Кадры

Напряжение — хоть прыгай по воздуху. Все в комнате с интересом наблюдали за двумя заводилами группы, что решили посостязаться в отчаянной и жесткой игре в «Гляделки». Сколько же надежд и судеб было сломлено в этих бравых схватках взглядами! А сколько идиотских решений и планов исполнено? И сколько легенд и историй — под названием папки «Компромат» в телефонной галерее — сложено после таких вот испытывающих волю и душу сражений. Геральт сидел на полу, скрестив ноги, и упрямо не прищуривая зудящие глаза. Он не может проиграть — принципы и гордость не позволяют относиться несерьезно даже к такой вот пьяной шалости, как гляделки. Раз согласился принять бой, то стой до конца, ведь с таким оппонентом, как Юлиан-«Лютик»-Я-Заставлю-Тебя-Пойти-Со-Мной-На-Свидание-Леттенхоф, надо быть настороже. На самом деле, Геральт давно бы уже согласился пойти на это чертово свидание с местным горлопаном, только вот Лютик имел неосторожность сказать как-то давно: «Спорим, если я попаду отсюда ластиком Трисс в декольте, то ты пойдешь со мной на свиданку?», из-за чего беловолосый был вынужден принять условия спора — страсть к азарту и победе начинает жутко мешать личной жизни, блять — и безучастно наблюдать, как ластик пролетает в метре от выреза на кофточке их подруги. Лютик скрипнул зубами, и пообещал выиграть в чем-нибудь другом в следующий раз, а Геральт ликовал и злился одновременно: это же надо было промазать, сидя в паре шагов от Меригольд! Вроде и рад, что маленькая победа за ним, а вроде и приятный вечер с не менее приятным продолжением обломался на неопределенное время. На протяжении пары месяцев Геральт и Лютик спорили или играли, делали ставки на что-нибудь и соревновались, с одним и тем же призом: свиданием, но только в случае успеха Юлиана. А лавры постоянно и непоколебимо отхватывал Ривз. Что раздражало обоих, но Геральт против себя пойти, увы, не мог. Должен же он за что-то себя уважать. Вот, если Лютик все-таки победит, это положительно повлияет в любом случае: и отношения нормально начнут строить, и Геральт найдет стимул стать лучше, и взять реванш у достойного противника. — Ты странный. Нет, вы оба странные, — каждый раз говорит Йеннифер в ответ на логику друга. — Ведете себя, как малолетние дебилы, честное слово. — Зато им скучно вместе не будет, — смеется Трисс, грациозно отправляя окурок в урну. — Ты хотела сказать «если». С везением Лютика — вряд ли они когда-нибудь дойдут даже до первой базы. — Спасибо за веру, Йен, — отзывается Лютик, оказываясь позади девушек. Тогда Геральту приходится разнимать это трио, иначе каждый будет жаловаться, что от «щекоточной войны» у нее или него повредился ноготь. Вот же ж. Был момент, когда Юлиан около недели не подходил к Геральту с очередным «а давай», из-за чего последний изрядно понервничал, предположив, что самопровозглашенному барду больше не хочется терпеть поражения и он бросил эту затею. А потом Йен собрала у себя пятничную вечеринку, где Лютик, хитро улыбаясь и не отлипая от бутылки с текилой, предложил битву в гляделки, и Геральт, не показывая внешне отпустившее сердце напряжение, привычно согласился. Лютик, не прерывая зрительного контакта, нагло прикладывался к стройной бутылке, заставляя своего противника сглатывать вязкую слюну. Конечно же, здесь не при чем вид скользящего кадыка под вспотевшей от духоты в помещении кожей, не при чем блестящая в полумраке текиловая жилка, сбежавшая от рта к подбородку, как не при чем игривый, раздевающий и обезоруживающий взгляд поэта, чьи глаза окрасились металлической синевой. Он просто выпить хочет, а не кинуться с поцелуями на Лютика. Вот же ж. Геральт не хочет признаваться — но хочет об этом вопить — что сдает позиции. У брюнета радужки все еще блестят, точно они не сидят не моргая уже третью минуту, в то время как Ривзу хочется себе по галлону воды под веки залить. Никогда бы он не подумал, что детская забава столь беспощадна для двадцатитрехлетних студентов. Пьяных двадцатитрехлетних студентов. Все дело в алкоголе, да. Упрямство не дает расслабиться и смириться с поражением, но вместе с этим из глубин сдержанного и молчаливого Геральта поднимается гордость за другого человека, что, вероятно, наконец одержит над ним победу. Плевать, что это гляделки, плевать, что они так много сил прикладывают в пустяках, что большинство от скуки делает, плевать, что друзья, уже не скрываясь, подшучивают над ними. Плевать, потому что Лютику и Геральту не плевать. Юлиан настроен решительно, а Ривз такое уважает и ценит. Каждый новый спор — это настоящее поле сражения, а в битвах, как правило, не участвуют от балды. Геральт задумывается слишком сильно, верхние веки дрогнули, но незначительно, чтобы зрители, облепившие парней кругом, что-то заметили. Зато очень даже явственно они дрогнули для Лютика, сидевшего слишком рядом и слишком напротив. Они соприкасались коленями, но оба делали вид, что от этого внутри у них не начался кислотный пожар. Когда ухмылка на лице барда превратилась в широкую улыбку, Геральт растерялся, заподозрив неладное. Неужто этот прохвост что-то задумал? — Геральт. — Что? — А ты проиграешь. — Отчего такая уверенность? — Оттого, что я хорош. Ривз не успел съязвить — Лютик резким наклоном вперед оказался настолько близко, что холодная синь его глаз вновь превратилась в мягкую лазурь. Геральт также не успел это обдумать — чужие губы были такими теплыми и настойчивыми, что мысли выбросило из гудящей черепушки, оставив блаженную пустоту. Инстинктивное удивление против воли заставило его моргнуть. А потом еще и еще раз. Бардовский язык медленно прошелся по верхней губе Геральта, всколыхнув жгучую истому внизу живота. Лишь отдаленно Ривз понял, что со всех сторон доносится свист и радостные возгласы их безмозглых друзей. Зато Лютик за весь этот момент так ни разу и не сомкнул век. Уже отстраняясь, Юлиан не смог подавить счастливого смеха, ведь Геральт машинально потянулся следом. Когда способность мышления вернулась, Ривз усмехнулся, качая головой. — Наконец-то ты победил, идиот. — Эй! — Значит, не все так плохо, как я думал. — ЭЙ! С возмущенным воплем Лютик налетел на Геральта, применяя свою излюбленную тактику. Стоит ли говорить, что Ривз не боится щекотки, только если не трогать шею — об этом Юлиан узнает позже, когда долгожданное свидание завершится в геральтовой квартире. Где-то в районе спальни.