Проснись

      За завтраком Саске боялся смотреть на отца, потому как думал, что Итачи уже все ему рассказал. Но и Фугаку, и Микото вели себя как обычно. Только почему-то все время молчали. Итачи просто сделал вид, что ничего не произошло, хотя Саске явно чувствовал странное напряжение, нарастающее между ними. Будто их теплые братские отношения внезапно обрубили тупым ножом. В душе было немного больно и неспокойно. А ещё еда казалась совершенно безвкусной. Парень едва впихнул в себя свою порцию и вышел из-за стола.       День обещал быть скучным. Но находится в одном доме со внезапно ставшими молчаливыми родственниками ему претило. И тут в голове всплыл тот самый сон, который почему-то сразу забылся, как только парень открыл глаза. Ведь сны имеют такое свойство – забываться. А что если пойти той дорогой, которую показала девушка? Идея в целом звучала заманчиво, однако было одно жирное "но". Проснувшись, Саске обнаружил, что стопы его ног такие грязные, будто он всю ночь шарахался по лесу. Ещё и рукавах кофты куча зацепок. Поэтому сон казался далеко не игрой воображения. — Мам, я хочу пройтись. Буду к ужину, — обычно Саске не посещал в свои планы Микото, но если с ним что-нибудь случится, то так его начнут искать раньше. Женщина даже не посмотрела в его сторону, продолжая копаться в клумбе.       В кармане куртки только телефон и фонарик, заряженные на максимум. И два красных яблока на перекус. Зачем два, парень так и не смог себе объяснить. Выйдя во двор, Саске обошел дом и пробрался через кусты к окну кухни. Туда, откуда начался его путь во сне. Пройдя пару шагов вперёд, он приметил тропинку, уходящую вверх. Живот неприятно скрутило от чувства дежавю. Идти в гору было тяжело и долго, хотя во сне казалось, что прошло не больше десяти минут. Наконец взобравшись так высоко, что из-за деревьев едва можно было разглядеть крышу дома, парень привалился спиной к старому клену, переводя дыхание и смотря на морскую синеву, расположившуюся на горизонте. — По-моему я схожу с ума, — сказал Саске, когда понял, что ствол дерева необычно изогнут так же, как он видел во сне.       Дальше следовала ровная поляна, поросшая сухостоем. Саске тупо шел вперёд, пока не наткнулся на речку. Точнее на старое пересохшее русло с дождевой водой, собравшейся на дне. Треск веток за спиной заставил обернуться и вглядеться в глубь леса. — Кто здесь? — крикнул Саске, светя фонариком вперед. Из-за серых нависших туч на улице быстро темнело. Светлое пятно от фонарика скользнуло меж ветвей и кустов, ища источник звука, но он не повторился, и никто не ответил на зов. А должен был? Парень раздражённо плюнул и продолжил свой путь. Безмолвный наблюдатель последовал за ним.       Одним прыжком преодолев канаву, Саске быстрым шагом приблизился к храму. Он выглядел более заброшенным, чем во сне, и каменные ступени были едва видны из-за зарослей травы и мха. Вокруг храма росли высокие колючие кусты, и чтобы выйти на задний двор, пришлось натянуть куртку на руки так, чтобы не оцарапать ладони, и осторожно пробираться сквозь цепкие ветки, локтями расчищая дорогу перед собой. Зацепок на кофте прибавилось. Когда кустарник закончился, Саске обнаружил круглую полянку, бывшую когда-то садом камней; песок давно выветрился морским ветром, и остался лишь один большой камень, поросший мхом. Возле него на сухой траве лежала куча сгнивших красных яблок, будто кто-то приносил их сюда почти каждый день. Парень вынул свое из кармана и сжал его в ладони. —Харуно Сакура? — прочитал Саске, протерев камень рукавом куртки. — Ты вернулся, — позади раздался уже знакомый голос, но парень все равно вскрикнул и повалился назад, успев приземлиться на вовремя выставленные локти. — Что здесь происходит? — Саске смотрел то на камень, то на девушку. — О чем ты говоришь, я здесь никогда не был! — Неправда. Ты что не помнишь, как мы вместе шли сюда? Я уже показывала тебе. Это мое место, я к нему привязана, — девушка наклонилась вперёд, нависая над парнем. Ее безжизненные глаза и бледная кожа выглядели ещё более жутко в дневном освещении. — Ты мертва? Стоп. То есть… Ты, мать его, призрак!? — Саске начал ползти назад, но упёрся спиной в холодную поверхность. — А ты странный. Ещё и решил засесть в том доме... — Сакура зачем-то отряхнула от въевшейся уже намертво грязи полы красного кимоно и присела на корточки перед парнем. Осторожно коснувшись пальцами гладкой поверхности яблока, которое Саске держал в руке, девушка аккуратно взяла его своими тонкими холодными пальцами и подняла перед собой, разглядывая его со всех сторон. — Что ты… Зачем ты преследуешь меня? Даже во сне мне мерещилась. Или это был не сон... — Саске поднялся на ноги, возвышаясь над хрупкой девушкой. Происходящее не укладывалось в голове. Чувство потери границ сна и реальности сдавливало виски. — Я одна здесь уже столько лет… Мне просто стало скучно. Тем более ты довольно красив, — Сакура хихикнула, прикрыв рот грязным рукавом кимоно. Красное яблоко полетело к остальным в сгнившую бурую кучу. — Почему для своего развлечения ты выбрала именно меня? Прости, но я не намерен водить дружбу с призраком. Это все какой-то дурной сон, бред. Я сплю, значит надо вернуться домой и проснуться, — парень развернулся и пошел обратно к храму. Сакура так и осталась стоять на месте, глядя вслед его удаляющейся фигуре. — Неприкаянный.       Это слово будто эхом разнёслось по округе, а картинка перед глазами смазалась. Красное одеяние, серые глаза, зелёный лес – все смешалось в один сплошной цвет. Тело будто растворилось в пространстве, а все звуки внезапно превратились в противный усиливающийся белый шум, в котором Саске едва различил, что кто-то звал его по имени. И голос был ему знаком. — Проснись, Саске...       Очнувшись, парень резко сел, осматриваясь по сторонам. На улице уже стемнело, и в высокой траве стрекотали сверчки. Холодный ветер нагнал туч, заслонивших луну и звёзды, и мелко накрапывал дождь. Саске был один. Спину ломило от долгого лежания на твердой земле. Сколько он здесь пробыл? В голове полный хаос. Граница между сном и реальностью стиралась с каждой секундой. Это все продолжение того странного кошмара, или же действительно он сейчас сидит где-то в в лесу и разговаривает с девочкой-призраком, чьим надгробием стал камень? — Видимо тебя все же кто-то не отпускает, — раздался голос Сакуры откуда-то со спины. Парень обернулся и увидел девушку, стоящую, оперевшись рукой об свое "место", — Значит, ты ещё...       Где-то за храмом послышался треск веток и звуки шагов. Саске дернулся, потянувшись рукой за фонариком в кармане, но Сакура перехватила его запястье и отрицательно покачала головой. — Саске! — послышался голос Итачи. — Это мой брат! Я должен вернуться домой! — Саске выдернул руку из хватки девушки и вскочил на ноги. — Я здесь! — Глупец, — сказала Сакура, — Там никого нет, это все твое воображение. Никак не можешь оставить их…       Но Саске уже не слышал ее. Парень бегом пробрался через кусты и оказался перед храмом. Ветер усиливался, нагоняя тучи, поэтому темнело с каждой секундой. Саске включил фонарь и пошел вниз к дому, светя перед собой. Итачи нигде не было. И с каждым новым шагом в голову закрадывались сомнения – может это все действительно ему только мерещится? Почему молчат родители, а голос Итачи все время зовёт его, велит проснуться? Из-за чего руки брата стали непривычно холодными, хотя всегда грели его в объятиях? А это странное поведение Куро? Погружаясь все глубже в пучину сомнений, парень сменил бег на шаг, а потом и вовсе остановился в нескольких метрах от дома. Машины отца не было, и в окнах не горел свет. — Итачи? Мам? Вы где? — крикнул Саске в пустоту. Внутри было холодно; сквозняк гулял по деревянным перекрытиям и шелестел между тонкими японскими ширмами. Всюду валялся мусор и висела паутина, будто в доме не жили уже несколько десятилетий. — Я же сказала, что здесь никого нет. Ты все придумал, — Сакура возникла будто из неоткуда, переступая босыми ногами через осколки вазы. — Как такое может быть? — голос предательски дрожал, и ком подступал к горлу. — Ответь мне! — буквально прорычал парень. — Успокойся. Тебе стоит найти свое место, чтобы не поддаваться воспоминаниям. — Какое ещё место? Где моя семья?! Я звоню в полицию, — Саске хотел было вынуть из кармана телефон, но ни его, ни фонарика, который он точно держал в руках, не оказалось. — Эти вещи не нужны нам. — Кому "нам"? — Призракам.       И тут произошло нечто странное. Саске засмеялся. Искренне, заливисто, даже как-то по-детски. Сакура молча наблюдала за ним, но на ее лице не было ни тени улыбки. Учиха согнулся пополам, плечи его содрогались ещё какое-то время, пока он вдруг резко не замолчал и не упал на колени, закрыв лицо руками. — Это не правда… Я не умер… — тихо сквозь подступившие слезы сказал Саске, шмыгая носом.       В глазах что-то быстро замелькало. Красное яблоко в руках, капли на стекле, улыбка Итачи, кот под курткой, грозный взгляд отца, обеспокоенное лицо матери. Словно зацикленные кадры немого кино воспоминания проносились перед Саске быстрой каруселью. Потом к ним добавились и звуки. Безмятежный смех единственного друга, мурчание Куро, шум дождя за окном. Вскоре все стихло. Картинки исчезли. Осталась только тьма. Всепоглощающая, густая и тягучая, обволакивающая сначала тело, а потом и сознание. Саске тщетно пытался вынырнуть, но падал лишь ещё глубже, барахтаясь руками и ногами, как мотылек на поверхности воды. — Саске! — и снова этот до боли знакомый голос.       Слез не было. Не было тех горячих солёных дорожек, возникающих при чувстве глубокой печали или обиды. Глаза были абсолютно сухими. Ещё Саске понял, что не чувствует холода. Ни запахов дерева и сырости. Совсем ничего. Будто от него осталась лишь пустая оболочка, способная думать и перемещаться в пространстве. — Я думала, ты давно все понял. У меня как-то сразу пришло это осознание, когда после… В храме никого не было, ни единой живой души. Только я… — тихо сказала Сакура, садясь на колени напротив парня. Тот поднял на неё блеклые чёрные глаза и кивнул. — Тебя убили? — как-то отрешенно спросил Саске, пытаясь сосредоточить взгляд на лице девушки. — Да. Я работала гейко в районе Гион. Обычно девушки там не занимаются проституцией, но мне нужны были деньги, чтобы прокормить братьев и сестер, и я решилась… — Сакура помолчала с минуту, нахмурившись, будто пыталась что-то вспомнить, — Однажды поздно вечером я возвращалась домой и пошла коротким путем через этот лес. За мной погнался пьяный мужчина, с которым я была несколько ночей назад. Возле того храма он повалил меня на землю, и я ударилась головой о камень в саду. И дальше только темнота… — девушка посмотрела на свои руки, — Эти следы грязи ничем не смываются. Как напоминание о том, что я мертва. — Я не помню, как я умер, — изрёк наконец Саске, поняв, что в его памяти совершенно отсутствует этот момент. — Странно… Может ты просто не заметил? Мой отец умер во сне, так что… — А может я ещё жив? — Сакура недоуменно посмотрела на парня, — Ты говоришь, что работала гейко в Гионе, значит ты мертва по крайней мере уже несколько веков… Но все равно помнишь, как умерла. — Да, я очень долго нахожусь здесь. Совершенно одна. Тут больше никого нет. Ни живых, ни мёртвых. Ты первый, кого я встретила, — девушка перекинула упавшие на грудь розовые волосы назад за плечи и ловко подвязала развязавшуюся черную ленту, — Поищи свое место. — Что за "место"? — Там, где ты умер. Где душа покинула тело. Может это поможет всё вспомнить, — Сакура мягко улыбнулась и потянулась рукой к щеке парня, нежно оглаживая ее ладонью. Саске хотел было отстраниться, но, почувствовав тепло, все ещё тлеющее на кончиках пальцев, он лишь устало прикрыл глаза. — Проснись! — парень дёрнулся и посмотрел по сторонам, будто пытаясь понять, откуда идёт звук. Снова этот голос. Сакура убрала руку и вопросительно склонила голову.       Саске встал с колен и медленно пошёл к выходу на улицу. Выйдя во двор, он снова прислушался. Девушка выбежала вслед за ним и остановилась в метре от парня. Учиха стоял и смотрел на дорогу, ведущую вверх в гору, откуда он когда-то приехал с семьёй. Что-то тяготило внутренний карман куртки, и в следующую секунду Саске выудил изнутри красное яблоко. Второе и последнее. — Думаю, я знаю, куда мне идти. Спасибо, что помогла, — парень протянул Сакуре фрукт, — Я видел такие у тебя на могиле... — Мои любимые. Красные и сладкие, — девушка улыбнулась и приняла яблоко,а потом подошла чуть ближе и приподнялась на мысочках, запечатляя робкий поцелуй на щеке Саске, — Прощай, Саске Учиха. Надеюсь, ты найдёшь свое место и все вспомнишь.       Парень обернулся в последний раз, когда отдалился настолько, что вдали виднелась лишь едва различимая красная точка. Её кимоно. Она пробыла там ещё с мгновение и растворилась в сгущающейся темноте. На сердце, если оно есть у призраков, немного потяжелело, но Учиха быстро отогнал это чувство. Он не знал, сколько ему идти и сколько он уже прошёл. Он просто возвращался домой. В свой старый дом. Там, где осталась большая часть его воспоминаний из жизни. Дорога тянулась бесконечной лентой. Вокруг, как и говорила Сакура, действительно было ни души. Всё постройки оказались пустыми и заброшенными. Не было ни людей, ни даже животных. Только серое небо над головой, густой лес и шум моря где-то вдалеке. — Саске! — голос послышался как никогда близко, и Саске ускорил шаг, поняв, что двигается в верном направлении.       Тихо накрапывал дождь. Почти полная тишина угнетала. А мыслей все не было. В черепной коробке будто создался вакуум, не позволяющий ни о чем думать. Произошедшее смазывалось, знакомые образы обрывались кусками, показывали будто фрагментами. Саске ужасно хотелось заплакать. Потому что он скучал. По своему идеальном брату, по милой заботливой матери и даже по жёсткому серьёзному отцу. По пушистому Куро и по Наруто. Не все они поддерживали его, но сейчас Саске невыносимо не хватало просто их присутствия рядом. Он был готов извиниться за все свои дурацкие поступки, лишь бы не быть одному.       Внезапно на дорогу в нескольких метрах перед ним выскочило что-то чёрное и диким шипением помчалось вдоль обочины. —Куро! Стой! — парень сорвался с места и побежал за котом. Но тот был слишком быстрым и вскоре исчез из виду.       Учиха не чувствовал усталости, поэтому, не сбавляя темпа, преодолел ещё пару склонов. За очередным поворотом горного серпантина Саске вдруг увидел то, чего никак не ожидал увидеть. На обочине стояла машина его отца. В свете фар перед машиной сидел Куро. Завидев хозяина, кот мяукнул и пошёл ему навстречу. Саске подхватил его на руки, прижимая к груди тёплый чёрный комок, зарываясь носом в пушистую шерсть. — Проснись! — голос был совсем близко.       Учиха подошёл к машине, но та оказалась пустой. Чувство дежавю заставило сесть на заднее сиденье и пристегнуться. Совсем так же, как и в тот день. За окном шумел дождь, и едва слышно гудел заведенный двигатель. Устроившись поудобнее, Саске прикрыл глаза. Ведь для того, чтобы проснуться, нужно сначала уснуть, не так ли? — Саске, проснись, — Итачи легонько потряс спящего брата за плечо, — Мы приехали.       Парень вздрогнул и открыл глаза. — Дурацкий сон, — нахмурился Саске, —Или все-таки не сон? — спросил он сам себя, когда в кармане куртки оказалось красное яблоко. — Съешь его быстрее, а то испортится. Или положи в холодильник, — сказал Итачи, увидев как брат разглядывает фрукт в руке. — Нет. Сначала кое-что проверю, — Саске занёс Куро в дом и вышел обратно на улицу, следуя по уже знакомому маршруту.       Сначала вверх по тропинке, потом налево возле кривого клёна, через сухое русло и снова вверх через кусты. Когда вдалеке показались каменные ступени и покосившаяся деревянная крыша храма, Саске на секунду показалось, что он бредит или все ещё спит. Но он чувствовал усталость в ногах, боль в мелких царапинках от колючих зарослей и самое главное – тепло на сердце, что он не один. Итачи решил пойти с братом, потому как не мог отпустить его одного в незнакомый лес. — Нам сюда, — сказал Саске, проходя по скрипучей деревянной веранде храма к саду камней. — Откуда ты знаешь это место? — недоумевал Итачи, но шёл следом. — Приснилось. Если можно так сказать, — усмехнулся парень, подходя к единственному камню. Её месту.       Саске присел на колени и вынул из кармана небольшой складной ножик и стряхнул с холодной поверхности булыжника мох и грязь. Промучившись добрых полчаса, Саске стёр рукавом собравшуюся пыль и с гордостью посмотрел на проделанную работу. На старом камне вместо имени теперь были лишь грубые штрихи, из-за которых надпись стала неразличимой. — Там было написано Харуно Сакура. Кто это? — спросил Итачи, когда младший Учиха наконец закончил, но так и не дождался ответа. Саске просто молча положил рядом на траву красное яблоко. — Она их любила, — парень с лёгким хлопком сложил руки перед грудью и закрыл глаза.       Сакура сидела напротив, в том же красном кимоно, но ярком и чистом, украшенным золотой вышивкой в виде цветов. Розовые волосы были собраны в традиционную высокую причёску гейко с различными шпильками и заколками. На лице ни тени бедности, а глаза сияли двумя изумрудами. Девушка улыбнулась и взяла в руки яблоко, разглядывая его блестящие в свете солнца бока. Теперь она свободна, это большее не её место. Она вольна идти к свету, а не оставаться прикованной к тьме и одиночеству. — Саске, — тихо сказала Сакура, — Проснись!