Пока не погаснет солнце

Можно сказать, что я сумасшедшая, но я явственно ощущала, как она мне отвечает. Ее губы приоткрылись навстречу моим, и я даже услышала низкий стон, хотя, не буду врать, может, это была я. Но когда я языком провела по ее губам… все закончилось. Богатырева отстранилась от меня, прерывая поцелуй. — Я думаю, это плохая идея, — проговорила она, чуть отодвигаясь. Черт, я готова была головой об стекло биться! Но вместо этого сказала: — Извини. Ты права, просто… Не знаю, что на меня нашло, — нервно усмехнулась я. – Прости. Богатырева смотрела на меня какое-то время, а потом произнесла: — Лер, ты… уверена, что это для тебя нормально? – чуть кашлянув, спросила девушка. — Что именно? – не поняла я. — Наша… дружба. Я имею в виду, — Богатырева на секунду зажмурилась, а потом продолжила, — то, что мы – друзья? Потому что, если ты… хочешь чего-то большего… — Уверена, — прервала я ее, снова солгав. – Все нормально. Видать, новолуние так действует, — попыталась перевести я все в шутку. – Просто ты… такая красивая, а я… В общем, не парься, проехали и забыли, — махнула я рукой, улыбаясь. — Точно? – с недоверием спросила Богатырева, глядя на меня. — Абсолютно, — кивнула я с той уверенностью, которой не чувствовала. – Все нормас. — Ну… ладно, — пробормотала она и тоже отстегнула ремень. – Тогда… спокойной ночи? — Спокойной ночи, — кивнула я, улыбаясь, — добрых снов. — И тебе, — кивнув на прощание, Богатырева вышла из машины. «Идиотка», — подумала я про себя и, развернувшись на свободном пятачке, отправилась домой.

***

На что я рассчитывала? Что после двух с половиной недель она кинется мне на шею? Что мы заживем прекрасной жизнью и будем любить друг друга до скончания времен? Да, я мечтала об этом, но это не было реальностью. Наяву же все обстояло хуже некуда. Она не подпускала меня к себе, хотя не чуралась того, чтобы пофлиртовать со мной. Говорила, что между нами невозможно ничего, кроме дружбы, хотя иногда смотрела так, словно хотела раздеться и станцевать у меня на коленях. Говорила, что она не хочет ни с кем отношений, но была весьма заботлива по отношению ко мне. Что это? Вежливость? Она со всеми такая? Черт, я видела ее общение с Ринатом, Иркой. У нас все было по-другому. Между нами было то самое напряжение, притяжение, словно разрядами тока проходящее по коже каждый раз, когда мы оказывались рядом и касались друг друга даже в самом невинном жесте – чтобы поправить одежду, убрать волосинку или ниточку, шутливо пихнуть в бок. Каждый раз, когда я находилась в опасной близости от нее, меня топила волна нежности и желания. И я не знала, как долго я еще смогу это выдерживать.

***

Первую неделю после того «ошибочного» поцелуя Богатырева словно держала дистанцию. Но постепенно, шаг за шагом наше общение возвращалось в привычное русло. Иногда мы проводили время наедине, иногда вчетвером – с Иркой и Ринатом, которые напоминали молодоженов, а иногда и впятером, когда брали с собой Сашку. И все бы ничего, но напряжение между нами все возрастало. Это даже заметила Ирка, которая, к моему удивлению, не устраивала каких-то допросов, хотя и понимала, что что-то явно происходит. Может, теперь у нее было о чем думать, кроме моей личной жизни, – у нее наконец появилась своя. Она лишь сказала, что я всегда могу с ней поговорить и что она в любой ситуации меня поддержит. Я не собиралась пока раскрывать все карты, но знать это оказалось приятно. Когда прошел почти месяц после того случая в моей машине, и осень уже полностью вступила в свои права, а осадки стали каждодневными нашими спутниками, мы все чаще с Богатыревой проводили время вместе. За ужином, в кино, ходили на какие-то мероприятия, куда нас приглашали Ринат и Ирка. Также мы бывали и у меня дома или у нее – смотрели фильмы, ели пиццу или то, что готовила она сама. И это стало приятной традицией. Мы через день виделись, и было уже обычным делом написать смс типа «У тебя или у меня?» и в зависимости от ответа понимать, будет сегодня еда навынос или приготовленная Богатыревой. Второе мне нравилось больше, разумеется. Она иногда напоминала мне уличную кошку, которая не подпускает к себе долгое время, не дает гладиться, и лишь спустя недели, а то и месяцы делает шаг навстречу и трется об ногу. Богатырева, конечно, об ногу не терлась, но явно была ко мне расположена и чувствовала себя в моей компании свободно и раскованно. И у меня ушло на это немало времени. Но я была рада этому факту.

***

Но все это, вся эта неопределенность, не могло длиться вечно. И я не знала, как скоро это случится, но понимала, что рано или поздно тлеющий бикфордов шнур внутри меня достигнет своей цели, и снаряд рванет. Но я даже не подозревала, что это случится так скоро. Мы сидели на ее кухне и, пока готовилось какое-то новое блюдо, смотрели романтическую комедию, что крутили по телевизору, и пили вино. Вечер субботы — само собой, что на ТВ либо фильмы для всей семьи, либо про влюбленных. И когда сюжет повернулся так, что паре пришлось расстаться, я услышала, как Богатырева всхлипнула. Я удивленно повернулась к ней. — Ты чего? — Жалко их, — прохныкала девушка, шмыгнув носом и отодвинув свой бокал. – Он же ее любит. Я смотрела на нее и хотела только одного – обнять покрепче. Ведь очевидно же, что за маской самодостаточной и уверенной в себе женщины по-прежнему скрывалась тонкая и ранимая душа. Поэтому я не придумала ничего лучше, как просто протянуть руку и стереть большим пальцем очередную слезу под ее левым глазом. Но когда я это сделала, то просто не смогла найти в себе сил убрать руку. Так и продолжила обнимать ее ладонью. И в тот момент она закрыла глаза и прильнула к моей руке. Ее губы чуть приоткрылись, и она еле заметно выдохнула. Господи, было так очевидно, что ей тоже это нужно, что ей тоже хочется этих прикосновений, что я решила больше не ждать. Медленно придвинулась к ней, но, когда наши лица были в паре сантиметров друг от друга, Богатырева открыла глаза. — Нам не стоит этого делать, — тихо сказала она, а у меня внутри все словно оборвалось. Опять? Только мне начинает казаться, что она отвечает мне взаимностью, как она сама же все прерывает. Но ведь мне не мерещится это! Я вижу, как участилось ее дыхание, вижу румянец на щеках и ее потемневшие глаза. И все это говорит о том, что она тоже этого хочет! Все наше общение в последнее время говорит о том, что она заинтересована, так почему она каждый раз останавливает меня? Понимая, что в этот раз шуткой я не отделаюсь, поскольку для меня с каждым днем все становится только серьезнее, я убрала руку и, посмотрев на свои пальцы, которые только что касались ее, проговорила: — Я… Ты права. Извини. Сколько еще раз мне солгать, что она права и нам не стоит идти дальше? Сколько? Думаю, я делала это уже достаточное количество раз. Поэтому через секунду продолжила: — Слушай, мне, наверное, лучше уйти, — сказав это, я встала со своего места, но не успела даже дойти до дверного проема, как почувствовала ее руку. — Почему? Куда ты уходишь? Мы даже не поужинали, ты… Я развернулась и проговорила, глядя ей прямо в глаза: — Ты не понимаешь? – грустно усмехнулась я. – Я не хочу есть. Весь последний месяц я думаю только о том, что хочу тебя. А ты, кидая мне кости в виде флирта и намеков, каждый раз включаешь заднюю. Почему, Лесь? Ты же тоже этого хочешь, — уверенно произнесла я. – Чего ты боишься? Она смотрела на меня широко открытыми глазами и в первые несколько секунд даже не нашла, что ответить. Но когда ее самообладание вернулось, то даже выражение лица сменилось на какую-то каменную маску. — Я никогда не говорила, что хочу чего-то от тебя. Тебе показалось. — О, правда? – усмехнулась я уже раздраженно. – Тогда скажи мне в лицо, прямо в глаза, что ты ко мне ничего не чувствуешь, что равнодушна ко мне и что я для тебя ничего не значу. Давай, — почти шепотом добавила я, стоя к ней очень близко. Буквально в нескольких сантиметрах. К моему удивлению, она вскинула голову, слегка выпятив подбородок, и, глядя мне в глаза, твердо сказала, чеканя каждое слово: — Я ничего к тебе не чувствую. Абсолютно. Я смотрела в зелень ее глаз, пытаясь понять, где же на самом деле правда. И я почти поверила в то, что все это мне показалось, что все было надумано мной самой и преувеличено, я была почти готова сдаться и принять свое поражение. Но в тот момент, когда я уже хотела сказать, что больше не посмею к ней приближаться так, как сделала пару минут назад, я медленно облизнула губы и приоткрыла рот. И именно тогда она сделала то, что сдало ее с потрохами. Богатырева перевела взгляд на мои губы, и я заметила, как расширились ее зрачки, а рот чуть приоткрылся. Я усмехнулась и прошептала, делая к ней последний шаг: — С ума сойти, я почти поверила… В это же мгновение я притянула ее к себе, завлекая в глубокий поцелуй. Но тут же почувствовала, как она уперлась ладонями мне в плечи, отталкивая. Когда я отстранилась, уставившись на нее, Богатырева с размаху влепила мне пощечину. Я не успела удивиться, а в следующий момент меня буквально откинуло в прошлое – настолько сильное ощущение дежавю меня посетило. Богатырева, врезав мне от души, тут же притянула обратно к себе, сама уже настаивая на поцелуе. Глубоком, страстном и безотлагательном. Я не стала ей перечить. Напротив, лишь сильнее прижала к себе, одной рукой обняв за талию, а второй проходя пальцами по шее. Когда я почувствовала, что ее поясница уперлась в столешницу, то остановилась, а дальше мы действовали как по команде. Я подсадила ее, приподняв, и она уселась прямо на стол. Не прерывая поцелуя, я стащила с нее легкую кофту, а с себя длинную футболку. Задрав юбку, я стянула ее белье, чувствуя непреодолимую необходимость почувствовать прямо сейчас, насколько она влажная. Когда я прикоснулась к ней там в первый раз, она дернулась, словно от удара током, и прижала меня еще сильнее, намекая на то, что мне стоит быть порешительнее. Приняв укус моей губы за сигнал к действию, я вошла в нее, поддерживая девушку за спину. Богатырева застонала мне в рот, и это был стон удовольствия, смешанный с облегчением. Я бы хотела быть нежной и неторопливой, но долгое ожидание не дало мне этого сделать. Я входила в нее довольно резко, она отвечала на мой ритм движениями бедер. И когда я добавила палец, начиная массировать клитор, Богатырева оторвалась от моих губ и легла на стол, выгибаясь. Через несколько минут ее начала бить легкая дрожь от накрывшего оргазма. Я наслаждалась ее видом – растрепанными волосами, румянцем, растекающимся по еще прикрытой бюстгальтером груди, закусанными и опухшими губами, подрагивающими ресницами… Она была великолепна. Когда ее тело перестало сотрясаться от волн наслаждения, я потянула ее на себя, снова вовлекая в поцелуй. Лишь через несколько долгих минут я оторвалась от нее и прошептала: — Я хочу еще. Я хочу любить тебя всю ночь. Ее глаза все еще были затянуты поволокой, но она старалась сосредоточить свой взгляд на мне. Когда ей это удалось, она кивнула и, схватив меня за руку, слезла со стола, молча потянув за собой. Я подумала, что она поведет меня в свою комнату, но вместо этого мы прошли через гостиную к спальне, которую раньше занимали ее родители. Открыв дверь, она повела меня к кровати. Когда мы остановились у ее края, Богатырева повернулась ко мне. Я подумала, что если прямо сейчас умру от разрыва сердца или на меня упадет метеорит, то я ни о чем не буду жалеть. К чему сожаления, если последнее, что я увижу, это будет нежность в ее глазах? Подумав секунду, я подняла ее подбородок двумя пальцами. — Я могу принять душ для начала? Она снова молча кивнула, и когда я наклонилась и опять ее поцеловала, но уже нежно, то почувствовала, как ее руки обнимают меня за шею. Никто не обнимал меня так, как она. Никогда. — Я буквально на несколько минут, — еще раз нежно поцеловав ее в нос, я отправилась в ванную. Я, конечно, за спонтанный секс, но сегодня я подменяла Петровича. И заниматься любовью на белых простынях, когда запах масла еще явно присутствовал на мне, не хотелось. Поэтому я быстро включила самый мощный напор воды и встала под душ. Мне хватило буквально пяти минут, чтобы привести себя в порядок. Когда я вышла, укутанная только в белое полотенце, которое нашла в стопке сложенных, то была уже вне себя от желания снова слиться с самой потрясающей женщиной в порыве страсти. Я зашла в спальню ее родителей и остановилась на пороге. На черно-белой простыни лежала абсолютно обнаженная Богатырева, глядя мне прямо в глаза. Я подошла к кровати, одним только взглядом пожирая ее. И когда решила снять полотенце, девушка привстала и придвинулась ко мне. Убрав мои же руки подальше, она сама потянула за край полотенца, и оно упало к ногам. Мы смотрели друг на друга, изучая, вспоминая, и было непонятно, кому из нас больше хочется прикоснуться первой. Богатырева взяла меня за руку и потянула на кровать. Когда я оказалась на ней, девушка тут же нас перевернула, усаживаясь сверху. Она оседлала мои бедра, вжимаясь своим возмутительно влажным центром в меня как можно теснее. Я двинула тазом ей навстречу, усиливая давление, и Богатырева застонала. Я держала ее за руки, пока она двигалась на мне. Ее пальцы все сильнее сжимали мои, а движения бедер становились все более резкими, даже лихорадочными. Вскоре ее снова накрыл оргазм, а сама я была на таком взводе, что, когда Богатырева, упав на меня сверху, просунула руку между нами и прикоснулась ко мне, тут же кончила за ней следом. — Черт, — прошептала я, испытывая один из мощнейших оргазмов в своей жизни. – Черт. Ее рука не остановилась, а продолжила свое движение. Я отодвинула волосы Богатыревой и прошептала ей на ухо: — Я не могу так сразу, мне нужно немного передохнуть. Но она даже не подняла головы, продолжая ласкать меня. И к моему глубочайшему удивлению, уже через несколько минут я поняла, что мне не нужно время на отдых.

***

— Как думаешь, то, что ты готовила, еще можно есть? – смеясь, спросила я, когда мы обе выдохлись и вдоволь насладились друг другом. В четыре часа утра. — То, что было в духовке в момент, когда ты меня нагло соблазнила, было только половиной блюда. Так что… Кажется, ужин не удался, — рассмеялась Богатырева, проводя пальцами по моей щеке. — Очень даже удался. А есть еще что-нибудь перекусить? Есть что-то хочется, — пробормотала я и, словно в подтверждение, мой желудок жалобно заурчал. — Тебя не прокормишь, — закатила глаза Богатырева, но не смогла скрыть улыбку. – Пойду, что-нибудь поищу. С этими словами она скатилась с кровати и, не одеваясь, вышла из комнаты. Я осталась ждать ее на кровати. Но спустя минут десять улыбнулась от мысли о том, что уже соскучилась по ней. Поэтому я завернулась в одеяло и направилась вслед за девушкой. Богатырева стояла у стола в халате, а ее волосы были слегка влажными. Значит, уже душ успела принять. Я подошла сзади и ойкнула, когда наступила на что-то мокрое. Посмотрев под ноги, увидела красное пятно. Богатырева обернулась и улыбнулась мне: — Вино, — пояснила девушка, — хорошо, что бокал не разбился. — Оу, — кивая, протянула я и потрясла ногой, избавляясь от капель. – Это мы уронили? — Нет, соседи, — не меняя интонации, ответила Богатырева, — приходили и трахались прямо на столе. — Ха-ха, — передразнила я ее. – Надеюсь, они остались довольны. — Не сомневайся, — ухмыльнулась девушка и, подойдя ближе, развернула меня в сторону ванной. – Иди пока прими душ, а я тут все уберу и придумаю что-нибудь поесть. Я согласилась с таким развитием событий и направилась в ванную.

***

Когда я жевала уже третий по счету бутерброд, то заметила, что Богатырева выглядит задумчивой. — Лесь? – прожевав, спросила я. – Ты чего задумалась? Богатырева вздрогнула, словно только заметила меня. Нервно улыбнувшись, она покачала головой. — Ничего, все в порядке. — Я же вижу, что ты о чем-то думаешь. Скажи мне, — настаивала я, отодвинув от себя тарелку. — Мы… Мы же можем говорить начистоту? – спустя пару секунд, проговорила девушка. — Ну… да, — ответила я, а внутри все как-то сжалось. — Слушай, я не жалею о том, что произошло. Честно. Но я не хочу, чтобы между нами были какие-то… недомолвки, поэтому… Я думаю… — Лесь, — вздохнув, я прервала ее. – Что ты пытаешься сказать? Богатырева тоже вздохнула. — Лер, я говорила тебе, — серьезным голосом сказала она, — что… Я не заинтересована в чем-то… серьезном. Мне… Мне не нужны отношения, — честно призналась она, не отводя взгляда. – Провести время вместе, поужинать, прогуляться… расслабиться, — многозначительно кивнула она, намекая, конечно же, на секс, — это одно. А отношения и что-то серьезное, официальное… Это не ко мне. Ты мне нравишься, но… как друг. Да, ты меня привлекаешь физически, мне с тобой хорошо, мне с тобой весело и интересно, но… По-дружески. Я не могу тебе предложить больше. Если для тебя это проблема… — Лесь, — снова прервала я ее. – Я не говорю, что хочу сегодня же жениться на тебе. Мне с тобой хорошо. Если быть друзьями – это все, чего ты хочешь… — Так и есть, — перебив меня, вставила Богатырева. – Если тебя устраивает такая… «дружба», — усмехнулась она, — то я только за. Я не хочу ничего загадывать и не могу ничего обещать. Ну что ж, это хотя бы честно. Я сглотнула комок в горле, но нашла в себе силы кивнуть. — Я поняла. Друзья… с привилегиями, — нашла я «удачное» определение. – Как скажешь. — Точно все нормально? – еще раз переспросила она. – Ты же не... — Все отлично, — я улыбнулась как можно искреннее. – Правда. — Хорошо, — с явным облегчением выдохнула Богатырева. – Я рада, что мы все обсудили. — Хорошо, — кивнула я. – А можно еще бутерброд? — Ты невозможная обжора! — рассмеялась Богатырева и, поцеловав меня в нос, встала и направилась к холодильнику.

Глава 29

Я всерьез задумалась о том, что работа актером – одна из самых сложных профессий. Когда ты видишь на экране, какими влюбленными выглядят герои, ты им веришь. Хотя в реальной жизни они могут даже не переносить друг друга. Но играют так, словно их отношения реальны. Вот и я уже почти месяц играла роль. Только мне было сложнее – я делала вид, что, напротив, ничего не чувствую к Богатыревой. По крайней мере, больше положенного. Больше, чем позволялось обычному «другу». Было сложно. И я уверена, сыграть влюбленного, не испытывая при этом никаких чувств к человеку, гораздо проще, чем изображать из себя равнодушного, когда при этом ты хочешь положить к ногам другого весь мир. Мне постоянно приходилось контролировать себя, свои слова и действия, чтобы она ни о чем не догадалась. Потому что, пойми Богатырева, что я к ней неравнодушна, то вся наша «дружба» тут же бы закончилась. Поэтому я как могла старалась выглядеть не более заинтересованной, чем она. Ирке и Ринату мы ничего не говорили. Богатырева не хотела этого, а я… Чем я могла похвастать перед подругой? Что в кои-то веки я действительно поняла, что влюблена, но что делать мне со своей этой любовью – неясно? Тем более Ирка была так счастлива из-за их отношений с Ринатом, что я не хотела омрачать их идиллию. Поэтому я молчала, как и хотела Богатырева. Но все тайное рано или поздно становится явным.

***

Мы должны были отправиться вчетвером на дачу к Ринату. Сашка осталась с бабушкой и Лехой, а мы собрались вчетвером, чтобы как следует отдохнуть и заодно закрыть дачный сезон. Хотя, честно говоря, почти все дачники уже давно разъехались и вернулись в город. Но дом родителей Рината был отапливаемым, так что туда можно было приезжать даже зимой. Парень рассказывал, что его родственники даже новогодние праздники иногда встречали здесь. Мы поехали на машине Рината, чтобы не гнать два автомобиля. Я и Богатырева сели сзади и делали вид, что спокойно ждем завершения поездки. Леська принимала активное участие в разговоре с Иркой и Ринатом, хотя ее руки были заняты совсем другим. Когда мы грузили сумки в багажник, Ринат предложил Богатыревой убрать туда же ее куртку, говоря о том, что в салоне машины тепло. Но девушка наотрез отказалась, и теперь я понимала почему. Она положила куртку между нами, тем самым прикрыв свою руку, которая елозила на моей ноге, то и дело задевая внутреннюю сторону бедра. Я, наверное, выглядела, как курица, смотрящая на хорька, потому что меня разрывало от смущения из-за происходящего и от дикого возбуждения. Мне хотелось хотя бы на несколько минут остаться с Богатыревой наедине. Уверена, мне хватило бы их, чтобы получить то, чего так желало мое тело в данный момент. Но мы были в ограниченном пространстве с еще двумя людьми, а становиться достоянием общественности я не имела ни малейшего желания. К счастью, через какое-то время мы заехали на заправку. Ирка вышла вместе с Ринатом, мы же решили остаться в машине. Как только оба друга вышли и скрылись в магазинчике, где была и касса для оплаты топлива, я тут же повернулась к Богатыревой и зашипела, схватив ее руку, что покоилась на моем бедре: — Что ты делаешь, черт побери?! Она хихикнула, но руку не убрала. — Ничего такого, — пожала плечами девушка с совершенно невозмутимым лицом. – А что? Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку. — Если бы не наши друзья… — То что? – вскинула подбородок Богатырева, словно бросая мне вызов. – Что бы ты сделала? — Дай нам добраться до места, и ты узнаешь, — ухмыльнулась я, убирая ее руку со своего бедра. — Звучит многообещающе, — ухмыльнулась она в ответ, но села на свое место, не пытаясь больше выбить почву у меня из-под ног. Через пару минут в салон вернулась Ирка и протянула нам с Богатыревой по мороженому в рожке, пока Ринат заправлял машину. — У вас все нормально? – спросила она после того, как мы поблагодарили ее и впились в мороженое. — Да, — кивнула я, увлеченно облизывая рожок. – А что? — Вы выглядите… странно, — пробормотала подруга, глядя почему-то только на меня. — Не понимаю, о чем ты, — пожала я плечами и отвернулась к окну. Ирка тоже пожала плечами и повернулась. Я же посмотрела на Богатыреву и… слава Богу, что Ирка не смотрела на нее в этот момент. Девушка сидела замерев и наблюдала за движениями моего языка по мороженому. И выглядела она… голодной. Я тоже замерла и пришла в себя, только когда водительская дверь хлопнула. — Вот и все, еще минут двадцать, и мы на месте, — весело проговорил Ринат, пристегиваясь и заводя машину. — Быстрее бы… — пробормотала Богатырева и отвернулась, возвращаясь к своей порции. Я ухмыльнулась и, дождавшись, пока машина тронется с места, наклонилась к девушке: — Что-то не так? – спросила я и, когда Богатырева повернулась ко мне лицом, сделала широкий круг языком, снимая всю подтаявшую массу. Богатырева сглотнула и замотала головой. — Все отлично, — сдавленно пробормотала она. — Ну и хорошо, — удовлетворенно кивнула я и снова повторила свой жест. Заметив, как Богатырева сдвинула ноги, я ухмыльнулась. Не только ты можешь играть не по правилам. *** Когда мы доехали, Богатырева тут же сообщила, что ей нужно минут пятнадцать, чтобы привести себя в порядок. После чего повернулась ко мне и настойчиво проговорила: — Мне нужна твоя помощь, можно тебя на пару минут? Я кивнула и, не замечая недоумевающий Иркин взгляд, направилась за девушкой по лестнице. Как только дверь в комнату, где мы должны были остаться с Богатыревой, закрылась, губы девушки тут же оказались на моих. — Черт, я думала об этом всю дорогу, — шептала она, снимая с себя одежду – тонкий свитер и футболку. — Не могу не ответить тем же, — согласно промычала я в ответ, не разрывая поцелуя. Мы не виделись с ней три дня и изрядно друг по другу соскучились. К тому же желание Богатыревой было неукротимым. Даже я, та, которая считала себя довольно темпераментной, отдавала себе отчет в том, что она меня явно переплюнула. Хотя, может, дело в другом. Я хотела от нее всего – не только секса, но и обычных романтических проявлений – объятий, поцелуев, держаний за руки и прочего. Но Богатырева редко баловала меня этим. Зато в плотских утехах отказа не было никогда. Поэтому весь этот месяц, что прошел после того разговора, мы мало проводили времени как пара, зато активно занимались сексом.

***

Когда мы спустились вниз, то были уже переодетыми. Ирка снова странно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мы с Богатыревой уселись за большой стол, и я проговорила: — Ну что, какие планы? Что делаем? — Сейчас пообедаем, — начала Ирка, — потом отдых на свежем воздухе, потом шашлыки, баня и развлекательная программа в виде «Монополии», «Крокодила» и «Уно». Устраивает? — Да! – хором ответили мы с Богатыревой. — Чем тебе помочь? – тут же спросила я, вставая. — Например, можешь не мешать, — улыбнулась Ирка, доставая из пакета овощи. — Ха-ха, — проворчала я, видя, как трясется от смеха Богатырева, явно вспоминая, как я в прошлый раз делала салат и по ошибке вместо соли сыпанула сахар. Я в тот момент просто задумалась, а они до сих пор припоминают мне это! — Идите лучше прогуляйтесь к озеру, пока дождя нет, — улыбнулась Ирка, глядя на нас. – Ринат пошел колоть дрова для бани, а вы, так и быть, отдыхайте. — Я могу тебе помочь, — вызвалась Богатырева, — это явно будет безопаснее. — Вы мне обе не нравитесь! – нахмурилась я, глядя на них. — А мы тебя любим, — широко улыбнулась Ирка и вернулась взглядом к Богатыревой. – Спасибо, Олесь, но я сама. Люблю творить в одиночестве. Отдыхайте. Мы, поняв, что Ирка нас не подпустит к плите, согласно кивнули и двинулись в сторону выхода. — Можно подумать, она Рината также выгоняет, — пробормотала я, уходя. — Я все слышу! – донеслось мне в спину, когда я уже обувалась. — Я знаю! – ответила я и выскочила за дверь.

***

У озера было значительно прохладнее, поэтому я надела куртку. Богатырева же решила, что ее «горячности» более чем достаточно, чтобы не замерзнуть, несмотря на мои убеждения одеться теплее. Но уже через пятнадцать минут я увидела, что она ежится от ветра, поэтому, показательно закатывая глаза, я отдала ей свою верхнюю одежду, оставшись в теплой кофте. Мы сидели на стволе поваленного дерева под густой пожелтевшей кроной другого, стоящего совсем рядом. Болтая обо всем на свете, мы как-то плавно перешли к теме прошлых отношений, и я наконец задала вопрос, который мучил меня долгое время. — А почему ты не встречалась с девушками? – спросила я, разглядывая пожухлую траву под ногами. — Я не говорила, что не встречалась с ними, – после секундной заминки ответила девушка, болтая ногами – Богатыревой не хватало роста, чтобы достать ими до земли. — Но ты говорила, что те, с кем ты жила, были мужчинами, — напомнила я ей. — Да, но мы же говорили о тех, с кем я жила, а не была в отношениях, — усмехнулась Богатырева. – В моей профессии, скажу я тебе, очень много девушек нетрадиционной ориентации. Больше, чем я даже могла предположить. — Вот как? – хмыкнула я, припоминая, что когда-то у меня была яркая, но мимолетная связь с одной милой медсестрой. Замужней медсестрой. – Интересно. — Конечно, никто об этом не кричит в громкоговоритель, но… Что есть, то есть, — пожала она плечами. Я задумалась, невольно задаваясь вопросом, сколько же было в ее жизни женщин. Она красивая, интересная, яркая. И если верить ее словам про то, что в медицине много девушек нетрадиционной ориентации, то смею предположить, что немало. Мне не понравилась эта мысль и я тряхнула головой, чтобы избавиться от нее, как от досаждающей мухи. — Так ты… бисексуалка? – снова заговорила я после небольшой паузы. — Знаешь, я не хочу себя как-то идентифицировать. Я – это просто я, — призналась Богатырева, глядя на спокойную, несмотря на ветер, водную гладь. — Хорошо сказала, — улыбнулась я и перевела взгляд с нее на ствол дерева, на котором мы сидели. – О, у нас гости, — усмехнувшись, я подвинула палец к красивому жучку, ползущему в мою сторону. Это был блестящий маленький жук, светлячок или что-то в этом роде. Не скажу, что я любитель насекомых, но светлячков я не боюсь. А вот Богатырева была иного мнения о них. Потому что, увидев жука, она тут же спрыгнула с дерева и отошла на несколько шагов. — У-убери его… — заикаясь пробормотала она и сделала еще один шаг назад. – Пожалуйста. Я рассмеялась, умиляясь ее напуганному виду. — Ты можешь залезть в кишки человека и не поморщиться, но боишься маленького жучка? – продолжая смеяться, я тоже слезла с дерева. – Смотри, какой он милый. Я сделала шаг по направлению к Богатыревой, но она выставила руку вперед и предупреждающим голосом проговорила: — Лера, даже не думай. Не подходи ко мне с этой тварью в руках! Я нахмурилась и показательно цокнула языком. — Нельзя так говорить об этой крошке. Он просто хочет немного с тобой пообщаться. Он не укусит, — я снова сделала шаг вперед, пытаясь сдержать смех, рвущийся наружу. Богатырева завизжала и спряталась за толстый ствол дерева, под кроной которого мы сидели до этого. — Ну, Лесь, иди сюда, — смеясь, я обошла дерево с другой стороны. — Отвали, Мишина! Не подходи ко мне, я прошу тебя! Ну, будь ты человеком! – Богатырева выставила обе руки вперед, словно обороняясь. — Ладно, но тебе придется кое-что сделать для этого, — я хитро посмотрела на нее и убрала назад руку со светлячком. И незаметно для нее сбросила насекомое вниз. — Что? – прищурилась она, но продолжила внимательно следить за моими руками. – Что тебе нужно? — Поцелуй, — ухмыльнулась я, подходя к ней. — Ладно, — решительно кивнула Богатырева и, сделав шаг вперед, быстро «клюнула» меня в щеку. – Все, выбрасывай эту гадость. — Ну, не-е-ет, — протянула я, качая головой. – Мы что, в детском саду? Нормальный, взрослый поцелуй. Богатырева наклонила голову и посмотрела на меня с подозрением и еле заметной улыбкой на губах. — А ты умеешь добиваться своего, да? – усмехнулась она. — Как правило, — согласно кивнула я и растянула губы в широкой ухмылке, когда лицо девушки оказалось напротив моего. В следующую секунду я почувствовала ее мягкие и нежные губы на своих. Забыв обо всем на свете, я развернула ее за талию, пока спина Богатыревой не уперлась в ствол дерева. Тогда я углубила поцелуй, прижимаясь к ней теснее. В момент, когда мои руки уже были готовы пробраться под ее свитер, мы услышали Иркин голос, и отпрянули друг от друга. — Ле-е-ера! Олеся! Обед готов! Я сглотнула и посмотрела на раскрасневшуюся Богатыреву. — Она нас не видела, — шепнула я девушке, чтобы успокоить. Та кивнула в ответ и тоже сглотнула. Я вышла из-за дерева и прошла вперед прогулочным шагом, когда увидела на дорожке Ирку. — Привет, мамочка! – смеясь, ответила я, затылком чувствуя, что Богатырева двигается следом. – Мы нашли беличье гнездо! Хочешь посмотреть? Ирка побледнела и замотала головой. — Нет, спасибо. Пойдемте есть, — она махнула рукой и развернулась в сторону дома. Богатырева поравнялась со мной и тихо спросила: — А если бы она захотела посмотреть? Ты бы успела выгрызть беличье дупло в стволе? — Ирка? – хмыкнула я. – Она трусиха. Как ты, — когда Богатырева стукнула меня в бок, я рассмеялась. – Ты боишься жуков, а она белок. — Ты у нас, я смотрю, ничего не боишься, — проворчала Богатырева. Я усмехнулась, но промолчала. Как я могла сказать, что сейчас мой главный страх – это снова потерять ее?

***

К вечеру мы все были изрядно уставшие. Я и Ирка остались сидеть в гостиной в мягких креслах, в то время как Ринат и Богатырева ушли в беседку жарить шашлыки. Я ожидала легкой беседы с подругой о насущном, каких-то очередных историй из цикла «Ринат – сказка в моей жизни», но, очевидно, у Ирки были свои планы. Потому что она довольно резко поставила бокал вина на столик и повернулась ко мне: — Я кое-что видела! – выпалила она, а я поперхнулась пивом от неожиданности. — Прости? Про что ты говоришь? – вытерев губы, спросила я. — Про тебя и Богатыреву, конечно же! – всплеснула Ирка руками, а я тут же отвела взгляд. — Не понимаю, о чем речь. — Ой, да ладно тебе! – ткнула меня в плечо подруга. – Твой язык вовсю хозяйничал у нее во рту! Я сама видела! Давно это у вас? — Что «это»? – поковыряв пальцем наклейку на бутылке, я попыталась ее отодрать. — Отношения. Как давно вы вместе? И почему ты опять мне ничего не сказала?! – возмутилась Ирка. – Надеюсь, Ринат не в курсе? Если я единственная, кто ни о чем не знал, я убью тебя! – Ирка наставила на меня указательный палец и угрожающе им покачала. — Нет-нет-нет! – тут же воскликнула я. – Ринат не знает и не должен узнать! Даже ты не должна была знать. — Но почему?! – недоумевала Ирка. – Почему вы скрываете свои отношения? В школе – ладно, я еще могу понять, но сейчас-то что? — Да нет у нас отношений, — вздохнула я, чувствуя одновременно и облегчение, и тяжесть. – Мы просто… спим второй месяц. — Второй месяц?! – глаза Ирки были огромными. Невероятно огромными. – Как… Как это вообще?! Вы встречаетесь второй месяц?! — Ну, около того, — кивнула я, делая глоток. – Не встречаемся. Спим, — поправила я подругу. — Что? Как это? – не поняла Ирка. – Ты что, не предложила ей встречаться? Почему? Это из-за Ксении? Я сморщилась так, словно мне под нос сунули тухлую рыбу. — При чем тут, вообще, Ксения? — А что тогда? Почему вы не вместе? — Потому что она не заинтересована в отношениях, — вздохнула я. – Могу предположить, что особенно со мной. — Но… — Ирка выглядела растерянной. – Почему? — Я не знаю, Ир, — покачала я головой. – Говорит, что ей это не нужно, что не хочет ничего серьезного и что я для нее… просто друг, — я усмехнулась через силу, хотя сердце мое разрывалось от боли. — А… А ты что? – Ирка заглянула мне в глаза, но я продолжила смотреть в одну точку. — Я? А что я? – пожала я плечами. – Я люблю ее. Всегда любила. Но ей об этом знать не нужно, — сделав очередной глоток, я убрала бутылку на столик. Где стоял уже пустой Иркин бокал, который она осушила до этого буквально одним глотком. — Но… Лер… — Я знаю, Ир, — усмехнулась я. – Жизнь – странная штука, не правда ли? Забавная. — Но, Лер, это неправильно… — Ир, — снова прервала я ее, — если это единственный способ быть с ней рядом, я буду, — серьезно проговорила я. – Она нужна мне. Встав с места, я потерла ладони. — Пойду… посмотрю, что там с шашлыками. — Ладно, — кивнула Ирка, понимая, что сейчас лучше всего оставить меня одну. Я накинула куртку и вышла на свежий прохладный воздух. Я не обманула Ирку. Если «друг» — это все, на что она согласна, если это единственно возможный вариант быть с ней рядом, я им воспользуюсь. Потому что правильно это или нет, но я знала наверняка только одно: я действительно люблю ее.

***

Я готова была убить Ирку. Потому что весь остаток вечера она не сводила глаз с Богатыревой. Это было странно, но, к счастью, либо Леська этого все же не заметила, либо решила, что Ирка просто спятила. В любом случае, когда почти в час ночи мы разошлись по комнатам, я забыла обо всем на свете, оставшись с Богатыревой наедине. Уже после того, как мы по-дружески отлюбили друг друга, я решила спуститься принять душ. Внутри было какое-то странное ощущение пустоты, и я надеялась, что теплая вода немного снимет это внутреннее напряжение. Поэтому я поцеловала уже почти спящую Богатыреву и встала с кровати. Приняв душ, я вернулась в комнату. Богатырева, конечно же, уже спала. Она даже лампу на тумбочке не отключила, благодаря чему я могла вдоволь полюбоваться ей. Ее разметавшимися по подушке волосами, тонкими запястьями, густыми, чуть подрагивающими ресницами. Она была совершенна. И мне зубы сводило от невозможности ей обладать. Я готова была выть от осознания, что когда-нибудь может появиться тот, кому она отдаст всю себя. Кому будет принадлежать полностью и без остатка, отвечая любовью на любовь. Почему мне так не везет? Почему я не могу получить второй шанс на то, чтобы быть с ней? Почему она так легко отбросила все воспоминания о нас, принизив их значимость? Из-за того, что ей было слишком больно тогда? Или потому что это на самом деле была детская глупость? У меня было так много вопросов и ни одного ответа. И я не знала, смогу ли когда-нибудь их получить.

***

Следующий день мы провели на воздухе. Ирка, к счастью, пришла в себя и перестала пялиться на Богатыреву как баран на новые ворота. Так что все постепенно возвращалось на круги своя. Сама же Богатырева все так же кидала мне страстные и горячие взгляды, но в них не было той теплоты, что мне хотелось. Душевного притяжения. Чувства нужности. Да, безусловно, ей нравился секс со мной. Но… не будь меня, нашелся бы кто-то другой. Вся наша огромная разница состояла в том, что я была заменяемой, а она для меня – нет. С этим приходилось мириться, потому что иного пути все равно не было.

***

По возвращению в город Ирка попыталась пригласить меня к себе. Я догадывалась зачем, поэтому отчаянно отказывалась. В итоге подруга сдалась. Я отправилась к себе в одиночестве. Мне хотелось о многом подумать, понять, как действовать дальше, проработать стратегию. Но… Через полчаса, как я вернулась, в дверь позвонили. И я была уверена, что это вредная Ирка. Наверняка пришла, чтобы выяснить всю подноготную наших с Богатыревой «не отношений». Но когда я открыла дверь, то была очень удивлена – на пороге стоял Ринат. — Эм… Привет? Еще раз… – пробормотала я, глядя на парня, который выглядел очень серьезным. — Привет, — кивнул он без тени улыбки. – Я могу зайти? — Конечно, — я открыла дверь шире и отошла. – Что-то случилось? — Это ты мне скажи, — скинув ботинки, он прошел за мной в гостиную. – Что у вас с Олеськой? Я медленно развернулась и посмотрела на него с немым вопросом. Он закатил глаза и закивал: — Ира. Она мне рассказала. — Что же она тебе рассказала? – вздохнула я, понимая, что убью свою подругу за ее длинный язык. — Что вы… Ну, типа… Вместе? – Ринат покраснел, а я чуть не засмеялась. — Мы не вместе. Мы просто спим, — поправила я его, понимая, что это очень важный пункт. — Вы в школе тоже… просто спали, — нахмурился Ринат. – А потом она не могла отойти до второго курса от ваших «просто спали». — Не думаю, что это так, — покачала я головой, вытягивая ноги. – В школе мы встречались. Но так получилось, что нам пришлось разойтись. И она считает это детской глупостью. Сейчас мы просто спим, и это ее решение, — пожала я плечами. — А ты? – Ринат сел удобнее и вытащил из кармана джинсов телефон, чтобы не мешался. — Что я? — Считаешь это глупостью? Я вздохнула и закрыла глаза. Все решили поиграть в психологов? — Ринат, что ты хочешь? – наконец, проговорила я. — Понять. — Что именно? — Угрожает ли что-то кому-то из вас? – честно признался парень. – Не хочу, чтобы кому-то было больно или чтобы кто-то из вас пострадал. — Кто-то все равно пострадает, разве не так? Я для нее друг, с которым она занимается сексом. Она для меня – все остальное. Я люблю ее. Но если она не хочет этой любви, я не собираюсь на этом настаивать. — Что за дурацкое самопожертвование? Ты что, сериалов пересмотрела? – нахмурился он. — При чем тут это? Она четко дала понять, что кроме дружбы мне не светит ничего. И что она не заинтересована в чем-то большем. А если меня это не устраивает, то я могу валить на все четыре стороны. Это если вкратце, — подвела я итог. — И ты согласилась? – уточнил Ринат. — А у меня был выбор? – рассмеялась я и встала с кресла, начиная ходить по комнате. – Ринат, я просрала свой шанс тринадцать лет назад. И все эти тринадцать лет я закапывала все свои чувства внутри. Но стоило ей появиться, как они обрушились на меня. Я понимала, что она не готова к такому, я хотела все делать постепенно, не торопясь. Но… Она даже шанса мне не дала! Обрубала на корню просто. А потом заявила, что не испытывает ко мне ничего, кроме дружеских чувств. — И ты ей поверила? — Конечно, поверила. Ей нет смысла притворяться, — пожала я плечами. Ринат помолчал какое-то время, а потом сказал: — Я думаю, вам нужно поговорить. Тебе нужно во всем ей признаться. — В чем? – нахмурилась я. — В своих чувствах. Сказать, что ты ее любишь и предложить нормальные отношения. Сделай это, пока она здесь. Я задумалась над глупостью этой затеи. Но когда весь смысл слов Рината дошел до меня, я подняла на него взгляд и спросила: — Что значит «пока она здесь»? — В смысле? – снова нахмурился Ринат. – Я имею в виду, пока она не вернулась в Москву. Я вытаращилась на него, не веря ушам: — Она собирается уехать?! Ринат смущенно кашлянул и снова посмотрел на меня. — Мы приехали сюда на время. Она тебе разве не говорила? Через месяц мы должны вернуться обратно в Москву.