Лепесток тюльпана в лучах зари

Тела фестахов, ободранные, обожжённые, изрубленные, усеивали пустующую общину. Вдалеке, над пожарищами, поднимались столбы дыма. Набег кентавров не принёс людям облегчения от магов, а сделал их жертвами в войне. Судьбы рабов не волновали Баломора так же, как не волновали волшебников. Всего лишь винтики в механизме государства, которые следует поломать и испортить. Для победы. Кроме Фели, никто не хотел их освободить, вернуть им украденный разум и свободу. – Сердишься на Ырхана? – по щеке Эсильи стекла одинокая слеза. Девушка отвернулась, вытерев лицо тыльной стороной руки. – Нет, – провидица была зла только на себя. Она согласилась отвлечь магов. Не стала настаивать на клятве. А что вожак? Он просто стихийное бедствие – закостенелое, безразличное, неподконтрольное. – А что предчувствие? – Всё будет хорошо, – Фели знала наперёд, что в деревню никакая угроза не сунется ближайшие пару дней. – Не хочу здесь задерживаться, среди трупов. – Я тебя понимаю, – Эсилья окинула взглядом гниющие останки, разломанные телеги, подсохшие на жаре туши коней. – Давай разделимся, осмотрим дома. – Как скажешь. Картина резни открылась сразу, как провидица вошла в общину. Глубоко в лесу, на берегу озера, крестьяне едва ли боялись кентавров. Надеялись, что пронесёт. Всего две дороги, одна поросла зеленью за прошедшие века, вторая по-прежнему активно использовалась. Именно оттуда, со стороны иссальской крепости, пришли степняки. Должно быть, напали посреди дня, многих людей застали на улице за работой. Вот тучная женщину с выпущенными кишками лежит с коромыслом на плечах. А вот маленькое ведёрко рядом с обезглавленным мальчишкой лет пяти-шести. Несколько крестьян со стрелами в спинах нашли свою смерть на окраине леса. Пытались убежать, спрятаться. Возле колодца покоилась с перерезанной глоткой лошадь, к глазам липнут мухи, из хребта торчит стрела. Раскрошила позвонок, парализовала задние ноги. В домах сохранилось убранство, будто хозяева просто вышли ненадолго. Всё произошло слишком быстро, ни у кого не было времени на сбор пожитков. А кентавры, похоже, не ставили целью разграбить деревню. Действительно, что можно отобрать у нищих рабов? Разве что еду, дверь амбара всё-таки разломали. Жилище старейшины отличалось несколько большим богатством. Две комнаты, в одной настилы для детей, во второй кровати для старших членов семьи. Деревянные игрушки – какие-никакие, а есть; несколько железных инструментов и тканых мешков с зерном и травами. На окраине деревни обнаружилась необычная мазанка, покрашенная в красный цвет, в ней жил маг-отшельник. Трапеции выжженной травы от огненных стен означали, что старик попытался дать отпор, но не смог никого убить. Над его трупом вдоволь поиздевались, руку закинули на крышу, истерзанная голова с грязными седыми волосами валялась у двери. К горлу подступила тошнота, глаза невольно слезились. Нечто подобное, наверное, почувствовали маги, когда нашли безжалостно убитых пленников в Балочном Увале. И ещё больше обозлились на Фели. А беглая волшебница не станет ни на кого сердиться, ей остаётся винить только себя саму. Не уберегла. Не вступилась. Проявила слабину и беспринципность. Нужен ли человечеству такой защитник? Правду сказал Баломор, люди в ней не нуждаются. Её судьба дождаться оттиканцев, вернуться на родину и забыть весь этот кошмар. Только бы Таго не оказался обманщиком, за прошедшие пять дней он так и не объявился… Собрав несколько подсохших булочек, Фели услышала с улицы шум. Эсилья? Или кто-то другой? Нет, не может быть, она бы почувствовала опасность… только если это не сотьев. Богоизбранные усложняли жизнь прорицателей похуже других прорицателей, полностью выпадая из будущего и утягивая с собой компанию. Сняв пистолет с предохранителя, провидица осторожно выглянула наружу. Никого. Только трава шуршит тихонько. Заглянула за дом – пусто, среди деревьев ни одной посторонней фигуры. И предчувствие молчит, как назло. Не дожидаясь, пока опасность сама найдёт её, волшебница вернулась в красную мазанку и рассыпала по полу горсть соли. Здесь действительно был посторонний, отшельник, юноша-полумаг… Снова выскочив за дверь, Фели прямой наводкой ринулась в лес, прошмыгнула меж широких стволов и точным ударом по голени уложила мальчишку на землю. Перепуганный внезапным нападением, он дёрнулся назад и приложился головой о вековую древесину. – Кто такой! – провидица быстро вышла из себя и наступила волшебнику на яйца. – Говори! – Г… Грейд! – пропищал юноша. – Что ты здесь делаешь! – П-простите! – пах выскользнул из-под ботинка, волшебник прислонился спиной к дереву, закрыв лицо скрещенными предплечьями. – Что. Ты. Здесь. Забыл?! – Фели схватила Грейда за кисть и рывком подняла на ноги. Он качнулся, едва не свалившись обратно. – Я ищу… – он чуть не плакал. – М-можно мне уйти? – Нельзя, – провидица отступила на шаг назад и оценивающе осмотрела волшебника. Грязные кожаные штаны, потёртые сапоги, мешковатая крестьянская рубаха приталена верёвкой-поясом. Молодые, почти детские черты лица старила длинная борода и засмоктанные волосы до плеч. На худощавой фигуре всё обвисло, из широких рукавов выглядывали тонкие ручонки, тем не менее, огрубевшие от мозолей и пораненные. – Что ты ищешь? – Еду, – с трудом выдавил Грейд. Он опустил руки, но всё ещё боязливо прятал взгляд в землю. Какая жалость. – Идём со мной, – строго выпалила Фели. – Сам пойдёшь или тебе помочь? – С-сам, – он полуобернулся куда-то в лес, еле слышно вздохнул и направился следом за Фели в мазанку старейшины. – Эси! – провидица помахала далёкой фигуре в коричневом платье. Целительница на минутку остановилась, вглядываясь, и развернулась навстречу подруге. Соль подсказала Фели, что юноша был полумагом, только какой стихии? За прошедшие дни Эсилья успела подробно рассказать о способностях практически всех волшебников, начиная с огневиков и заканчивая путеводами. Он не предпринимает попыток атаковать, потому что не может или потому что боится? Предчувствию пока можно доверять, от гадания Грейд не закрыт. Рассуждая об опасности и прислушиваясь к телу, волшебница ощутила лёгкую тревожность в груди, обозначавшую слабенькую угрозу. Не такой уж бесхребетный, значит. В нужную секунду пригнувшись, Фели ловким движением перехватила руку Грейда и с небольшим усилием вывернула мальчишке кисть. Угловатый камешек пролетел с полметра и упал на траву, юноша вскрикнул от боли. Шаг в сторону, удар по ноге, и Грейд уже валяется животом на земле с заломанными за спину руками. Прорицательница телекинезом прижала его голову, коленом упёрлась в копчик. Не самая болезненная позиция, но неприятная, особенно когда пролежишь так пару часов. – Никуда ты от меня не денешься, – издевательски отчеканила Фели. – Я терпеть не могу это одичалое Загорье и местных магов. У нескольких тысяч огневиков-скоа не получилось меня достать, думаешь, ты сможешь? В ответ юноша только невнятно помычал в землю. Как огневик, он мог попытаться поджечь волосы или одежду, тогда почему схватился за камень? Значит, первый вариант отпадает. Духовник-полумаг немногим сильнее Фели в телепатии, чувствует души на несколько шагов, читает эмоции, а по глазам мысли и воспоминания. Ничего боевого. Даже в сравнении с боа бесполезная обуза. Как целитель, он мог сковать сердце. Конечно, он не скоа, чтобы убить, но причинить этим невыносимую боль может. Отпадает. Силовиков и путеводов в Загорье не осталось. Выходит, духовник. – Кто это, Фел? – наконец, подошла Эсилья. – Грейд. Духовник-полумаг, – в ответ из-под провидицы раздалось удивлённое мычание. – Что он здесь делает? – целительница осмотрела грязную пародию на волшебника с головы до ног. – То же, что и мы. За едой пришёл. – Думаешь, он опасен? – Попытался ударить меня этим, – Фели притянула в руку серый камешек. – Можешь срастить ему рукава за спиной? – А-а, – Эсилья сосредоточилась. – Могу. – Материал рубахи уплотнился, ворот стал шире, рукава вытянулись и срослись. – Готово. – Поднимайся, – приказала провидица, слезая с Грейда. – Мы идём во-о-он в тот домик. – Она показала пальцем на самую большую мазанку в деревне. – Мгм, – невнятно пробурчал юноша и полуобернулся на Эсилью. – Иди давай, – Фели толкнула Грейда вперёд. – Мы хотим поговорить. – Нашла что-нибудь? – поинтересовалась по дороге целительница. – Вот, – Фели показала сумку, полную булочек. – Ух ты, – Эсилья извлекла из-за пазухи завёрнутый в ткань кусок вяленого мяса. – А у меня такое есть! – У старейшины дома лежат железные инструменты, могут пригодиться. Шедший впереди Грейд внимательно слушал разговор. Он думал, что наткнулся на контрабандисток или кого похуже, кто не носил гильдейских мантий, но теперь был уверен, что имеет дело с отшельницами, пришедшими за едой и инструментами. Но почему они повели себя так агрессивно? Неожиданно напали, скрутили, теперь ведут на допрос. Слишком жёсткие. «Нужно бежать», – подумал волшебник, высматривая укрытия. «Пока они не сделали ещё больнее». Вывернутая кисть согласно заныла. – Почему ты не почувствовала, что в деревне, ну, такое… – не подумавши спросила Эсилья. – Мы же договорились, – Фели напомнила о решении не говорить при посторонних о прорицании. – Помнишь, почему мы пошли этой дорогой? За день до этого прорицательница увидела во сне враждебных кентавров в степи. Ими руководил другой вожак, не Ырхан, так что они не были союзниками, и опасность представилась слишком большой и неоправданной, чтобы не свернуть в лес, ближе к Хегусу. Пусть глубже в земли магов, зато безопаснее, как ни странно. – Поняла, – тихо ответила Эсилья. Прорицание – одна из самых сложных и непредсказуемых магических школ. Никогда не знаешь, какие именно воспоминания из будущего откроются сознанию, порой их тяжело распознать и правильно интерпретировать. Фели увидела угрожающих кентавров, на основе этого знания изменила будущее и сделала многие из прошедших видений неактуальными. – Я думала, Венд будет в ярости на нас из-за Олаи, – поделилась мыслями целительница. – А он, наоборот, отстал. – Это странно, – согласилась Фели. – Интересно, она выжила? Мы оставили её со смертельными ранами. – Надеюсь, что нет, – полушёпотом произнесла Эсилья. Тем временем в голове Грейда складывался паззл. Несколько тысяч огневиков не смогли достать… Венд… Олая… кому он попался?! – Мне кажется, маги занялись кентаврами, – Фели поправила рант фуражки. – Мы-то оторвались, заново выслеживать некому. – Ырхан не поделился с тобой планами? – В общих чертах, – провидица с отвращением перешагнула через облепленный мухами труп крестьянина. – И, наверное, во многом солгал, – вздох. – Никак не ожидала, что Баломор будет руководить битвой. Мне его представили, как простого советника. Тем временем компания подошла к дому старейшины. Немного вытянутый, с парой окон без стекла, он расположился в центре деревни недалеко от площади для общих собраний, рядом с колодцем. Под прогретой соломенной крышей стояла духота, немного сглаженная благодаря открытым настежь ставням. Грейда верёвкой привязали к спинке стула, волшебницы расположились на мягкой кровати, принадлежавшей в прошлом главе семейства. Запах немытых тел ещё не выветрился из комнаты, хоть хозяев не было дома больше суток. – У тебя есть лошадь? – первый вопрос задала Эсилья. Подруги старались не смотреть в глаза духовнику. – Нет, – Грейд отрицательно замотал головой. – Лжец, – Фели угрожающе приподнялась. Немного блефа, и он расколется. – Нет у меня никакой лошади! Я пришёл пешком! – мышцы волшебника поднапряглись, кисть опять заныла. – Не пытайся меня одурачить, – прорицательница жестом захлопнула входную дверь. Грейд удивлённо подпрыгнул, повернул голову на звук. Что? Магия силы? Невозможно! Он опасливо заёрзал на стуле, заглянул в глаза Фели… и тут же получил по лицу. – Не стоит лезть ко мне в голову без разрешения, – провидица подняла ногу и снова наступила юноше на яйца. – Ммм, – недовольно застонал духовник. – Хватит! Я бы никогда! – Что никогда? – Фели нагнулась вперёд, приблизившись к лицу парня и ещё сильнее надавив на пах. – Никогда… – он напряжённо вдохнул. – Никогда бы… без спроса… не стал читать мысли… воспоминания! – Он не врёт, Фел, – вмешалась Эсилья. – За чтение мыслей и воспоминаний без разрешения наказывают объявлением вне закона. – Вот как? – провидица повернулась к духовнику, ослабила давку. – Ты у нас законопослушный? – Да… – Грейд попытался отодвинуться ближе к спинке, выскользнуть из-под ноги Фели. – Пожалуйста, хватит… – Ладно, – волшебница убрала ногу. Грейд бросил благодарный взгляд на Эсилью. – Где твоя лошадь? – Нет у меня никакой лошади! – волшебник посмотрел на угрожающий ботинок Фели. – Клянусь! – Жаль, что ты не кентавр, – сказала провидица и зашла юноше за спину. Так он не будет видеть, что она делает. По полу разлетелась ещё одна горсть соли, в которой ни один загорец не увидел бы ничего примечательного. Фели внимательно изучила образовавшиеся хаотичные узоры, развернулась и опёрлась руками на спинку стула. Эсилья вопросительно приподняла брови. – Недалеко отсюда есть сизликовый сад. Лошадь там. – Что?! – Грейд завертел головой из стороны в сторону. – Да как вы! Без разрешения! В мой разум! – Успокойся, – Фели положила ладонь на макушку парня, немного потрепала волосы. – Ты многого обо мне не знаешь. – С ним что будем делать? – Эсилья кивнула на юношу. – Для нас он неопасен, так что оставим тут, – рассудила провидица. – Что? Тут? – Грейд задрал голову, пытаясь разглядеть позади себя Фели. – Эси, не сходишь за его лошадью? Как выйдешь из дома, иди к заросшей дороге, дальше вдоль леса по левой стороне. Шагов через четыреста увидишь сизликовый сад. – Поняла, – ответила целительница. – А я продолжу допрос. – Нет, – вмешался в разговор Грейд. – Не уходи, пожалуйста! Девушка посмотрела на духовника без капли жалости и вышла за дверь. Фели присела на кровать и демонстративно подняла телекинезом железный ножик, лезвие приблизилось к лицу Грейда, затем плавно опустилось вниз… – Прошу, не надо, – он задёргался, упёрся ногами в пол, пытаясь отодвинуться назад. – Тогда рассказывай, – провидица развернула нож рукоятью к юноше. – Что рассказывать? – Например, почему ты не с остальными магами? – взгляды двух волшебников встретились. – Почему не защищаешь Кон-сай от кентавров? – Я только вчера узнал о набеге, – ответил парень. – К нам должны были наведаться оценщики, поначалу мы думали, что они задерживаются. А потом вместо них пришли кентавры, я едва улизнул. – Значит, ты здешний? – Грейд утвердительно кивнул. – И где же твой дом? – За сизликовым садом, – юноша заёрзал на стуле от неприятных воспоминаний. – Когда убили Клависа, несколько кочевников ушли по заброшенной дороге, в сторону моего дома. Я не рискнул идти следом, боюсь, теперь я бродяга. – Что ты здесь искал? – Я же говорил, еду, – он недоумевающе посмотрел на Фели. Провидица была предельно серьёзна. – В дорогу. Хотел дойти до Тильликона или Афеса, там переждать набег. – Не так давно из тебя информацию приходилось выуживать по крупицам, почему стал таким разговорчивым? – Ещё бы я не стал, – Грейд кивнул на паривший в полуметре от него нож. – До тебя я встретила много… несговорчивых магов, – глаза Фели вдруг наполнились печалью. – Почему-то думала, вы все такие. – Вы? – не понял юноша. – Ты не волшебница? – Волшебница. Так вот, – провидица притянула нож к себе на ладонь. – Рассказывай, чем ты занимался здесь до набега? – Я… – Грейд запнулся от резкого возвращения к исходной теме. – Я отшельник. Живу тем, что сам взрастил. – И давно? – Фели откинулась чуть назад, положив ногу на ногу. – Полгода. – Значит, полгода назад ты был?.. – Бродягой, – Грейд понял, к чему клонит Фели. – А до этого я учился в школе для полумагов в Аррату, но не вошёл в тридцатку лучших, и меня выгнали. – Что это за тридцатка лучших? – Ты не знаешь? – он удивлённо посмотрел на Фели. Всё ещё серьёзна. – В школу набирают около сотни учеников, каждый год отсеивают худших. Сперва остаётся восемьдесят учеников, потом семьдесят, потом шестьдесят, и так до тридцати. – Выгнали в последний год? – Да, – Грейд отвернулся, скрывая обиду. – Я учился не так усердно, как остальные. – Почему? – Я… – допрос начинал раздражать парня, от бессилия на глаза навернулись слёзы. – Я… меня все ненавидели. – Значит, жертва травли? – Фели сама не заметила, как использовала слово из оттиканского языка. – Трав… ли?... – Грейд вопрошающе посмотрел на провидицу. – Тебя били, унижали, заставляли делать работу за других? – Да, – признался юноша. – Да. – Кто были твои родители? – продолжила напирать Фели. – Я… не знаю… – по щеке Грейда скатилась одинокая слеза. – Я родился в фесташьей деревне, какой-то духовник осеменил крестьянку. Это всё, что я знаю. – Отдыхай, – проходя мимо юноши, Фели ещё раз встрепала ему макушку. За время допроса Эсилья успела лишь дойти до заросшей дороги, путь до лошади должен был занять ещё минут семь-десять, если быстрым шагом. Очень компактная община, все мазанки умещались внутри небольшой поляны, окружённой с трёх сторон лесом, с юга к ней примыкало маленькое озеро. Западнее и восточнее, вдоль берега, располагались поля и пастбища. Если в каждом доме живёт большая семья из десяти-пятнадцати человек, то население всей деревни составляло не больше трёхсот крестьян. Путешествуя по Кон-саю, Фели видела много подобных общин, вдоль реки их были многие сотни или даже тысячи. Сколько всего людей проживает в Загорье? Эсилья как-то упомянула, что на военной службе у Венда состоит сто пятьдесят тысяч магов, и, если местная демография не отличается от оттиканской, это почти полтора миллиона фестахов на одно государство. Масштабы одного Кон-сая поражали. Это средневековое царство было крупнее большинства оттиканских государств, уступая лишь мастодонтам вроде Форэна и Асхании. За тринадцать дней в пути волшебницы едва ли прошли половину расстояния до гор. Вершины ещё скрывались где-то за горизонтом, даже в ясную погоду, даже с высоких холмов. Где-то там, на западе, жили свободные люди, избежавшие порабощения магами. Вряд ли их будут миллионы, наверное, лишь десятки тысяч. Но они там. Гордые и несломленные. Есть много поводов восхищаться людьми. Даже Баломором. Пусть его вызывающая манера и врождённые способности сотьева были неприятны Фели, она относилась к нему с уважением и некоторым трепетом. Он не командовал боем из тыла, он воодушевил кентавров сражаться – и сам пошёл на врага в первых рядах. Он в одиночку выступил против, казалось, непобедимого архимага – и сбил его, спустил с небес на землю. Победил ли, ещё вопрос. Возможно, его уже нет в живых. Многие погибнут в этом хаосе, больше других пострадают фестахи, и они больше других заслуживают соболезнований, но их жертва необходима, чтобы ослабить магов. В Бонт-Крое Элиза устроила геноцид волшебного населения, и Фели будет лучше её. Но она должна принять, что войн без жертв не бывает, как бы тяжело это ни было. Закончив с размышлениями и закрыв в наслаждении природой и чистейшим деревенским воздухом глаза, провидица мысленно кивнула сама себе. Она не сдастся. Она будет лучше Элизы. Она поможет людям в их неравной борьбе. Когда придёт помощь из Оттики, у неё появятся на это силы. В мазанке что-то грохнулась. Заглянув за дверь, Фели обнаружила Грейда лежачим на боку. Он по-прежнему был привязан к стулу. – Сбежать пытаешься? – серьёзным тоном спросила волшебница. – Я… почесаться хотел, – Грейд вздрогнул, когда невидимая сила подхватила стул и поставила его на ножки. – Вижу, ты отдохнул, – Фели вернулась на кровать. Прищурившись, она посмотрела на густые заросли на голове духовника. – Как далеко отсюда лежат человеческие земли? – Человеческие? – волшебник не сразу понял вопрос, но потом задрал брови от удивления. – Вы что, умереть хотите?! – Нисколечко, – прорицательница заглянула Грейду в глаза. – Пелиат? Артефакты? Что вы ищете? – Я спросила, как далеко отсюда человеческие земли. – Правда в том, что я не знаю точно… – на глаза духовнику попался пока ещё мирно лежавший нож. – Отсюда до Тильликона можно добраться к вечеру, до Афеса, наверное, можно дойти за пару ночей бодрым шагом. От Афеса до Пательрикона я добирался на лошади в три перехода, оттуда уже видны Мёртвые горы. Со слов Эсильи Фели помнила, что горы называются так не спроста. Пройти через них можно либо по побережью на севере, либо по двум безопасным дорогам на юге; любая попытка пробраться напрямую обречена. И дело даже не в суровом климате, не в крутых, непреодолимых скалах. Горы стерегут таинственные невидимые силы, жившие там, казалось, с начала времён. Иногда они покидают хребты и перевалы, спускаются на равнины и без следа уничтожают отдалённые заставы магов. И даже орки им не угроза. – Перед тем, как уйти, мы развяжем тебя. Отплати нам взаимностью, никому не говори, что видел нас. – Вы что, вне закона? – Грейд снова неуютно заёрзал на стуле. – Контрабандистки? – Да, – коротко ответила Фели. – И нет. – Почему просто не убьёте меня? – Если ты так хочешь… – провидица с намёком подняла телекинезом нож. – Нет! – сжался волшебник. – Стойте! – Не задавай лишних вопросов, – Фели поднялась с кровати и прошлась до двери, напоследок полуобернувшись через плечо. – А я уже забрала достаточно жизней. Хватит. Дождавшись Эсилью с лошадью, провидица собрала мешки и погрузила их на уставшие хребты несчастных созданий. Наверняка это не последняя остановка, и придётся ещё не один раз мародёрствовать в общинах или отнимать у фестахов еду и инструменты по праву волшебной крови. Фели сдержала обещание и освободила духовника, оставив его беспомощно наблюдать за исчезающей вдали точкой из двух коней. Первого вела Эсилья, на вторую лошадь, шедшую следом, влезла её подруга. Впереди лежали приречные города Афес, Тильликон и Пательрикон, за ними могучая приграничная крепость, степь кентавров и Афелья – южный приток Хегуса. С каждым днём в пути волшебницы приближались к своей далёкой цели.