На краю земли и еще немного на север

Ночь выдалась ясная и теплая. На небе огромным фонарем сияла почти полная луна. Где-то в кронах деревьев кричали птицы, щелкали и трещали насекомые. Волны тихо накатывали на берег, шурша песком. Гэвин медитативно смотрел на огонь и отхлебывал из ополовиненой бутылки с ромом. Он проспал почти весь день и проснулся к вечеру с больной головой. Утренняя встреча теперь казалась ему сном. Сказочным, нереальным и зыбким. Ненастоящим. Но в груди все равно щемило, как будто там чего-то не хватало. Гэвин сделал большой глоток и едва не поперхнулся, когда что-то услышал. Сначала он подумал, что ему опять мерещится, потому что все вокруг внезапно стихло, и его окутала тишина. Гэвин напряженно вслушивался, пока, наконец, звук не повторился. Над водной гладью летел завораживающий голос.

My heart is pierced by Cupid I disdain all glittering gold There is nothing can console me But my jolly sailor bold.

В нем была такая тоска, что сердце в груди едва не разорвалось. Гэвин не сразу смог разобрать слова, от нахлынувших переживаний. Старая, как мир, песня обволакивала со всех сторон, проникая под кожу.

Come all you pretty fair maids Whoever you may be Who love a jolly sailor That plows the raging sea

Гэвин вздрогнул. Песня все лилась и лилась над морем и над сушей, выворачивая душу наизнанку. Он бы сам себе никогда не признался, но сейчас был готов отдать все, что у него было, только за то, чтобы оказаться рядом с поющим. Чтобы помочь или утешить, сделать все, что угодно, лишь бы из голоса ушла эта беспросветная тоска. Вместо этого он допил остатки рома залпом и вырубился прямо на песке. Утро снова оказалось для него недружелюбным. Голова гудела, в горле пересохло, мысли путались. Отголосками среди них мелькали обрывки ночной песни. Гэвин со злостью посмотрел на пустую бутыль и в который раз зарекся, что больше никогда. Солнце едва поднялось над горизонтом, и над поверхностью воды висела зыбкая дымка. Гэвин широко зевнул и от души поскреб грудь. Шевелиться не хотелось совершенно. Лежать на песке и пялиться в голубое небо — тоже. Гэвин со стоном сел и уставился на воду. От мерно накатывающих волн немного мутило. Виски кольнуло болью, и Гэвин прикрыл глаза. Шорох песка ввинчивался в уши, больше раздражая, чем успокаивая. Гэвин стянул с себя одежду и встал. Его слегка повело в сторону, и мир перед глазами качнулся. Ноги утопали в теплом песке, пока он шел к морю. Когда он окунулся в прохладную воду, голове сразу стало легче, а вот тело отреагировало странно. Море окружало со всех сторон, ласкало горячую кожу и покачивало на волнах. Тошнота ушла, а мысли прояснились. Он чувствовал себя будто в чьих-то нежных руках. Гэвину почему-то вспомнился бордель с согласными на все тамошними девицами. Он пошевелил в воде пальцами, попытался достать ногами до дна. Каждое движение отзывалось во всем теле неясным томлением. Желание узлом скрутилось в паху, и Гэвин резко ушел под воду с головой, в попытке успокоить взбудораженное сознание и тело. Потом, вынырнув и жадно глотая воздух, он подумал, что идея была не самая лучшая. Однако, Гэвин и впрямь немного успокоился. Когда он почти приблизился к берегу, в мыслях возник недавний гость, враз вытеснивший распутных девок, и желание вспыхнуло с новой силой. Гэвин нащупал ногами дно и коснулся рукой возбужденного члена. Провел по стволу вверх-вниз, сначала медленно, а потом ускоряя темп. Вода добавляла ощущений, а память услужливо подкидывала мелкие детали. Вот чужие длинные пальцы проводят по песку, вырисовывая там незамысловатые узоры, глаза насмешливо щурятся, глядя на Гэвина. Блестят острые зубы в усмешке, и, наконец, мелькает над водой хвост. Гэвин сдавленно застонал, сжимая член в руке и крупно вздрагивая от накатившего следом удовольствия. Он обессиленно выбрался на берег и растянулся на горячем песке, мысленно поздравляя себя с тем, что ниже падать уже некуда. Дрочить на фантазии о мужике с хвостом, Гэвин Рид, достойное занятие для офицера тайной полиции. Гэвин закрыл лицо руками и застонал. Нужно было срочно найти себе занятие, иначе он действительно сойдет с ума окончательно и бесповоротно. Весь оставшийся день Гэвин посвятил рыбалке. Дело поначалу шло плохо. От ветхой сети, найденной на месте, толку было мало. В конце концов, она расползлась прямо у него в руках, выпуская и без того небогатый улов на свободу. Гэвин после этого долго и со вкусом ругался, проклиная и этот остров, и контрабандистов, и всех, кто приходил ему на ум. Пришлось лезть в тайники и искать там что-нибудь, что помогло бы ему не сдохнуть от голода. Нашелся ящик виски, пара бухт канатов и еще одна сеть. Выглядела она понадежнее предыдущей. Гэвин тщательно проверил плетение и узлы, на пробу попытался ее порвать в нескольких местах, но сеть выдержала. Тогда он стащил в воду плот, связанный им еще в первую неделю пребывания тут, и отплыл от берега.