Потерянные горные лорды / Peak Lords gone missing

День был ужасен и ночь была не лучше. Наполненная очередным из этих гребаных кошмаров. Голубые глаза, темнота. Удушье. Шан Цинхуа хватал ртом воздух, немой крик, который никогда не будет услышан, рвался из его глотки. Стук в дверь в середине этого безумия был сущим благословением. Шан Цинхуа проснулся, тяжело дыша. С хрипами воздух занимал полагающееся ему место в легких. Дверь открылась. Шан Цинхуа не запирал вход в свои личные покои, потому что обязательно кто-то с другой вершины заявится ночью с новыми запросами. На этот раз то был Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа встал с кровати и надел верхнюю одежду. Он и забыл, что Шэнь Цинцю имеет проблемы со сном и нуждается в его присутствии, чтобы заснуть. – Мы можем поговорить? – спросил его Шэнь Цинцю. – Конечно, – Шан Цинхуа пожал плечами. Шэнь Цинцю вошел в комнату и сел на кровать. – Я... Ты действительно Самолет? – Да, – закатил глаза Шан Цинхуа. Сколько еще раз его назовут самозванцем? – Я просто... я имею в виду, я не должен молча скорбеть по тебе, как Юэ Цинъюань по Шэнь Цинцю? Что? Скорбеть по нему? – Я узнал его имя... Твое имя?.. Всего пару недель назад, и если он умер... – Шэнь Цинцю содрогнулся. – Я хочу знать, окей? Я понимаю, это твое тело и твоя жизнь, я не буду изгонять тебя... Я имею в виду, писать «Шан Цинхуа» на его могиле было бы неправильно... – О чем ты говоришь? – Я хочу знать правду, – сказал Шэнь Цинцю, глядя ему в глаза. – Ты не можешь просить меня сделать вид, будто Самолета никогда не существовало. Шан Цинхуа разинул рот. Этот... Небеса, скажите, а в прошлых жизнях у него вообще были достойные похороны? Что именно сделал Мобэй Цзюнь с его телом после того, как задушил? Выбросил гнить? А что его тело на Земле? Когда он умер от удара током, его, вероятно, закопали в какой-то безымянной могиле для бомжей, потому что его семья ни за что не заплатила бы за что-то большее. И вот человек, который готов устроить ему достойное погребение? Зачем? Что он вообще мог сделать? Построить еще один курган для меча? Но Самолет использовал... Ох, да ведь его миллениальская личность использовала вещи, принадлежащие Шан Цинхуа. Здесь не было ничего, что можно было бы считать принадлежащим исключительно Самолету, чтобы символически положить в его могилу. Ты не можешь просить меня сделать вид, будто Самолета никогда не существовало. Небеса, это слишком дерьмовая херня, чтобы думать еще и об этом... Бляяяяядь, да если хотя бы половина мыслей Шэнь Цинцю за сегодня была такой, как он еще не умер от отклонения ци?! Бро Огурец все еще сидел на кровати и ждал ответа. Он комкал простыни, наверное, от неловкости и напряжения. Как заключенный, ожидающий решения суда. – Братан, нет же, я не умер, - сказал Шан Цинхуа, садясь на кровать рядом с Шэнь Цинцю. – Клянусь. Да, я горный лорд Аньдин с довольно сомнительной биографией, но это не значит, что я перестал любить мемчики или пиццу, – как можно убедительней улыбнулся Шан Цинхуа. – А Интернет? – Шэнь Цинцю склонил голову влево. – Особенно Интернет, – хихикнул Шан Цинхуа, придвигаясь поближе, чтобы обнять своего глупого шисюна. Последний не протестовал, вероятно, потому что слишком устал. Шэнь Цинцю не мог заснуть самостоятельно. Некоторое время они сидели в молчании, прежде чем снова его нарушить. – Ты до смерти напугал меня своей уборкой, – прошептал Шэнь Цинцю, который теперь лежал головой на коленях Шан Цинхуа. Его глаза постепенно затуманились сонливостью. – Почему это? Ты что, теперь боишься мыла? – Нет, не в этом дело, – затряс головой Шэнь Цинцю. – Ты стал таким правильным горным лордом, каким я никогда не был. Теперь ты такой же, как Юэ Цинъюань. – Я? Братан, ты ослеп? В этой временной линии я демонская шлюха. Какой нахрен правильный горный лорд?.. Ой! – Шан Цинхуа запищал, когда Шэнь Цинцю ударил его. – Ты олух! Идиот! Ты, Марти несчастный, отправился назад в будущее за Мобэй Цзюнем. Ты пережил заново самые тяжелые моменты своей биографии и за каким-то хреном успел прошвырнуться в Китай, чего я не догоняю, потому что твоя история чертовски запутана. Не смей считать себя шлюхой! Это называется не сдаваться, – Шэнь Цинцю снова ударил его. Шан Цинхуа не защищался от его атак, он был слишком шокирован для этого. – Огурец-бро... Ай! – Ты лопух! – Шэнь Цинцю ударил его по голове. – Ты и Юэ Цинъюань оба такие – вечно видите добро в других людях, даже там, где нечего искать. Олухи! – Шэнь-шисюн, а ты помнишь... – Помню что? – Забудь, – вздохнул Шан Цинхуа. Братан заимел привычку путаться, кем он был – Шэнь Юанем или Шэнь Цинцю, как будто его воспоминания были слишком скользкими, чтобы их удержать. – Так что там было насчет меня и Чжанмэнь-шисюна? – Вы – лопухи, – фыркнул Шэнь Цинцю. – Это же очевидно. Но ты гораздо лучший лопух, чем Ци-гэ. – Э-э? – Я хотел бы, чтобы Ци-гэ поверил в меня так же сильно, как ты в Мобэй Цзюня. Ты ведь не притворяешься, что тебе не больно, ты не расточаешь эти фальшивые улыбочки. Я хотел бы, чтобы Ци-гэ сказал, что я его расстроил, вместо того, чтобы лить сладкий сироп в каждое свое слово. Я бы, по крайней мере, знал, что он и правда заботится обо мне, и что это в нем говорит не чувство вины. – Шэнь Цинцю, я... – Я тебе не дева в беде, которую нужно спасти и сразу забыть, едва она попадет в гарем главного героя. Как и Мобэй Цзюнь. Или ты надеешься, что у тебя получится пошляться там и сям и собрать коллекцию демонов? – Что? Нет! – Тогда прекращай тупить, олух этакий! «Если бы Шэнь-шиди находился здесь и в сознании, он бы сказал тебе «Не тупи» и был бы прав». Шан Цинхуа поймал руку Шэнь Цинцю, целящуюся ему в голову. – Завтра же утром мы найдем тебе веер, – и он сгреб братана в объятия, не дожидаясь, пока тот снова угомонится. – Наука утверждает, что деревяшка, украшенная бамбуковым орнаментом, лучше, чем голые кулаки, способствует вбиванию в меня здравого смысла. Но тебе, как ученому, это должно быть уже известно, верно?