Право на небо

Вдруг утратив походку гордую, Лоскуток крыла теребя, Я брожу в лабиринтах города, Опасаясь встретить тебя (с) Тэм Гринхилл Городок Ши чем-то напоминал Сюэ Яну родной Куйчжоу. Такая же помойка. Узкие улочки, серые домишки, прилепившиеся друг к другу, как ласточкины гнезда. Сырость, шум, скука. Весна какая-то тусклая, дождливая, прохладная. Хозяин постоялого двора жаровен с углями для жильцов жалеет. Развлечься негде. Всего два веселых дома, и в обоих одинаково уныло, да и вино дрянь. Но Цзинь Гуанъяо велел пока скрыться в глуши и носа не высовывать. Сказал: «Знал бы ты, чего мне стоило добиться, чтобы с тебя сняли все обвинения. Время пройдет, всё утихнет, тогда вернешься». Ну конечно! Все эти важные господа слишком беспокоятся о видимости добродетели, слишком ценят правила и формальности. Лишь бы было шито-крыто, а там – хоть трава не расти! Как же их, наверное, бесит, что все знают, кто погубил пятьдесят человек из клана Чан, а доказать и покарать убийцу никто не может. Новый глава, Чан Пин, испугался за выживших родичей и за собственную шкуру, принял деньги от Цзинь Гуанъяо и согласился признать, будто клан погиб от несчастного случая. И теперь все говорят, говорят, возмущаются беспринципностью ордена Ланлин Цзинь, а что поделаешь, погибших уже не вернешь. Сюэ Ян развалился на подушках в общем зале в доме цветов, пил вино прямо из горла кувшина и, прищурившись, наблюдал за посетителями, которые сидели за столиками или полулежали на циновках, заигрывая с ярко накрашенными девицами. Скукотища! Одни и те же шуточки, одни и те же разговоры. Скорей бы выбраться из этого болота… и Сюэ Ян знал, что сделает, как только вырвется отсюда. Выследит даочжана Сяо Синчэня, этого наивного юнца, который с таким пылом добивался «справедливого суда над убийцей». И сдерет с него кожу. По чуть-чуть, по тоненькой полосочке, наслаждаясь его криками. Нет. Это скучно. Сюэ Ян уже применял линчи, и ублюдок Чан Циань долго не продержался. А даочжан должен мучиться не один день. Может, отрубить ему руки и ноги, и оставить гнить в грязном сарае, беспомощного, не давать умереть, поддерживая силы ровно настолько, чтобы некогда сильный и гордый заклинатель корчился от немыслимой боли и просил о смерти, как о милости? Неплохо, но не то. А если сначала добраться до его приятеля? Сун Цзычэнь, вот еще один заносчивый монашек, чересчур гордящийся своим воспитанием и подвигами. Легко быть хорошеньким и чистеньким, если ты вырос в монастыре, под крылышком у заботливых наставников, никогда не боялся голода и холода, всегда знал, что у тебя есть теплая одежда и крыша над головой. А попробовал бы он не воровать, когда желудок к позвоночнику прилипает от голода, и не отвечать ударом на удар, когда чуть зазеваешься – и нападут. Потому что помешал, потому что посмел глянуть на чужой кусок хлеба, потому что просто захотелось сорвать злость на ком-то более слабом. Смог бы он доверять людям, если бы это ему раздробило пальцы колесом кареты? Или если бы он сталкивался с уродами, которым ничего не стоит поманить ребенка едой и увести работать в подпольную мастерскую, а то и… От последней мысли Сюэ Яна передернуло так, что даже мечты о мести вдруг показались не такими сладкими. Неподалеку от него рослый, широкоплечий мужчина, масляно поблескивая крохотными, как у свиньи, глазками, говорил хозяйке заведения: - Мне бы паренька, да посвежее, чем моложе, тем лучше. В столице, знаете ли, есть целые дома, которые оказывают именно такие услуги. Вы ведь понимаете, о чем я, мм? Вот ведь мразь. Сюэ Ян залпом допил последние пару глотков, отшвырнул кувшин, позвал служанку и громко потребовал еще вина, нарочно повозмущался, что вот, в столице и вино лучше, и «цветочки» свежее. Мужчина обернулся, услышав эти слова: - Молодой господин, я вижу, тоже не обращает внимания на девиц. Господин предпочитает, хе-хе, нераскрытые бутоны? - О, как сказать… - нарочно с намеком, томно, протянул Сюэ Ян, потягиваясь. Первым порывом было сразу зацедить кулаком в самодовольную рожу, при всех повалить на пол и избить, не оставив живого места. Вот была бы потеха! Но два с лишним года в свите Цзинь Гуанъяо научили Сюэ Яна выдержке и способности подождать, воплощая в жизнь сложный, продуманный план. Гораздо интереснее притвориться таким же, вызвать у собеседника доверие, а потом заманить в ловушку. - Не смущайтесь, молодой господин – простите, не имею чести быть знакомым? - А-Мэй, - представился Сюэ Ян сокращенным вторым именем. – Я здесь ненадолго, по делам службы. Завтра, если сильного ливня не будет, выеду. Случайному человеку тайны выбалтывают охотно, это тоже рассказывал молодой господин Цзинь. «Запомни, Ян, любой человек, от главы клана до последнего поденщика, обожает поговорить о себе. А ты, если хочешь жить, и притом жить красиво и богато, внимательно слушай и запоминай. Среди груд словесного сора попадаются настоящие жемчужины, нужно лишь терпение, чтобы их выловить и получить за них достойную цену». - Хоу И, - представился мужчина, скорее всего, тоже не настоящим именем. – Согласится ли молодой господин Мэй выпить за знакомство чашу-другую, пока госпожа ищет подходящего мальчика? Сюэ Ян улыбнулся и согласился, хоть и бесили его все эти намеки, прицокиванья языком, мерзенькое «хе-хе». Но он представлял себе, как заманит этого хряка в подходящий темный угол, вспорет жирное свиное брюхо… или изобьет, нагнет и оттрахает урода рукоятью его собственного кинжала. Для этого стоило потерпеть. За одной чашей последовала другая, третья… Ну, да разве может простой человек соревноваться с заклинателем в стойкости к выпивке? Язык у Хоу И развязался, и довольно скоро он начал хвастаться своими «подвигами». …- А один раз мне удалось заманить сиротку, из семьи заклинателей. Родители мальчика погибли, и за ребенком присматривала старая тетушка. Да не уследила. Она была больна, ходила еле-еле. А я выследил парнишку, назвался другом семьи, приручил, приманил сладостями. Хе-хе! Как потом несчастная тетушка Сяо искала племянника, всех расспрашивала, глаза выплакала от горя… ребенок словно в воду канул! Должно быть, его косточки давно в лесу сгнили. Я его долго мучил, а он такой был тоненький, беленький, но умирать не спешил… - Семья Сяо, говорите? Неужто эти богачи из Мейшаня? – Сюэ Ян нарочно назвал не ту провинцию. Цзинь Гуанъяо когда-то достал его всеми этими родословными книгами, брачными союзами, договорами начиная с незапамятных времен. Нужно знать, с кем имеешь дело, и всё такое. Сюэ Ян слушал его в пол-уха и книжки эти дурацкие листал с неохотой, но цепкая память схватывала всё, помимо воли, про запас, а вдруг пригодится. Нужные строки всплыли сами собой. Сяо Синчэнь, последний потомок семьи Сяо из Ханьдо – рода некогда славного, но выродившегося. Родители погибли на ночной охоте, Сяо Синченя воспитала знаменитая отшельница Баошань-санжень. Вот только как он попал в тот самый монастырь среди гор, неизвестно. - Нееет, это было в Ханьдо, и те Сяо были не очень-то богаты. Славное имя, остатки былой роскоши, только и всего. Я вскоре из того города и уехал. Народ там такой, крепкий, воинственный. Если бы кто узнал, хех, не успел бы я откупиться! - Хоу И погладил себя по животу, притянул к себе подошедшего мальчишку, присланного хозяйкой. – Даа, совсем взрослый. Эх, провинция… «Будут тебе развлечения, выкидыш ты столичный», - подумал Сюэ Ян, доливая в чашу еще вина. Вот ведь сука. Что бы Сюэ Ян ни творил в своей жизни, до такого он не опускался. Еду воровал – ну подумаешь, а кто бы не стянул кусок пирога, если зима суровая, жрать нечего и честно заработать негде. Буянил на базаре и в веселых кварталах – а кто в юности не буянит. Дрался, случалось – так с равными по силам, а то и один против целой компании, и кто не успел дать сдачи или убежать, сам виноват, жизнь такая, выживает сильнейший. Чан Циань с его вшивой семейкой тоже получил за дело. И попадись Сюэ Яну даочжан сейчас, взрослым мужчиной, прославленным заклинателем и сильным противником, запытать или изнасиловать можно было бы. Отчего бы и нет. Кто первый напал, у того и преимущество, кто победил, тот и прав. Но измываться над малолетками Сюэ Ян считал ниже своего достоинства. Мешает мелочь под ногами – прогнал, если это ребенок врага – прирезал. А вот так, как Хоу И, развлекаются только червяки, у которых нет сил перейти дорогу кому-то сильному. Сюэ Ян засмеялся, будто над шуткой собутыльника, а на самом деле от плана, пришедшего в голову. Да такая возможность – просто дар судьбы! Зачем насиловать даочжана, если можно унизить его похлеще, зачем терзать тело, если можно долго и со вкусом издеваться над душой, пока она не расколется на мельчайшие части… То, что выболтал Хоу И, было оружием, которое ранит больнее любого меча. Сюэ Ян знал на собственной шкуре, каково это, попасть в лапы богатому извращенцу. Правда, ему самому повезло больше: он сбежать успел. Но не раз просыпался с криком от кошмаров, долго задыхался от страха и злости, увидев кого-то хоть отдаленно похожего на того человека, и не ведал покоя, пока не отомстил. Интересно, видит ли даочжан жуткие сны, слишком похожие на правду? Чувствует ли, как во рту становится горько, а ладони покрываются липким потом? Сюэ Ян уже предвкушал, как напомнит даочжану о прошлом. Земля слишком тесная, дорогой Сяо Синчэнь, а я знаю твои самые сокровенные страхи и грязные тайны. Жирный боров захрапел, чуть не упав лицом в закуску. Сюэ Ян усмехнулся и подмигнул пареньку для утех, прошептал: - Ты времени не теряй, понимаешь, о чем я? - Да уж знаю, знаю, гэгэ, - хихикнул мальчишка. Дааа, кое-кто проснется наутро с жутким похмельем и пустыми карманами. И это просто невинная шутка, а настоящее веселье еще впереди. * Несколько дней Сюэ Ян выслеживал жертву. Хоу И оказался чиновником, немало путешествовал по службе. Собственно, потому у него и было немало возможностей потакать своим мерзким склонностям и оставаться незамеченным. Ничего… сколько веревочке ни виться, а конец придет. И плевать, что Цзинь Гуанъяо велел отсиживаться в провинции и не давать воли желанию кого-нибудь прирезать. Сюэ Ян знал такое за собой: если уж почуял добычу, то не остановится. Ублюдок Хоу И не просто делал то, что вызывало у Сюэ Яна отвращение. Он первым успел втоптать Сяо Синчэня в грязь … пусть это было давно и этого никто не знает, но всё же… Сюэ Ян уже решил, что только он вправе делать с даочжаном, что захочет. А кто посмел тянуть лапы к его собственности, за это поплатится. Он выслеживал Хоу И в городе, следуя за мужчиной незаметно, под мороком тумана или фальшивой личиной. Будто сливался с серостью стен. В серой толпе выделял одну-единственную фигуру, и не терял из виду. Забыв о сне и еде, таился, весь обратившись в чутье, и отправился в дорогу следом за чиновником. Всё это время Сюэ Ян жалел, что не располагал ни временем, ни местом для длительных пыток. Теперь он как никогда тосковал по отдаленным покоям в Башне Кои, где проводил эксперименты, где хранил сотни флаконов с ядами и противоядиями, и множество инструментов для пыток. Кое-что он все же спрятал в мешочке-цянкунь, но этого было мало, мало… Разве что… был в запасах один порошок, которым можно одурманить противника. А уж беспомощную жертву, у которой всё перед глазами плывет, легко увести на пустырь или в подворотню и убить там. В еще одном провинциальном городке, похожем на Ши, словно брат-близнец, Хоу И задержался на несколько дней. Встречался с какими-то чинушами, подолгу сидел в чайной, заводил разговоры с местными кумушками, присматривался к вдовам с маленькими детьми, шутил с ними о том, о сем. Сюэ Ян подмечал и дорогие, расшитые золотом ханьфу чиновника, и то, что Хоу И не скупился ни на еду и напитки для себя, ни на угощения для людей, которые были ему чем-то полезны. У этого хряка денег куры не клюют. Только кто-то такой же наивный, как Сяо Синчень, попытался бы идти законным путем и доложить о его поступках судьям или заклинателям из великих кланов. Если не вывернется – откупится! От того, с какой легкостью тратил деньги Хоу И, Сюэ Яна трясло со злости. Ишь, радуется жизни. Пирожные жрет, как только не слипается эта толстая задница. Лучшие вина пьет. А тут приходится быть осторожнее. Денег хватает пока, и развлечься можно, но как знать, что будет дальше. Да и лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Воры-то не дремлют, а сплетники, интересующиеся, хорошо ли живется бродячим заклинателям, и вовсе хуже любого вора. Приняв противоядие, Сюэ Ян вновь направился следом за Хоу И. Скорей бы уже покончить с этим дельцем! Петлять по извилистым улочкам, изо дня в день высматривая мерзкую оплывшую тушу, надоело до невозможности. Сгущались сумерки. На улице уже было тихо и пусто. Неслышно подкравшись, Сюэ Ян развеял в воздухе немного порошка. Хоу И успел миновать несколько домов, прежде чем пошатнуться, да и то упал не сразу. Рухнул на колени, с трудом поднялся, прошел еще несколько шагов и зашатался вновь. Тут же Сюэ Ян приблизился, с самым любезным видом, почтительным тоном предложив: - Почтенного господина провести к лекарю? Я вижу, гунцзы нездоровится. - Лучше до постоялого двора, - попросил Хоу И и закашлялся. – Здесь недалеко. Сюэ Ян сделал вид, будто слушает указания мужчины, но вскоре будто случайно свернул не в тот переулок, и тащил за собой теряющую силы жертву, насвистывая незамысловатый мотив. Как если бы вел из трактира подвыпившего приятеля. Вина и правда хотелось. Но такие вещи лучше делать на трезвую голову. А потом уж отметить успех. Несколько дней назад, скитаясь по городку, Сюэ Ян приметил заброшенный дом. Судя по заросшим сорняками огороду и цветнику, выбитым окнам и облупившейся побелке, жилище пустовало уже давно. Место в самый раз. Именно туда Сюэ Ян и притащил почти впавшего в беспамятство чиновника и толкнул его на пыльный, грязный пол. Хоу И рухнул на спину, как мешок с тряпьем, и глухо застонал. Сюэ Ян достал из-за пояса ножи и метнул их в ладони Хоу И, пригвоздив его к доскам. Из пухлой, жирной плоти ярким ручейком заструилась кровь. Хоу И беспомощно дергался, словно насекомое, приколотое иглой к плотному листу, и громко звал на помощь. - А вот шума мне не нужно, - равнодушно сказал Сюэ Ян, достав еще один нож из рукава, склонился над мужчиной и вырезал ему язык. – Так-то лучше. Кровь хлынула мощной струей. Сюэ Ян прижег рану заклятием, чтобы Хоу И не истек кровью раньше времени – такая смерть была бы слишком легкой для этого куска падали. Урод хрипел, кашлял, сдавленно стонал, судорожно дрыгал ногами. Сюэ Ян безмятежно улыбался, вдыхая соленый запах крови и едкую гарь прижженной плоти. А затем пнул Хоу И в брюхо и носком сапога с силой ткнул в пах. Мужчина не прекращал отчаянно орать и хрипеть. Сюэ Ян хотел было сказать: «Что, хер вонючий, не нравится? А тем парням, над которыми ты издевался, думаешь, нравилось?». Но промолчал. Смысл говорить с тем, кто не может ответить!.. Зажженные талисманы парили в темноте, ярко сияя, словно светлячки. Сверкнуло лезвие Цзянцзая, обагряясь кровью, когда Сюэ Ян точным движением, ровно, будто разделывая свиную тушу, вспорол толстый живот. Зловоние кишок и мочи смешивалось с запахами крови и дыма. Сюэ Ян хмыкнул: - Вот он, прекрасный внутренний мир так называемого порядочного горожанина. На его слова Хоу И резко дернул головой. Лицо исказилось от муки, глаза закатились. А вскоре он и дергаться перестал, в последний раз скорчился в судороге и затих. - Эх, слабак! – разочарованно воскликнул Сюэ Ян. – Чан Циань и то дольше держался. Но ничего… Он взмахнул мечом, отрубив голову. Прекрасный подарок будет для даочжана. Сюэ Ян еще долго кромсал мертвое тело. Вид запекшейся крови и месива из плоти и костей вызывал у него удовлетворение мастера, завершившего шедевр. Макнув палец в кровь, Сюэ Ян начертал на лбу Хоу И знак нетления, завернул отрубленную голову в плащ и бросил в мешочек-цянкунь. * …Сюэ Ян возвращался на постоялый двор медленным шагом, не спеша. Тело сладко ныло от легкой усталости, было приятно подставлять лицо под веяние ветерка, хоть брызги крови уже стали засыхать и стягивать кожу. Лишь сожаление, что Хоу И сдох слишком быстро, чуть омрачало настроение. Но и эта тень злости рассеялась, как дым, когда Сюэ Ян вошел в общий зал, и стоявший у большого стола хозяин бодро спросил: - Ну что, господин бессмертный, как охота? Удачная? - Ахах, неплохо! – выдохнул Сюэ Ян. – С этими дикими зверями, конечно, приходится помучиться, зато люди будут жить спокойно. Скажите, чтобы мне в комнату принесли бочку с теплой водой и ужин, - он небрежно бросил несколько монет, которые со звоном покатились по темному от времени дереву. К слову, охота в здешних окрестностях была так себе, паршивая. Хорошему бойцу развернуться негде. Но Сюэ Ян явился сюда не за тем. Самые захватывающие приключения были еще впереди. * Он был рад покинуть убогий городок, послать к гуям всю эту серость, сырость, однообразное существование. Конечно, время пройдет, и кого-нибудь угораздит пролезть в заброшенный дом и обнаружить то, что осталось от Хоу И… но тогда уже следов будет не найти. А если чинушу будут искать его слуги, родичи или приятели – на здоровье, пусть ищут! Неделей позже Сюэ Ян приближался к воротам монастыря Байсюэ по вымощенной камнем аллее. Вокруг царила сонная тишина, и его шаги звучали громко и отчетливо. Сейчас он чувствовал себя хозяином мира. В новом серебристо-черном одеянии, черном плаще с кроваво-алым шитьем, с серебряной шпилькой в волосах – пепел и пламя, неумолимость возмездия. Его самый лучший день настал… Из-за высокой стены виднелись верхушки крон деревьев и крыша храма, слышалось мелодичное пение. Сюэ Ян нетерпеливо постучал молотком в ворота. Ждать пришлось долго. Наконец послышались шаркающие шаги. Будь это не такой особенный случай, Сюэ Ян уже обругал бы медлительного старикана-привратника, а то бы и ножом пригрозил, но сейчас, изображая почтение, поклонился и сказал: - Да пребудет с вами благословение богов, святой человек. Не будет ли служитель богов так добр сказать мне, здесь ли живет даочжан Сяо Синчэнь и могу ли я его увидеть? - Здесь, здесь, как же, - охотно ответил старик, улыбаясь. – Что привело молодого господина к даочжану? - О, это дело чести, и о нем я могу сказать лишь даочжану лично. Я много слышал о нем и надеюсь, что смогу попросить его о помощи. Скажите… скажите, что его ищет А-Мэй, родом из Ланлина. - Наш даочжан никогда не отказывается помочь людям, если это в его силах! – отозвался привратник. – Может, молодой господин отдохнет с дороги в монастыре? - Благодарю, но я подожду здесь, - скромно ответил Сюэ Ян. Старый хрыч так же медленно зашаркал обратно. Сюэ Ян, не удержавшись, присвистнул. Восхитительная будет встреча. Вскоре явился даочжан. Как же наивно с его стороны так спешить на помощь всякому и каждому! Изящная фигура в белом стремительно приблизилась, взметнулись полы белого одеяния. Сяо Синчэнь бросил взгляд на ждавшего его человека – и застыл. Большие глаза широко распахнулись, губы дрогнули. - Ты?!.. - Я, даочжан, - Сюэ Ян торжествующе усмехнулся. – Говорил же я тебе, мир тесен, свидимся еще. Ну что ты сразу за меч схватился? Может, я с миром пришел. Сяо Синчэнь поджал губы. Узкая ладонь с красивыми длинными пальцами все еще лежала на рукояти меча. - Не могу поверить, чтобы ты пришел с миром. - Даочжа-ан, ты сам говорил столько раз, что веришь в лучшее в людях! – насмешливо протянул Сюэ Ян. – Я тебе даже подарок принес. Погляди, тебе понравится, - и он достал из мешочка сверток, развернул и опустил у ног заклинателя. – Узнаёшь доброго дядюшку? Лицо даочжана будто слилось с цветом его ханьфу. - Откуда т-ты узнал? - Я умею расположить человека к себе, если захочу. Он сам мне всё рассказал. Добровольно. Даже гордился этим, - спокойно рассказывал Сюэ Ян, любуясь изменениями в выражении лица с правильными тонкими чертами. Каждое слово било, как пощечина. Наотмашь. Прямо в цель. – Он хвастался, что заманивал сироток сладкими обещаниями, насиловал, а иногда и убивал. Считал это изысканным развлечением для избранных! Когда Сяо Синчэнь сложил пальцы в ритуальном жесте, его руки дрогнули. Огонь вспыхнул не сразу, но вскоре взметнулся столбом, поглощая голову Хоу И. - Радуешься? – со злостью и горечью спросил Сяо Синчэнь. – Для чего ты этого добивался? Чтобы распустить обо мне слухи на всю Поднебесную? Или просто будешь мучить меня тем, что теперь знаешь обо мне больше, чем я сам? - Я не люблю, когда всё просто, - Сюэ Ян чуть склонил голову набок, любуясь пламенем. Но вскоре от его «подарка» осталась лишь горстка пепла. – Что ты скажешь теперь, праведный даочжан? Я отомстил за то, что этот человек сделал с тобой. Отдашь меня в руки правосудия? Скажи, что тебе не нужна месть, что ты простил этого ублюдка. Скажи! - Как же ты отвратителен, Сюэ Ян, - процедил сквозь зубы Сяо Синчэнь, резко развернулся и скрылся за воротами монастыря. Сюэ Ян медленно, не спеша, гордой поступью торжествующего победителя ушел прочь. Первый шаг был уже сделан: даочжан не попытался задержать его сам, не позвал на помощь заклинателей из монастыря. А значит, что бы он ни утверждал на словах, возмездие за боль и страдания нужно ему точно так же, как всем остальным. Значит, не такой уж он святой!