь? – улыбается Чимин.       - Давай в парк? – тут же подкидывает идею Юнджин, - я всегда хотела покормить там уточек, - мечтательно улыбается она, пока на пол летит капля зубной пасты.       - Покормим, - смеясь отвечает Пак.       Сборы не заняли слишком много времени. Учитывая ранний подъем, погода для прогулки была самая подходящая - на улице пока не стоял зной.       Одинокий киоск с мороженым так и притягивал взгляд, так что Чимин и Юнджин решили потратить немного денег, купив на двоих огромный пломбир в рожке. Продавец ларька, страдающий бессонницей, так обрадовался ранним покупателям, что сделал небольшую скидку и добавил маленький шарик клубничного мороженого.       Быстро расправившись со всеми шариками, они со смехом поделили вафельный стаканчик и, выкинув салфетку, двинулись дальше по направлению к парку.       - Эй! Да ты соблазняешь меня! – шутливо воскликнул Чимин.       Юнджин застыла с пальцами во рту. На самом деле, она просто испачкалась в сладком пломбире. Девушка с тихим чмоком вытащила уже чистенькие пальцы и протёрла их ещё раз салфеткой из сумочки.       - Вовсе нет, - рассмеялась она, - Это было лишь из-за мороженого, извращенец Пак Чимин!       Юноша покачал головой и улыбнулся, предусмотрительно взяв Юнджин за руку. Им предстояло перейти дорогу, так что он посмотрел в обе стороны, не обращая внимания на закатывающую глаза девушку. Убедившись, что машин нет, он продолжил шутливо спорить, переходя дорогу.       Всё дальнейшее случилось слишком быстро.       Визг тормозов и чёрная хонда вылетает из-за угла, несясь прямо на них с неумолимой скоростью. Тормозной путь слишком большой. Юнджин, словно в замедленной съёмке поворачивает голову, зажмуриваясь от слепящих фар, она не может пошевелиться, тело словно окоченело. Чимин дёргает её к себе за руку, едва истошный крик приводит его в себя, но не успевает. Его задевает краем бампера и проносит немного вперёд, когда Юнджин отшвыривает совсем далеко.       Последнее, что Чимин замечает краем уплывающего сознания - это отвратительное бордовое пятно расплывающееся по цветочному платью и запачканые кровью каштановые локоны.

***

Пи-ик. Пи-ик.       - Пациент Пак Чимин... - доносится словно сквозь толщу воды.