Путь не всегда так сложен.

      Глаза, казалось, весили не менее десяти тонн, а противный пиликающий звук какого-то аппарата буквально проникал под кожу, заставляя голову трещать. Тело казалось вообще отсутствовало. В том плане, что Чимин его не чувствовал.       «Нужно открыть глаза и понять где я, - пронеслось в голове, - я ничего не помню, вот блин, я же не бухаю, вроде, тогда почему голова хочет куда-то пойти? Черт, что ж так хреново-то?»       Глаза медленно распахнулись, чтобы тут же зажмуриться. Это было ужасно! Ему что, грузовик песка в веки засыпали?       Вторая попытка была удачней. Парень сильно щурился, превращая очи свои в узенькие щелочки, напоминающие полумесяцы.       Итак. Потолок белый. Уже неплохо. Слезящимися глазами Пак оглядел помещение. Это больница, без сомнений. В палате находились: кровать, на удивление – мягкая, странные аппараты, окно рядом с кроватью, кушетка у стены сбоку, капельницы, да и собственно всё. А, нет, ещё молодой человек в очках: - О, замечательно, вы очнулись, - тут он посмотрел в свою папку, что держал в руках, - господин Пак, если не ошибаюсь? – он посмотрел на Чимина поверх очков, сдвинутых к краю носа, усыпанного веснушками. - Да, - это его голос? Почему он смахивает на шелест листьев? – П-пак Чи-Чимин. - Итак, у меня не столь много времени, как вы могли догадаться, - строгим голосом произнёс, по всей видимости, врач, - поэтому я буду краток и прямолинеен. Вы попали под машину вместе со своей спутницей. Сейчас у вас закрытый перелом правой ноги и открытый левой руки. Небольшое, я бы даже сказал совершенно несерьёзное, сотрясение головного мозга. Предупреждая ваш возможный вопрос, - Пак захлопнул рот, продолжая впитывать каждое слово мужчины, - сейчас вы под завязку накачены обезболивающими, из-за этого боли не чувствуете. Вам необходимо будет провести в больнице около недели, посещая процедуры и психолога, только после этого мы сможем отпустить вас домой. Рецепт лекарств, что следует принимать после выписки я уже положил вам на тумбочку рядом с таблетками, что выпить нужно будет сейчас, - он перевёл дыхание, - так, основное я рассказал, если у вас остались вопросы, то лучше их задать прямо сейчас и побыстрее.       Вопрос у Пака был. Всего один. И он не был так уж уверен, что хочет знать на него ответ, но всё же, болезненно откашлявшись, спрашивает: - Где Мин Юниа? – с замиранием сердца хрипит он, надеясь на ответ, что ему понравится. - Девушка, которую сбили вместе с вами, - доктор почему-то потупил взгляд , прервавшись, но вот он вскидывает голову и произносит, откашлявшись, - она… она скончалась на месте, ещё до приезда скорой помощи, - прищурившись произносит доктор, а затем, виновато вздохнув, прощается, - мои соболезнования, господин Пак, я бы остался подольше, но, к сожалению, работа.       А внутри Чимина что-то оборвалось.       Он не обращает внимание на доктора, что, крутанувшись на пятках, скрылся уже за дверью. Ему плевать. Он чувствует, как слёзы стекают с его лица, а подушка становится мокрой прямо за его ушами.       Ему плевать. Он смотрит в потолок, не замечая, что истерика душит его, а слёзы, кои Пак свету показывал очень редко, стекают неприятно не только на подушку, но и в уши.       Ему плевать. Он не замечает, как за окном стемнело, продолжая пялиться в потолок.       Ему плевать. Как же ему сейчас на всё наплевать. Даже на то, что действие обезболивающих, похоже, кончилось, заставляя тело Пака скручиваться от боли. Таблетка, что должна была быть выпита ещё давно, покоится на тумбочке. О Боже, как ему сейчас плохо. Осознание накрывает постепенно, заглушая физическую боль, рвущейся на части душой.       Ему сейчас плевать на всё. На истерику. На боль. На жизнь. Какой в ней смысл теперь? Юни была его солнечной девочкой, его цветком. Она была той единственной, что нуждалась в нём, что принимала его глупую заботу, что стала рядом с ним такой смелой. Сбежала для него, заставив себя сделать это ради своей жизни.       В палату один раз заходила медсестра, на которую Чимин обратил ровно никакого внимания. Она подошла что-то вколола ему в капельницу. И молча ушла.       Где-то через час Пак забылся тревожным сном, упал в лапы кошмаров. Видимо, в капельнице было снотворное, да?       Прошло две недели. Пак жил только потому, что покончить со своей жизнью ему в больнице не дадут, отправив куда-нибудь в психушку, на прощание платочком помахав. Сегодня его должны были выпустить, ещё через неделю снять гипс. За всё время, что он ходил в столовую, что он ходил на процедуры, он заставлял себя думать обо всём чём угодно, кроме аварии. Потому что это было невыносимо. За всё время он ни разу не посетил психолога. И сейчас, как ни странно, он шёл именно к нему. Перед выпиской необходимо получить у него справку. Он порядком нервничал, не зная, чего ожидать от этого визита.       Он неловко толкнул дверь здоровой ногой, входя в кабинет, выполненный в светлых кофейных тонах. Посреди интерьера стоял чёрный диван. Пак удивленно вскинул брови. - Милочка, вы, наконец, принесли мне кофе – напиток богов? - Нет, - Чимин нервно усмехнулся, - но, знаете, я не то, чтобы милочка… - А, - донеслось из глубин скрытого за другой дверью кабинета, - неужели это вы? Чемпион по забегам от психолога, - проговорил глубокий и на удивление приятный голос, приближаясь к приоткрытой двери. - Ну, можно сказать и так, конечно, - нехотя согласился Пак. - И что же послужило тому причиной? Присаживайтесь, не стесняйтесь, - мужчина указал парню на диван. - Я не один попал в аварию, - внезапно признался он, помрачнев. - Интересно, однако, продолжайте, - нелепо всплеснул руками мужчина, что напоминал Чимину Безумного Шляпника из всем известной истории. - Она умерла, - сдерживая слёзы, сдавленно произнес парень. - Ещё интереснее, она была важна вам, не так ли? - Она была смыслом моей жизни. - Тогда почему вы ещё живы? – с интересом уставился он на Пака. - М, что? – опешил он, не зная, как реагировать на неадекватного доктора, - да я в общем-то ненадолго, - ляпнул он, не сдержавшись. - Агааа, я понял, голубчик, ваш диагноз – депрессия! – радостно воскликнул он, - я отпущу вас только если вы кое-что мне пообещаете, - заговорщицки прошептал он. - Что? - Я так и знал, что вы согласитесь! Вы непременно должны зарегистрироваться в какой-нибудь анонимной соцсети, присоединившись к группе таких же как и вы! - Ээээ, - протянул Пак, не зная как на это реагировать и борясь с желанием покрутить пальцем у виска, - я верно, не вполне вас понял… - Вы всё поняли верно, - отмахнулся псих…олог, - с вас, к слову фотоотчет на этот номер сегодня же, - он сунул парню в руки свою визитку, - вы же хотите получить от меня справку, верно? - Ладно, - и Чимин сдался.       Этим же вечером он зарегистрировался в анонимном чате. Он решил не тратить время на поиски беседы, а присоединиться к первой попавшейся, что выпадала на запрос: «Депрессия». Он не знал, почему делал это, но нажал на кнопку присоединиться, не забыв отправить фотографию о вступлении в беседу на номер с визитки.

Чат «The BADDEST TIME SPEAK to»

UNW.W.H. добавил(а) в чат пользователя MY17 UNW.W.H. : добро пожаловать в пристанище депрессии YourDEATH: нахрена? Hopeless: видать у парня тоже депрессия YourDEATH: мне плевать YourDEATH: нас тут и так дохрена как бы CHERV: не злись на него Khokie: он всегда такой Thunder: А вообще да Thunder: Если кратко Thunder: То у всех нас здесь есть общий диагноз – депрессия Thunder: Так-то MY17: Ооо MY17: Я не знал (наглая ложь) MY17: У меня тоже депрессия. Я в общем-то здесь только для того, чтобы в психушку не загреметь и справку об адекватности получить. Thunder: Ну, с адекватностью здесь плохо, сразу скажу, так что не знаю, как тебе поможет чат таких же больных? YourDEATH: Разве что только побыстрее с собой покончить Thunder: Но тогда что за психолог такой? YourDEATH: К слову, если ты собрался с собой покончить лучше вали, слабак UNW.W.H. : Эй, Смерть, бля, полегче YourDEATH: С фига ли, если он в депрессии и не собирается бороться, то пусть лучше сразу валит, мы боремся! UNW.W.H. : Не всем так уж легко отбросить эту мысль. YourDEATH: Да ладно, бля, серьёзно, а я как будто не такой зараженный?! Я хотя бы понимаю, что жизнь даётся одна не для того чтобы в один прекрасный момент скинуться с высотки Hopeless: Спокойно! Пусть он сам разберётся, но ты прав в одном, если твой смысл жизни утерян безвозвратно, то лучше будет, если ты из беседы выйдешь, пока мы не привязались к тебе… Hopeless: Прости.       Чимин долго смотрел на эти сообщения. Потому что в первые пять секунд, как их прочёл хотел и правда выйти, а потом вдруг передумал. Потому что в голове набатом звучало: «Запомни, ты пообещал мне, что будешь счастлив и что не сдашься пока не дебютируешь, ага?» . Голос Юни заставил Чимина вспомнить, что он должен жить, хотя бы ради неё, ради обещания, ради себя. И он твёрдо печатает в чат. MY17: Я не уйду. Буду бороться.