Кадры

Сильно наклонившись вперед, Лютик лениво оглядел улицу, находя время рассвета самым прекрасным для жизни. На балконе гулял прохладный ветер, забираясь под старую футболку и щекоча бока. А внизу, на расстоянии двадцати этажей, еле-еле плелись машинки, синие и черные. Через пару часов, когда пробьёт восемь, автомобилей станет в миллион раз больше, и внешний мир наполнится суматохой и гудящим шумом. Лютик коротко ухмыльнулся, делая затяжку песочным дымом. Пахло влажной листвой и газетными чернилами. Кому-то еще нужны газеты? Любопытно. Юлиан наклонился еще больше, прищуривая чуть покрасневшие глаза. Машинки тучно столпились у линии разметки перед светофором, превратившись в искусственные игрушки. В окнах соседнего дома выборочно загорелся свет. Кому-то тоже не спится? Забавно. Ветер усилился, взъерошив темные волосы и растормошив тлеющий кончик сигареты. — Блин, — пробормотал Лютик, поежившись и пристально уставившись на разрастающийся пепел. Как будто от простого взгляда что-то изменится. К счастью, раньше нужного парню времени сигарета не отдала концы, и гармоничную рефлексию удалось продолжить. Стало как-то спокойней. Бард медленно выдохнул, немного потягиваясь, и сморгнул сонную слезинку. Внутри квартиры раздался монотонный скрип, заставивший поэта ненамеренно замереть. Если он разбудил Геральта, то отхватит от того по шее. Беловолосый любил спать положенные каждому семь часов, и не дай Бог — или Лютик чаще всего — что-то прервет отдых Ривза. Последний ходит потом весь день мрачнее обычного, и обязательно огрызается со всеми подряд. Один раз Геральт из-за этого поцапался с преподавателем по истории, и после ходил еще месяц на отработки в университетский музей. Лютик беззвучно рассмеялся, вспоминая недовольство здоровяка и ехидство в глазах историка. Ох и досталось тогда барду, посмевшему превратить всю эту ситуацию в предмет для шуток. Сидеть было некомфортно как минимум дня четыре, а заживающие укусы по всему телу нестерпимо чесались. И тогда уже Йен и Трисс хихикали над незадачливым и говорливым другом. Небо посветлело на пару тонов, и, хоть солнце еще не вынырнуло из-за профилей многоэтажек, стало по-настоящему ярко. Но по-прежнему прохладно. Парень вздрогнул, начиная чувствовать себя неуютно, да и сигарета почти кончилась, может, уже пора… Далеко внизу вскрикнула одна из машинок, угрюмо уставившись на маленького соседа спереди. Юлиан заинтересованно перевел взгляд с зернистых облаков на дорогу, аккуратно ввинчивая окурок в пепельницу. Новая сигарета машинально оказалась меж сухих губ. Владельцы машинок выскочили из своих автомобилей и затеяли рьяный спор. На них посыпались неодобрительные восклицания вынужденных участников образовавшейся пробки. В чем проблема? «В недосыпе», — решил Лютик, опираясь локтями о перила. Еще бы, кто может быть счастлив в пятом часу утра, находясь в машине, а не в теплой и такой комфортной постели? Мельком оглянувшись, рифмоплет нежно усмехнулся. Геральт никогда бы не пренебрег собственным уютом ради работы. Голод, нужда, обязательства — все идет нахер, потому что Ривз должен отоспать свои семь часов. У Лютика никаких подобных пунктиков не было. Он ложился, когда хотел, и просыпался, когда получалось, и на этом — все. Распорядок, конечно, так себе, но музыкант привык и проблем не видел. Видел Геральт, желающий просыпаться и засыпать в одно и то же время с одним конкретным балагуром и весельчаком. Для творца нет твёрдых понятий относительно всего — он живёт в своем мире, что питает его и дает силы жить среди орущих водителей в пять утра, и ядовитых историков, не принимающих критику. Мало что способно пошатнуть мировоззрение творческих людей, а то, что способно — ценится до последнего вздоха. Лютик посмотрел на экран телефона, проверяя цифры на дисплее. Меньше чем через два часа Геральт привычным жестом выключит будильник и вяло зевнет. Потянется и повернет голову в сторону соседней части кровати. Поцелует Юлиана в лоб — невесомо — осторожно обведет большим пальцем висок и скулу, а после отправится в ванную. Чтобы все это сбылось, Лютику нужно в срочном порядке закончить курить и мышью пробраться обратно в постель, притираясь продрогшим боком к горячей коже Ривза. Бард может спать когда захочет, но засыпать и просыпаться он хочет только с Геральтом.