Путь не всегда так сложен.

Agust D - Honsool Seori - I wanna cry

      Лампа на потолке мигает, и, кажется, с неё даже капает что-то липкое. Чимин слегка морщит нос и отводит взгляд, из-под чёлки оглядывая зеркало перед собой. Там отражаются нестройные ряды жмущихся друг к другу трейни, среди которых особенно выделяется стайка хрупких девушек, что держатся молодцом.       Пак вглядывается в заметно уменьшившиеся за два месяца группы трейни. Веки тяжелеют, и Чимин почти проваливается в полудрему, когда дверь хлопает, и он вздрагивает, стряхивая свою голову с плеча рядом стоящего Сокджина.       - Все в сборе? - хореографу, конечно, не требуется ответ.       Он сразу переходит к быстрой перекличке, сведя брови к переносице. Как только все отмечены и выстроены в более-менее стройные ряды, мужчина присаживается к спортивной сумке, начиная говорить.       - Напоминаю, что до подведения итогов осталось совсем немного времени. У вас будет два прослушивания. Первое - и индивидуальное, и по группам, по итогам которого выведут рейтинг трейни, по мере близости результата к составу дебютной группы. Затем, группа, в которую вас сейчас определили, либо изменится, в зависимости от рейтинга или командного звучания, либо состав останется прежним и тогда вас будет ждать итоговое прослушивание, для которого вам придется поработать как следует, ибо по его результатам, с небольшим влиянием первого "экзамена" будет сформирован рейтинговый список для дебютной группы. Всем все ясно? - мужчина бросает короткий взгляд из-под бровей, отрываясь от перебирания инвентаря в сумке.       Нестройный хор голосов выдаёт удовлетворительное: "да, учитель", и хореограф кивает сам себе, выпрямляясь.       - Сейчас будет взвешивание, затем приступим к общей тренировке, разучим новую связку, сдадите старые, какие ещё не соизволили сдать, затем разобьётесь на группы и будете тренировать свою хореографию, я буду ходить от группы к группе, посмотрю, что вы наворотили, - мужчина вздыхает и, не дожидаясь ответа, вытаскивает весы поближе к ребятам, красноречиво указывая на них полноватой рукой.       Чимина тошнит от взвешиваний, его вес слишком сильно колеблется и, кажется, зависит даже от чиха. Так что Пак не может быть уверен в том, что если вчера он вписывался в норму, то же самое будет и сегодня.       Для него не становится удивлением, когда:       - Вы вообще собираетесь дебютировать? Если да, то соизвольте сделать такую малость, и закройте рот хотя бы на один вечер! Или кто-то насильно заставляет вас есть?! - хореограф недоволен цифрами, это довольно обычное дело, но трейни сжимаются, когда он начинает перечислять, - Пак Черин - худеть, Ким Минсок - близко к норме, но ещё немного...       Он всё продолжает называть имена трейни, но вроде список уже подходит к концу.       - ... Пак Чимин - худеть, Мин Юнги - ровно норма, ещё немного и будешь худеть, Ким Сокджин - близко к норме, но все ещё худеть.       Чимин слегка дёргается, бросая из-под чёлки слегка размытый взгляд на товарещей по команде. Юнги стоит бессмысленно глядя на свои ободранные пальцы, тогда как Сокджин чуть качает головой и немного хмурится, принимая к сведению чужие слова.       Чимин трёт пальцами сонные глаза, пытаясь сосредоточиться на словах хореографа, который уже подходит к колонке, чтобы включить музыку.       Мелодия резко наполняет холодный зал, и он немного дёргается, отсчитывая такты до начала связки.       Около часа занятия всё идёт относительно неплохо, хотя движения Чимина немного хаотичны и судорожны. Но, несмотря ни на что, Пак трепетно любит танцевать. Пусть тяжело и иногда невыносимо, он любит это ощущение ритма и свободы.       Однако, в конце концов, его мысли оказываются забитыми только отвесом. Как он мог так набрать? Он ведь совсем недавно взвешивался, и его показатели были даже чуть ниже нормы. Не может же быть такое, что в тот единственный раз, когда Юнги-хен плотно накормил его, он набрал так много?...       - Пак! - пытается перекричать басы хореограф, и Чимин сбивается, ломая общую синхронность.       Щеки заливаются лихорадочным румянцем, и Чимин падает на колени, кланяясь в извинении перед учителем и остальными трейни. Всё-таки, он сбивается не в первый раз.       - Вставай, - бормочет мужчина, кажется, смущённый этим порывистым извинением, - будь внимательнее, пожалуйста.       Чимин кивает несколько раз, ловя в отражении пару сочуствующих взглядов, и поднимается, потирая ушибленные ладони, низко опустив голову.       - Прекрати так много думать, - слышит Чимин шепелявый голос за спиной, пока хореограф отвлёкся на ошибки других трейни, - иначе нам придется танцевать снова и снова.       Чимин вскидывает виноватый взгляд, сталкиваясь в отражении со спокойными омутами чужих глаз. Он немного заторможенно кивает Юнги, когда тот склоняет свою вихрастую макушку к плечу, трясет головой, отгоняя наваждение, когда чей-то рэп снова заполняет тишину помещения.       Чимин занимается танцами в академии и немного увлекается балетом, так что ему всё ещё сложно даются резкие движения, требующие полной концентрации, помимо контроля тела.       В его голове раздаётся эхом: "раз и, два и, три и, четыре и..." Он сосредоточено выбрасывает руки вверх, по зеркалу ориентируясь на движения Чонгука рядом, сосредоточенно закусившего пухлую губу. Так он может быть уверен в синхронности, ведь несмотря на юный возраст, Чонгук упорный и танцует немного резко, но точно и выверенно. Чимин двигает плечами, сжимая свои небольшие ладони в кулаки, затем следует хлопок в ладони (он раздаётся лишь раз, настолько синхронно работают трейни), а потом он старательно уходит в выпад, игнорируя зарождающуюся боль в ноге и лёгкий тремор перетруженных мышц, буквально кипящих от скопившейся молочной кислоты. Он ни на секунду не прекращает счёт в своей голове.       Движения немного цикличны, так что дальше дело идёт чуть проще и, когда песня подходит к концу, хореограф показывает руками крест и жмёт на кнопку проигрывателя. Мелодия послушно затихает.       - Достаточно, - мужчина кивает сам себе и уходит вдаль зала, по всей видимости с намерением разъяснить ошибки, - делимся на группы, - бросает он.       Чимин благодарно опирается подбородком о плечо Хосока, приводя тяжёлое дыхание в норму. Он прикрывает в наслаждении глаза, когда его взмокший лоб овевает прохладным воздухом от частых взмахов больших ладоней Чона.       - Спасибо, - пыхтит он, получая поглаживания от старшего по голове.       Колени всё ещё противно дрожат, так что он пользуется милосердием Хосока по полной, не собираясь отходить от него до тех пор, пока они не начнут снова практиковаться. Чимин медленно приоткрывает глаза, лениво осматривая окружение, невольно выискивая взглядом...       - Тебе не нужно принять таблетки? - низко раздаётся прямо у уха.       - Юнги! - тихо ахает Пак, чувствуя как его сердце отбивает, очевидно, нехарактерно быстрый темп - может шестнадцатые или, скорее всего, тридцать вторые , - нельзя так пугать!       Мин флегматично пожимает плечами, несомненно, не чувствуя за собой какой-либо вины. Он вопросительно вскидывает бровь, не отводя взгляд, и Чимин вспоминает про вопрос.       - Позже, - Пак качает головой, - если я приму обезбол уже сейчас, его действия не хватит надолго, а я пока не хочу подсесть на таблетки и заработать что-то вроде язвы желудка, когда риск и так высок...       Юнги едва уловимо хмурися, но отступает к зеркалу, отрабатывая один элемент из связки, сдачу которой он пропустил из-за своего плеча.       - Чонгук-а, - язык Тэхёна еле шевелится, он почти перестал спать, стараясь совмещать дедлайны в компании и сложное положение в школе, - помоги, пожалуйста...       Он не договаривает и подзывает друга рукой, сидя на холодном полу.       - Что такое, хён? - тихо спрашивает Чонгук, внимательно глядя на него большими глазами, трогательно напоминающими оленьи.       - Я хотел, - Ким закрывает глаза всего на пару мгновений.       Но этого хватает для того, чтобы он задремал и начал заваливаться вперёд. Чонгук плюхается на пол в позу лотоса и бережно подхватывает своего хёна подмышки, укладывая его гудящую голову себе на колени.       - Хэй, с ним всё в порядке? - Суун осторожно присаживается рядом, немного ероша волосы Чона.       - Да, хён, вполне, - тихо отвечает Чонгук, - он очень сильно устает, но это не обморок Тэ-хён спит сейчас.       Ли слегка ёжится, когда видит измученное лицо Кима. Тени под глазами выглядят устрашающе при ужасном освещении танцевального зала, и Суун передергивает плечами, осторожно убирая с глаз волосы, мешающие Тэхёну.       - Он выглядит не очень хорошо, нам следует позаботиться о нём, - тяжело вздыхает Суун.       - Так и есть, - бормочет Чонгук, кивая, - сегодня нужно будет заставить его лечь в одиннадцать.       Он следит за осторожными движениями ладони старшего, заставляя себя прекратить дергать ногой.       - Не хмурься, Гук-а, - мягко улыбается Ли, разглаживая пальцем складку меж густых бровей Чона, - он и не с таким справлялся. Все мы.       - Но я переживаю, - вздыхает Чонгук, слегка дуя губы.       Суун чуть приобнимает младшего за плечо, потрепав по макушке.       - Он тоже переживал, когда ты отрубился во время обеда, - тихо смеётся Ли, - ты почти ни на что не реагировал, и нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы понять, что ты просто уснул.       - Хён! - Чонгук не находит, что возразить, так что он немного супится, запуская пальцы в патлатые вихры Кима.       Когда становится ясно, что Тэхён в относительном порядке, Суун встаёт, похлопав Чонгука по спине, и отходит поговорить с Юнги. Но, стоит хёну скрыться из поля зрения младшего, как рядом появляется Намджун, мягко треплющий его по волосам.       - Вставайте, парни, наша очередь скоро, неплохо было бы повторить связки для Хосока, - он с лёгким беспокойство и странной нежностью оглядывает Тэхёна и Чонгука, дожидаясь от последнего кивка.       - Намджун, - Ким отходит, как только Юнги зовёт его к себе.       У Чонгука не остаётся иного выбора, кроме как разбудить Тэхёна. Он жуёт нижнюю губу, сводя брови к переносице.       - Хён, - он слегка тормошит Кима за плечи, - вставай, хён, больше нельзя спать.       Ким хрипло стонет, прогоняя остатки сна и мурашки по спине Чонгука, и осторожно открывает глаза. Тэхён вяло улыбается нависшему над ним Чонгуку с застывшим беспокойством в хмуром взгляде.       - Я заснул, да? - Чон немного расслабляется, мягко кивая Киму, - как жаль, прости Чонгук-а!       Тэхён резко выпрямляется, и Чонгук тихо смеётся, когда Ким хватается за его плечи от головокружения.       - Не так быстро, Хён, - улыбается Чонгук, закусив губу, - все в порядке, по крайней мере, после небольшого сна тебе будет проще сконцентрироваться на танце, - хитро щурится Чонгук, и Тэхён, не жалея силы хлопает его по плечу.       - Да я всегда сосредоточен! - обиженно хмурится Ким - конечно, вовсе не серьёзно - и помогает Чонгуку подняться с пола.       - Как скажешь, хён! - весело соглашается Чон.

***

      Намджун собирается зайти в студию, чтобы поработать с Юнги и Хосоком сейчас, когда они довольно успешно сдали промежуточную проверку хореографии для прослушивания.       Подготовка песни тоже уже потихоньку подходит к логическому заключению, что не может не поселить в груди Кима легкое удовлетворение от того, как все участники его команды работают так слаженно.       - ... Смотри, куда прешь, окей? - Намджун улавливает голос Хончоля в коридоре за поворотом и невольно останавливается.       - Прости, ладно? - Киму приходится напрячься, чтобы услышать тихий голос Сокджина.       Он уже собирается завернуть и пойти дальше, заодно позвав и старшего с собой в студию, когда слышит:       - Не рано ли ты голову задрал? - с губ старшего, кажется, срывается сдавленное: "пусти", - конечно, всем и так понятно, что смазливая мордашка и чертовски пухлые губы - бесплатный пропуск в группу для такого как ты, но уважай других. Тех, кто работает в отличие от тебя, окей? - шипит Хончоль.       Это уже за гранью. Намджун хмурится, заворачивая за угол.       - Отпусти его руку, - сталь в голосе Кима не оставляет простора для фантазии, и Хончоль, похоже, не настроен на поиск приключений, так что он демонстративно выпускает из крепкой хватки запястье Сокджина.       Чон складывает руки на груди, пока Ким с тихим шипением растирает покрасневшую кожу.       - Очень по-взрослому, конечно, - саркастично бубнит старший, не прерываясь. Намджун отворачивается от Чона, быстро осматривая Сокджина.       - Ты в порядке, хён? - мягко интересуется Намджун, получая в ответ кивок, и Хончоль морщится от лёгкого презрения.       Ким переводит взгляд на Айрона и лицо его несколько мрачнеет.       - А кто работает, позволь спросить? - жёстко интересуется Намджун, - ты? Для того чтобы получить денег на очередную дозу? Возможно, раньше всё было по-другому и ты рвался в бой, но сейчас что?... - Ким вскидывает бровь, не получая ответа, - насколько я могу судить, Сокджин-хен ежедневно работает над собой. Не на словах, а пропадая в студии то с Юнги, то с преподавателем вокала.       Намджун сводит брови к переносице, не позволяя вставить Хончолю хоть слово.       - А потом заканчивается это всё долбежкой хореографии с Хосоком посреди комнаты ночью, когда пора спать, чтобы хватало сил уже через несколько часов снова встать с постели; или с Чимином и Чонгуком в студии, из которой все трое, иногда и с Тэхёном вместе, возвращаются под утро. А утром он исправно ходит на пары, вкалывая на перерывах, когда сидит в библиотеке над домашними, потому что знает, что потом времени у него будет. Так скажи теперь, кто не работает? Он?       Уши Сокджина краснеют, и он чувствует себя одновременно униженным, как будто он не может постоять за себя сам, и благодарным, что хотя бы кто-то видит его кропотливый труд изо дня в грёбаный день.       - Ты снова на чужой стороне, - хмуро вставляет Хончоль, будто бы пропустив суть слов мимо ушей, - я думал, ты мне друг, это не так, Намджун?       Ким смотрит в чужие глаза, не отвечая ничего. Его брови хмурятся все больше, но он молчит, продолжая смотреть в расширенные, в очередной раз, зрачки. Апатия и разочарование накатывают волнами, плечи Намджуна невольно ссутултваются. Он с досадой качает головой. Друг? А Чон ему друг? Полез в драку с ним из-за намджуновых денег, которые тот не дал на очередную дозу. Слёзно извинялся, правда, потом, молвя, что не знал, что на него нашло. Зато Намджун прекрасно знал. Блядские наркотики, изменяющие его сознание день ото дня. И с каждой дозой всё меньше шанс, что он слезет с этой, иронично, иглы в какой-нибудь прекрасный день.       - Ясно всё, - заключает Хончоль после чужого молчания и проходит мимо, сильно задевая застывшего Намджуна плечом.       - Ты в порядке? - тихо спршивает Сокджин, заглядывая в чужие глаза.       Старший осторожно вскидывает подбородок Намджуна длинными пальцами, свободной рукой даря объятия за широкие плечи. Младший не слышит слов, он смотрит в теплые карие глаза, так разительно отличающиеся от холода чёрных зрачков Хончоля.       - Пойдём в студию, хён, - хрипло просит младший, пытаясь проглотить тугой ком разочарования и бессилия, застрявший в горле, - он снова...       Намджун не договаривает, но Сокджин и не требует, он осторожно тянет младшего за большую ладонь дальше по коридору.       - Мне только надо будет зайти кое-куда, и я потом подойду, хорошо? - он мягко улыбается, оборачиваясь к Киму, - ты собери, пожалуйста, ещё ребят из нашей команды, если сможешь.       - Конечно, Хён, - Намджун немного отстранённо кивает, но Сокджин всё равно удовлетворённо улыбается, а потом уходит в другую сторону, оставляя RM стоять у двери в студию.

***

      - Чонгук-а, - Ким хнычет, утомлённый тренировкой, - пожалуйста, давай прервемся на время.       Чон пожимает плечами, отворачивается от запотевшего стекла зеркала и усаживается перед развалившимся на полу Кимом, выключив колонку.       - Я так устал, сил нет, - равнодушно бормочет Ким, задумчиво рассматривая потолок над собой.       Он скользит взглядом к окну, где в просвете меж жалюзи видно...       - Чонгук-и - снег! - Тэхён садится ровно, тянется за младшим, взбудораженно указывая на окно.       - Хён, конец декабря, - смущённо бормочет Чонгук, - снег уже выпадал и не раз.       - Я знаю, - отмахивается Тэхён и отстраняется, - я просто вспомнил, что хотел с тобой кое-что сделать...       Чонгук заинтересованно роняет голову к плечу, но Тэхён встаёт на ноги и тянет его за собой, не желая вдаваться в объяснения.       - Нужно только одеться потеплей, - бросает он Чонгуку и сам наматывает ему на шею свой шарф, когда они одеваются у чёрного входа в корпус.       Они выныривают на улицу и немного ёжатся от пронырливого мороза, сразу же пощипывающего мягкие щёчки. Тэхён кряхтит, притопывая ногами на месте, чтобы согреться и уходит в проулок немного глубже, находя укромный уголок, скрытый от глаз случайных прохожих.       Чонгук послушно идёт следом, вскинув голову на почерневшее вечернее небо. В проулке зажёгся одинокий фонарь, сонно склонившийся над землёй. Кажется, он похож на огромную настольную лампу. Чонгук оборачивается на свист шин по промерзлой дороге, раздающийся с улицы, и ловит взглядом переливчатый свет гирлянд в окнах жилых домов.       - Что мы будем делать, хён? - у Чонгука глаза наполняются мягким сиянием, потому что помимо кусючего мороза, снег да гирлянды блестят, напоминая о приближении праздника.       Чон вглядывается в полумрак и видит Тэхёна, сидящего на коленках в снегу.       - Лепить снеговика, конечно, - улыбается он.       Чонгук только с улыбкой качает головой, но послушно плюхается рядом, желая уже зачерпнуть горсть снега, как его запястье перехватывают.       - Куда голыми руками в снег лезешь, дурачок? Заболеешь ещё, - не желая ничего слушать, Тэхён кропотливо натягивает на Чона свои перчатки.       - А ты, хён? - недовольно спрашивает Чонгук.       - А я в детстве постоянно с мелкими играл. Они из дома варежки забывали взять только так, так что я уже привык, - усмехается Ким и принимается лепить пока ещё маленький снежок, - ты лепи маленький, а я буду большой - у нас будет снежная баба, а не снеговик, - Тэхён чуть хмурится и, прикусив от усердия высунутый кончик языка, принимается катать по дорожке шар.       Чонгук философски пожимает плечами и принимается за работу, ловко сминая снег поверх того, что уже скатал. Он периодически поправляет сползающую на лоб шапку, задумываясь о том, как оказывается здорово лепить вот так вот снеговика. У него замёрзли промокшие в снегу ноги и бессовестно раскраснелся нос, но снег, мягко спускающийся с неба, тёплый свет фонаря, мягкие перчатки, огромный шарф и весёлый крики, раздающиеся откуда-то с улицы неподалёку - дарили удивительное спокойствие и удовольствие, теплом разливающееся в груди.       - Я всё, - Тэхён отчаянно дышит на заледеневшие ладони, когда вскидывает взгляд, - Чонгук!       Возмущению Кима нет предела, и Чонгук тихо посмеивается над хёном. А всё потому, что шарик его получился едва ли не в полтора раза больше, чем шар старшего.       - Мы так не договаривались, - Тэхён остервенело трёт пострадавшие ладони.       - Не злись, хён, так вышло, - широко улыбается Чонгук и аккуратно водружает голову на тело будущей снежной бабы.       Они ещё отыскивают в снегу сухие веточки, недавно, наверное из-за сильного ветра, оторвавшиеся с дерева. Камушки из кармана Тэхёна, припасённые с семейной поездки к морю, служат глазами и пуговками. И, когда всё наконец готово, парни отходят на расстояние, замёрзшие, но счастливые, рассматривают свою работу. Чонгук вновь подходит ближе и, усевшись на колени, рисует улыбку на слепленном личике.       - Посмотри, хён, хорошо? - Чонгук оборачивается к Киму.       - Конечно! - Тэхён широко улыбается и фотографирует растрёпанного Чонгука с сияющим взглядом, сидящего рядом со снежной бабой на свой старенький смартфон.       Тэхёну, оказывается, нужно так мало, чтобы усталось после многочасовой тренировки сменилась широкой улыбкой на худом лице.       Они возвращаются в корпус потоптавшись у входа, чтобы стряхнуть с обуви снег, и Тэхён твёрдо заявляет, что намерен накормить Чонгука мюслями и съесть вместе с ним сушёных водослей. У младшего в груди теплится странное предчувствие, и Чонгук отправляет сообщение Хосоку, утягивая Тэхёна за собой, чтобы согреть его ледяные ладони.       Пока они поднимаются по лестнице, телефон Чонгука характерно пиликает, и Чон лезет за ним в карман: От: Чонгук Хён, сегодня есть какой-то праздник?

От: Хосок Пока ты не спросил, я думал, что ничего такого нет. Ну, из того, что празднуют все и сразу - действительно нет. Но сегодня день рождения Тэ. Кстати, если ты с ним, поднимайтесь в студию.