Потерянные горные лорды / Peak Lords gone missing

Есть два типа бухгалтеров. Только два. Или скучные. За гранью скуки. Или. Или на грани помешательства. Или-или, третьего не дано. Он всегда думал о себе как о первом типе. Не в плохом смысле, нет-нет. Скучно в смысле прогнозируемо. В смысле предупрежден, значит вооружен. В полной готовности. В форме. Во всеоружии. Никаких рисков. Никаких жертвовать всем во имя невидимого пшика. Никаких таких абстракций. Только материальные вещи и блестяшки, которые делают динь, например, когда монетка падает из ваших рук на пол. Динь. На Аньдин. Зацените музыку. Он абсолютно не имел слуха, но твердо знал, что люди с блестяшками — это те, кто заказывает динь. На самом деле, это все, что достаточно знать о музыкальном образовании. Делать до не так интригующе, как доллары. Таким образом, до уступает динь. Даже не стоит упоминать о ре, ми, фа и прочей поеботине, которой музыканты забивают себе мозги. Вам не нужно знать семь нот, чтобы заработать себе на жизнь. Достаточно всего одной. Динь! Динь на Аньдин. Что еще остается сказать о поэзии? Цифры превыше нот или букв. Именно эти мысли и сделали его скучным типом бухгалтера, и ему это нравилось, потому что напрочь отбитые на голову долго не живут. Ну, не то чтобы он умер от старости в любой из своих жизней. Вместо звона монеток у него в ушах звенел «динь» сережек, когда его душили. От этого саундтрека к финалу собственной мыльной оперы его тошнило. Динь. Вот почему он избегал носить какие-либо украшения, потому что это дерьмо звенело, стоило ему сделать резкое движение. На хер динь. На хер бабло, золото, серебро и любое другое дерьмо, которое блестит и заставляет его съеживаться. Это бряканье вселяло в него ужас. Так что делать теперь, когда ты по горло сыт деньгами и динь? Ты идешь на ноту фа, изобретя новый способ показать фак своим охреневшим мозгам. Или, вернее, вспоминаешь старые добрые способы. — Шэнь-шисюн! Сегодня настало время для нового приключения в их комедийном сериале. Горный лорд Аньдин уже терял дно в своих шуточках. Какой повод ему изобрести на сей раз, чтобы раздраконить его братана? Снова украденный веер? Он проделал это уже несколько раз. Несколько десятков раз. Ярость братана никогда не приедается. Или взять тот лягушачий инцидент на пике Сяньшу? Он случился сегодня? Вереск учениц, нашедших на своем пике кучу этих зеленых тварей, оказался громковат для его ушей. Чересчур пронзителен. Не совсем как тот крик, когда их пожирает заживо высокоуровневый демон во время инцидента с Бездной, даже близко нет, но… От этого звука его тоже тошнило. Он случился сегодня? Хотел бы он знать или хотел бы, чтобы незнание его беспокоило. Неважно. Наконец-то его окружала тишина. Тихий пик. Наиболее вводящее в заблуждение название во всей истории школы. Он никогда не был таковым. Ну, разве что в эру Непревзойденного Огурца, тогда конечно. До этого? Навряд ли. Он украдкой взглянул на учеников, играющих на пипах и гуцинях, а еще на блохастое отродье, пытающееся освоить игру на флейте. Фа — чтобы факнуть мозги. Или нажмите F, если ваши пальцы-сосиски годны только на то, чтобы использовать клавиатуру компьютера для самовыражения. Ладно, возможно, он знал больше, чем до, он еще знал фа, ага. В том, что касалось фа или, скорее даже, кунфу, он был таким же экспертом, как в до и динь. Практика делает кунфу идеальным. Особенно вместе с его Королем. Вся остальная часть музыкальной теории лежала за пределами его способностей. До и фа ему хватало для хорошей жизни. Тем более, жизни бухгалтера. Он стоял снаружи в том настроении, которое можно было описать только нотой фа. Потому что все вокруг него было просто фу. На пике Аньдин звуки, наполнявшие воздух, были брякающими. Брякающими, а не рыкающими, зарубите на носу. Самый скучный пик звенел монетками для поставок. Монетками, которые тратились, копились или тибрились для греховных услад. Кроме того, динь — это единственный звук, который может передать больше оттенков значений, чем любая из семи традиционных правильных нот, потому что каждый бряк всегда связан с желанием. Звуки пипы были совсем другими. Они были протяжными, в них слышались вибрато, отголоски. Он не знал этих причудливых слов, которые музыканты и барды использовали для описания ритма. Для чего бы ему понадобилась эта терминология, когда он писал преимущественно о сиськах? И как с ними играть. Это был инструмент, который вызывал больше интереса у читателей, чем барабаны, хех. Во всяком случае, он был здесь не потому, что в нем внезапно проснулся интерес к музыке. Он был слишком практичен, чтобы тратить время на изучение таких невидимых и неосязаемых материй, как звуки. Он был здесь, чтобы послушать определенный пронзительный скулеж и проверить, что задумал его ублюдочный источник. Ничего подозрительного пока не обнаружилось. Ну ладно, не стоит рисковать, верно? Этот горный лорд далеко не оперная дива, но он милашка, так что его голос тоже способен воспламенить. — Шэнь-шисюн! — заверещал он, входя. Срывая урок. Он подобрал ближайший музыкальный инструмент, которым оказалась флейта засранца. Вредитель так удивился, что без возражений выпустил ее из рук. Тем временем горный лорд уселся и со всей силы, которую было способно произвести его коротенькое тельце, подул в флейту. Звук был отвратителен. Особенно для ушей, которые были натренированы ловить любое отклонение от идеального звучания. — Шан Цинхуа! — скривился Шэнь Цинцю. — Шисюн, этот мастер тоже желает учиться музыке! Он может сегодня присоединиться к классу? Но приглашения он не получил. Вместо этого воздух заполонили звуки ломающегося дерева и рвущегося шелка. Веер. Сломался. Когда братан ударил его им. Это пугало. Не веер, не удар. Прикосновение. Рука возле его головы, рука братана. Что, если она опустится ниже, на шею? Братан калечил своих учеников мужского пола в этом прошлом, он убил Лю Цингэ, что если?.. Что, если? — Да что с тобой не так?! — услышал он ор Шэнь Цинцю. Да, в общем, много всякого, бро, но ты еще слишком юн, чтобы понять концепцию. Горный лорд Аньдин только захихикал в ответ на удар. У него было запланировано еще с парочку провокаций, чтобы вынудить Шэнь Цинцю побегать за ним, сгорая от желания надрать его нечестивую задницу. Подальше от отродья. В любом случае, это интересный вопрос, как скучные бюрократы становятся отбитыми на голову? Это сложно объяснить. Может быть, виновато сотрясение мозга от избивания веером или, может быть, это все отродье. Есть и третья теория, дающая ответ на данный вопрос, и он таков: скучных бухгалтеров просто не существует. В принципе. Они все на грани помешательства, каждый в своем собственном прикольном репертуаре. А как же тихони, спросите вы? Они просто еще не успели показать миру свое истинное лицо.