Friend's secret

Вновь слыша писк будильника, Чимин еле сдерживает себя от того, чтобы не запустить его в стену. Быстро выключив его, он устало стонет и потирает глаза, сев и уткнувшись лбом в колени. Под закрытыми глазами плавают круги, и состояние иначе, как «отвратительно» описать нельзя. В голове несколько раз прокручивается воспоминание, как он падает на колени и читает имя своего близкого друга на экране, но с отдалённым ужасом понимает, что сил испытывать какие-то сильные эмоции у него нет. Он потерян, он боится, он чувствует слабость во всём теле и мыслях. Он очень, очень устал. Еле как открыв глаза, он поворачивает голову в сторону своего соседа по комнате и находит взглядом его календарь. Отсчёт теперь идёт на три дня, как и ожидалось. Что будет по истечению этих дней, Пак Чимин знать не хочет. Он вообще сейчас ничего не хочет, кроме как того, чтобы всё наконец закончилось, или, по крайней мере, не затрагивало его. Свернуться калачиком, уснуть, остаться взаперти на всю свою оставшуюся жизнь. Может, так и поступить? Телефон пиликает сообщением, и Чимин еле шевелящейся рукой достаёт его из-под подушки. Это Юнги. «Никуда пока не выходи, я зайду за тобой. Буду через десять минут.» «Я не хочу никуда идти.» — хочет ответить он, но так и не решается. Юнги явно не оценит эту его слабость, и в глубине души он и сам понимает, что так просто это теперь не кончится. Его близкий друг замешан в убийстве всех студентов и преподавателей их ВУЗа, а так же в убийстве своих друзей. Всплывает вопрос, как же Мин это понял, но парень уверен, что тот сейчас придёт и всё ему объяснит. Если всему этому есть какое-то объяснение. Чимин еле как сползает с кровати и заставляет себя одеться и умыть лицо холодной водой. Смотрит на себя в зеркало, и без удивления отмечает, что он всё тот же. Но взгляд… взгляд абсолютно пустой, потухший. Не осталось уже практически ничего. Десять минут пролетают, на удивление, быстро, и он слышит стук в их комнату. На секунду замирает перед дверью, не решаясь схватиться за ручку. Страх подступает к горлу уже на автомате. Сколько раз он уже за эти дни стоял вот так перед дверью, пока она открывалась, а за ней стояли люди в камуфляже? Чимин быстро встряхивает головой и больше не даёт шанса себе об этом подумать, открывая дверь. Юнги выглядит перед ним таким же абсолютно уставшим и беззащитным. А ещё, что самое главное, живым. — Как ты узн… — хочет Пак перейти уже к сути проблемы, но не успевает: Юнги обхватывает его лицо руками и прижимается лбом ко лбу, прикрывая глаза. Младший чувствует его дрожь всем телом и обхватывает его за плечи, сам побыстрее прикрывая глаза, влажные от слёз, что появились неожиданно и быстро. Мин прерывисто дышит, гладит его щёки и молчит, мучительно долго. Чимин не решается разрушить эту паузу. Он всё понимает. Спустя мгновение, которое показалось вечностью, Юнги слегка отстраняется, продолжая держать его лицо. Осматривает каждый сантиметр чужого, стирает мокрые дорожки с щёк. — Каждый раз боюсь, что больше не увижу тебя. Чимин не успевает открыть глаза и ответить: губы Юнги сухие, слегка обветренные, но тёплые и такие нужные на его собственных губах. Пак всхлипывает и приоткрывает рот, целуя сам и зажмуриваясь посильнее. Они целуются с отчаянием, со страхом друг за друга, со всей той нежностью, что испытывают друг к другу. Пак бесконтрольно оглаживает его плечи, пока старший спускает одну руку на шею, а другую на талию, стараясь быть ближе, ещё гораздо ближе друг к другу. Их губы разъединяются спустя пару секунд с характерным звуком, оба дышат так, будто пробежали стометровку, но страх и гул в голове, наконец, ненадолго затихает. — Эм… Я дико извиняюсь, конечно… — слышится где-то позади Чимина голос его соседа по комнате, и парни нехотя, но смущённо отодвигаются друг от друга. — Но вы могли бы заниматься подобными вещами в другом месте? Я имею в виду, Чимин, я безумно рад за вас и всё такое, но я тут как бы тоже живу и поспать пытаюсь… — Не переживай, Соджун-хён, мы уже уходим. — ровным голосом отвечает Юнги, беря покрасневшего младшего за руку, и мельком бросает взгляд на календарь на стене, на который недавно смотрел Чимин. Кивает сам себе еле заметно, и уводит парня, ведя того по коридорам к выходу. Выходя на крыльцо, останавливаются и оба щурятся от утреннего солнца. Мин шарится в кармане своей толстовки, ища пачку сигарет и, находя, закуривает, слегка опуская голову. Чимин стоит рядом с ним, прижимается плечом к его плечу и снова прикрывает глаза, смакуя именно этот самый момент: губы горят после поцелуя, солнце светит так, как всегда светит в хороший день, и даже запах сигарет не напрягает, а приятно заполняет его собственные лёгкие. — Извини, если я слишком поспешил. — Юнги говорит тихо, опуская голову ещё ниже и затягиваясь. Явно стесняется. — Просто единственное, о чём я мог думать, когда ушёл и оставил тебя там, это о том, что с тобой опять это произойдёт и… — Всё хорошо. — отзывается младший и слегка прокашливается, отводя смущённо взгляд. — Я имею в виду, я мечтал об этом давно, так что… это было в самый раз, я думаю. Он слышит усмешку парня, и он знает, что эта не насмешка над его чувствами: Юнги облегчённо расслабляет плечи, и в очередной раз затягивается. — Извини, что спрашиваю. — аккуратно начинает Мин, и момент лёгкости мгновенно испаряется — время облегчения вышло, нужно возвращаться к реальности. — Но… где они тебя настигли? Когда я тебе написал… — На третьем этаже, там же, где я Чонгука ждал. — отвечает он, смотря на него, но проваливается в воспоминания вновь. — Это… было проще в этот раз. Быстро. И я не видел ничью смерть на этот раз. Юнги обречённо вздыхает и кивает, туша сигарету об мусорку рядом и выкидывая её. Губы Пака пересыхают, поэтому он быстро их облизывает прежде, чем решается тихо спросить в ответ: — А ты? Где они тебя?.. — Я бежал обратно к ВУЗу в этот момент. Я нашёл Намджуна в доме у его семьи, он был на какой-то важной встрече, в деловом костюме. — Юнги прикрывает глаза, потирая пальцами переносицу и хмурится. — Он сказал, что отдал Хосоку ключи ещё два дня назад, когда тот сказал, что хотел отвести какую-то девушку туда, якобы впечатлить, хоть это на него и не похоже. Я начал предупреждать обо всём Нама, и он, на удивление, мне сразу поверил. Сказал мне, чтобы я держался от ВУЗа подальше, и что всё это связано с некой аномалией, но мне ничего толком не объяснил, убежал обратно в дом, быстро созваниваясь с кем-то. Но… Парень шмыгает носом, и Чимин, видя его дрожащую руку, аккуратно берёт её в свою. Мин делает несколько вдохов и выдох перед тем, как продолжить: — …Я не смог. Я не смог остаться в стороне, зная что ты… Что вы… Все там остались, и скоро снова случится непоправимое. Я прибежал туда в районе десяти часов, и ещё издалека увидел, что они уже туда заходят во всём обмундировании… — голос Юнги задрожал, и глаза его стали злые, выражающие омерзение. — Он стоял там. Пока все заходили, Хосок стоял на грёбанной лестнице у входа, где мы стояли каждое утро, и лицо его было… Это был не тот Хоби, которого мы с тобой знаем. Он так мерзко улыбался, он видел, что я иду к нему на встречу и просто смотрел. Юнги быстро стирает слёзы, начавшие течь из глаз, крепче сжимая руку Чимина, которую ту ещё держал. У парня всё холодеет внутри. Он будто всё собственными глазами увидел. — А потом, когда я подошёл поближе… Я не успел ничего ему сказать. Мне хотелось, я хотел сказать этому сукину сыну, кто он такой и что он за чудовище, но в меня кто-то выстрелил из окна первого этажа. — Юнги поворачивает лицо, и впервые смотрит на своего парня за весь рассказ. Взгляд его смягчается. — Это тоже было быстрее, чем обычно, можешь не переживать. Единственное… когда я уже лежал на земле и медленно проваливался, этот ублюдок заговорил со мной. Он наклонился ко мне, будто я жалкое животное у его ног, и сказал что-то вроде: «Так и знал, что ты быстро понял, что происходит.» Юнги замолкает, отпуская руку Чимина и доставая новую сигарету из пачки. Вновь наступает молчание, каждый обдумывает что-то своё, пока внезапно глаза Пака не вспыхивают от мысли: — Намджун знает? То есть… Он почувствовал эту аномалию так же, как и мы? — Мне кажется, что да. — кивает Юнги. — В любом случае, он дал мне указание описать ему всю ситуацию снова, если мы переместимся в этот же день. Я уже отправил ему сообщение… По лицу старшего Чимин понимает, что тот что-то недоговаривает, поэтому, собрав оставшиеся в себе силы, решается надавить сам: — Ты что-то ещё знаешь. — Мне кажется, к этой аномалии и Намджун причастен. — признаётся он наконец, и на расширившиеся от ужаса глаза Чимина быстро продолжает: — Я имею в виду, не в гибели людей. Он определённо знал о том, что такое может произойти и до этого. И так же он понимал, что Хосок может быть замешан, но, возможно, у него не было доказательств. То, в каком виде он вышел ко мне… Я так же краем глаза увидел, с какими людьми он общается… Не могу точно сформулировать мысль, но явно происходит что-то, что обычные люди знать не должны и не могут. Я видел, кажется, людей из правительственной ячейки, так что… — Я тебя понял. — кивает Чимин, успокаивающим жестом касаясь плеча Мина, и тот, отбрасывая сигарету, утыкается ему в объятия. Никак прикосновениями насытится не может, в такой жизненной ситуации хочется пользоваться каждой такой возможностью. — Что теперь будем делать? Юнги не успевает дать ответ, потому что телефон его вибрирует от звонка, и, посмотрев в экран, глаза его расширяются от ужаса и он выпускает парня из объятий. — Это Хосок… Внутри опять всё холодеет, но в голову Пака практически сразу стучится мысль. Настолько безрассудная, но полная отчаяния и желания покончить со всем. — Ответь. — не своим голосом произносит он, и Юнги нажимает на кнопку, ставя сразу на громкую связь. На том конце провода первые пару секунд тишина, пока не раздаётся голос того, кому они безоговорочно доверяли: — Я так полагаю, вы двое уже сейчас вместе. — дружелюбный тон, что всегда присутствовал в голосе Чона сейчас напрочь отсутствует. В его голосе нет ни чувств, ни эмоций, абсолютно ничего. — Жаль, я сразу не понял, что это вы двое виноваты, что у меня который день ничего не получается. — Во всех своих бедах обвиняешь друзей? — холодно произносит Юнги, взяв себя в руки, пока Чимин бесконтрольно дрожит, обхватив себя за плечи. Из трубки раздаётся смех, но он не такой, как раньше. Больше… механический? — Нет, только вас двоих. И только в том, что аномалия на кой то чёрт выбрала именно вас. — Будут какие-то объяснения, что происходит? — тихим голосом говорит Чимин, но Хосок его слышит. — Ах, бедный наш Чимин-и, я всё время забываю, насколько ты ранимый и глупый. Что ж, объяснить то я всё могу. Только нужно присутствие вас обоих в ВУЗе. Знаете ли, пропускать занятия это очень-очень плохо… — Думаешь, мы такие наивные и сразу побежим к тебе в твои мерзкие лапы? — рычит Юнги зло. — Ты жалкий кусок… — Полегче в выражениях. — весёлые нотки в голосе Чона пропадают, и он опять сквозит безразличием. — Вам в любом случае придётся прийти, потому что этот бесконечный день сурка никогда не закончится, если вы оба не будете здесь в нужный момент. Поэтому, будьте добры, дойдите уж сами, чтобы я не посылал за вами… своих настоящих друзей. Звонок обрывается, и Мин зло матерится, практически выкидывая телефон в сторону. Чимин несколько раз прерывисто вдыхает и выдыхает, и аккуратно касается плеча Юнги. Тихо произносит: — Надо идти. Покончим с этим, и сходим наконец на нормальное свидание. Юнги оборачивается, смотря на его лицо. Смотрит так, будто видит в последний раз. — Да, Чимин-и, сходим.

***

Ещё издалека оба парня видят, что грузовик уже стоит у здания, а на ступеньках у главного входа ожидающе стоит знакомая фигура. На секунду Чимин замирает в ужасе: на этот раз люди с оружием стоят тут же, и тоже будто выжидают. Лишь рука Юнги, что тянет его вперёд, заставляет двигаться дальше. Всё происходящее до сих кажется абсурдным сном, и ноги от этого, словно желе — практически не ощущаются. Подходя поближе, они видят выражение лица Чон Хосока — холодное, отстранённое, но глаза внимательно их осматривают, как диковинную зверушку, которую он не в силах понять. Внезапно он… нет, не улыбается — оскалом это назвать будет более правильно. — Какие послушные… — произносит он, чуть ли не облизываясь от удовлетворения. Юнги дёргается, кажется, хочет что-то ответить, но вовремя останавливает себя: вокруг людей в масках смелость притупляется. Не смотря на то, сколько раз они с Чимином умирали за все эти дни, повторять этого не хочется ни при каких обстоятельствах. Оба парня молчат, и губы Хосока от этого искривляются в недовольстве. — По телефону ты был смелее, Юнги. — Ты просил нас прийти и обещал, что всё объяснишь. — не своим голосом произносит Мин, наклоняя голову и не смотря на него. — Вот мы здесь. — Я ничего не обещал, Шуга. — довольно улыбается Чон, и Юнги дёргается опять, стискивая зубы: то, что Хосок только что использовал его детское прозвище, которое он же ему и дал, когда им было по пятнадцать, режет ножом по сердцу. — Но, так и быть, поведаю то, что сам понял и уже знаю… Повисает небольшая пауза, и Чимин аккуратно ощупывает взглядом лицо их бывшего друга: оно снова пустое, а глаза устремлены куда-то вдаль, явно что-то вспоминая и анализируя. Спустя, кажется, вечность, Хосок начинает говорить медленно и размеренно: — Вы знали, что наш ВУЗ построен на аномальной зоне? — после этого сразу же усмехается, качая головой. — Хотя, о чём это я? Конечно, откуда вам было знать. Вот и мой отец не сразу понял, где находится та самая знаменитая «зона», ради которой мы переехали в этот город. А аномалия необычна — не только время передвигает, но и преимущества даёт для тех, кто её обуздает… Хосок, кажется, смакует свои же слова, пока парни абсолютно не понимают, о чём тот говорит. — Точно не смогу вам сказать, откуда же аномалия в этом месте взялась, в историю углубляться не буду. Да меня и мало это интересует. — Чон поправляет часы на своей руке, погружённый во все те же размышления. Казалось, будто он не рассказывает, а просто размышляет вслух. — Отец меня посвящал лишь в нужные детали, и готовил к этому моменту всю жизнь. Ну, а завладел этой энергией сначала ректор нашего с вами учебного заведения. Никогда не вглядывались в фотографии прошлых ректоров на доске почёта на первом этаже? — задаёт вопрос парень, снова скалясь. — Раскрою вам секрет — там изображён один и тот же человек, лишь слегка изменявший черты своей внешности. Старик и в самом деле старик, только лет ему около трёхсот, если мне не изменяет память. Улыбка с лица Хосока пропадает, и внезапно его рот перекашивается от гнева, брови хмурятся. — Мы с отцом думали, что аномалию может обуздать человек, если он достаточно силён и смел для этого. И что это может сделать только один человек. — предатель зло смотрит на них сквозь упавшую ему на глаза чёлку. — Но грёбанная аномалия сама решает, как ей передвигаться, и какого-то чёрта выбрала именно вас двоих! Из-за того, что я сразу этого не понял, я приказывал моим людям убивать каждого, и день начинался снова и снова, потому что аномалия запускала этот процесс заново. Почему-то она выбрала вас в качестве сосудов, сохраняя жизнь и здоровье вам. Но, хоть это и спасало жизни остальных, здоровье у нас уже пошатано, признаюсь я вам. У меня уже неважное самочувствие появилось на второй день. Хосок излучает даже какое-то детское недовольство, и Чимин, внезапно даже для самого себя… иронично усмехается: — Нам тебе посочувствовать? — А ты и зубки показывать умеешь? — притворно удивляется Хосок, и возвращает себе нейтральное выражение лица. — В общем, дальнейшие действия я планирую выстроить подобным образом: одного из вас я планирую увезти с собой — проведём парочку экспериментов… — Одного из? — переспрашивает Юнги. — Да, и будем считать это началом эксперимента! — Хосок улыбается по садистки-радостно, складывая руки, словно «в молитве». — Проверим, что будет, если одного убить, а второго оставить в живых! Наступит ли следующий день?.. Чон действительно задумывается над этим вариантом, явно просчитывая всё в голове. Чимин в панике озирается по сторонам, стараясь найти пути отступления, но террористы облепили их со всех сторон, пока они разговаривали. — И кого же из нас ты планируешь забрать? — спрашивает Мин, держа голос ровным, и Пак правда не понимает, почему тот так спокоен. — Ты менее сговорчив, Юнги, я это знаю с детства. — с сожалением произносит Чон, и быстро засовывает руку во внутренний рукав куртки, вытаскивая оттуда пистолет. — Поэтому, прости, но ты выбываешь… Хосок направляет пистолет прямо на Мина, смиренно замершего напротив и испуганно смотрящего на него, и тело Чимина само двигается в его сторону. Первое, что видит младший после этого — Юнги падает на ступеньки от его толчка. Второе — пуля уже летит, но главное, что на него самого. Подстреленный парень падает на спину, не чувствуя боли — лишь неровности ступенек под собой. — Чимин! — в панике вскрикивает Мин, стараясь подняться на ноги, пока Хосок зло матерится, но встать Юнги успевает… Внезапно раздаётся взрыв такой силы, что все присутствующие падают и их прижимает к земле ударной волной. «Взрыв совсем рядом.» — отстранённо думает Пак, когда волна проходит, и медленно поднимает голову, чтобы увидеть. Грузовик полыхает в огромном оранжевом пламени, поднимая клубы чёрного дыма. Малая кучка террористов, что выжила после взрыва, бегает вокруг и перестреливается с кем-то, кто стреляет сбоку и сверху. Рядом лежат фрагменты чужих тел, обломки, Хосок что-то яростно кричит, убегая в сторону. Дальше Чимин уже ничего не видит, кроме лица Юнги, что склоняется над ним — до смерти напуганного, но живого. — Дурак… — читает он скорее по его губам, чем реально слышит. — Какой же ты дурак… Зачем ты… — Люблю тебя… — произносит Чимин, и не знает, слышит ли его Юнги или нет. Хочет сказать ему, чтобы тот не беспокоился и бежал отсюда, но не успевает: темнота в этот раз наступает медленно, и гораздо более приятно, чем все разы до этого. Хочется верить, что хотя бы Юнги спасён.