Потерянные горные лорды / Peak Lords gone missing

На следующий день: Утро было любимым временем суток Юэ Цинъюаня. Солнце было ярче, чем луна. А значит, больше света. Он любил свет. Чем его больше, тем веселее. Любить свет было невинным увлечением. Хобби. Юэ Цинъюань коллекционировал самоцветы, потому как любил игру цветов на поверхности их граней. Также у него премиленькая коллекция фонариков. Однако его любимым источником света, разумеется, был Сюаньсу. Почти столь же древний, как солнце. Прелесть что за меч. Да, он почти убил его, но никто не идеален. Ничто не идеально. Нет, Сюаньсу определенно был кем, а не чем. Такой сильный дух. Сияющий дух, любящий песни. У Юэ Цинъюаня и его меча было много общего, на самом деле. Да, их отношения начались не самым лучшим образом. Да, Юэ едва не умер от отклонения ци в Линси, да, он опоздал спасти Сяо Цзю из-за этого, и да, он не может обнажить свой меч, иначе умрет. И что с того? В каждом плохом всегда есть место хорошему, и Сюаньсу, несомненно, делал жизнь более яркой. До предела. Дух меча грезил славой, даже если она была кровавой. И все же у Юэ Цинъюаня и Сюаньсу было много общего. Они разделяли любовь к песням о героях, могучих заклинателях, если быть точным. Сражающих чудовищ, борющихся с преступностью. Находящих сокровища. Юэ Цинъюань не был жадным. Ему просто нравилось смотреть, как свет меняет драгоценные камни, проходя сквозь них, а Сюаньсу нравилось заново прославлять свое древнее имя. Взаимовыгодное соглашение. Равный союз. Юэ Цинъюань стал одним из самых известных совершенствующихся своего поколения. Какое множество песен слагалось о нем и Сюаньсу! Меч и его хозяин любили музыку. И блестящие вещи — самоцветы, золото, серебро. И свет. Светлячков, свечи, фонарики, звезды, луну. Солнце. Солнце сияло ярче всего. Но лучшим было не оно. Был Сюаньсу. Старый добрый друг, чудаковатый и эксцентричный, жадный и амбициозный. Вот как он представил бы Сюаньсу Сяо Цзю. Если бы Юэ Цинъюань набрался храбрости. Нельзя показывать высасывающие жизнь мечи своим шиди, если только не желаешь разорвать связь. Ты все равно ничего не можешь с этим поделать, лекарства не существует. Так зачем кого-то беспокоить? Несмотря на то, что Сюаньсу укоротил его жизненный срок, это подарило ему жизнь, полную приключений, о которой он всегда мечтал. Никаких обид. Тем не менее эта философия наверняка встретит сопротивление, потому что Сяо Цзю всегда говорил, что у Юэ Цинъюаня нет мозгов. Ну и шутки у Шэнь-шиди. Юэ Цинъюань имел свои мозги и разум Сюаньсу в придачу, если таковой тоже мог считаться за мозги. Вместе, разделив жизненный срок, испытания и невзгоды, мысли друг друга, они все равно не впечатляли Сяо Цзю своими интеллектуальными способностями. Сюаньсу, однако, не был официально признан лопухом. Его имя, как всегда, осталось незапятнанным. Между тем Юэ Цинъюань действительно получил прозвище лопуха, но он не имел ничего против своего простого происхождения или ума. Он собирал свои благословения, нанизывая их на нитку. Коль боги не благословили его собственными мозгами, у него были мозги Сяо Цзю и Сюаньсу. А теперь ему грозило потерять их обоих. Сяо Цзю непременно убьется, пытаясь заполучить какой-нибудь сомнительный артефакт, обращающий вспять слияние с Сюаньсу, и попутно расплавит меч. А может, убьет его владельца в ходе экспериментов. Не то чтобы Юэ Цинъюаня тревожила его смерть. Но он не хотел терять семью. Юэ Цинъюань рассматривал Шэнь-шиди, который еще не проснулся. Бедняжка выглядел таким изнуренным. Будто одержимый. Вообще-то, ничего против одержимости он не имел. Юэ Цинъюань и Сюаньсу замечательно жили душа в душу. Однако Сюя, казалось, не таил никаких сюрпризов. Глава школы проверял. Они бы даже с удовольствием поболтали, мечи были превосходными собеседниками. Они хранили все древние скандальные слухи о своих владельцах, которые так и не вошли в легенды или в уши Му-шиди. Чэнлуань Лю-шиди был безутешной вдовушкой, обнимающей плачущую иву. (Прим. переводчика — иероглиф имени Лю означает "ива" на китайском). Верный своей утрате, он все еще не выбрал себе нового владельца. Юэ Цинъюань приводил лучших учеников, но безуспешно. Полной противоположностью ему был меч Шан-шиди. Эти двое были как разбежавшаяся парочка, которые на людях не показываются вместе, но развестись им недосуг. Оба тихие и таинственные. И, конечно же, нельзя забывать о Сюя. Элегантный меч и непревзойденный бессмертный были хорошей парой. Сияющие. Пустые. Без внутреннего света. Юэ Цинъюань был обеспокоен. Не в природе Сяо Цзю быть драгоценным камнем, линзой, пропускающей через себя свет. Почему он притворялся, что сделан из стекла, если обычно он был кремнем, высекающим пламя? Очень странно. В любом случае было приятно вновь увидеть Сяо Цзю более живым… сияющим. Буквально воспламененным, как вчера. Он надеялся, сегодня тоже. Чем ярче, тем лучше. Чем сильнее, тем веселее. А вот и еще одна парочка искрометных проныр, пусть и ростом не вышли. — Здравствуй, Шан-шиди, — глава школы поприветствовал коротышку, который пытался просочиться сквозь дверь. Виноватый взгляд был слишком знаком. — Э-э… Здравствуй, Чжанмэнь-шисюн… — Не приноси ничего слишком большого или тяжелого, — сказал Юэ Цинъюань. — Чем легче, тем лучше. — Пардон? — Извинительный подарок, — терпеливо объяснил Глава школы. — Шэнь-шиди будет бить им тебя по голове, так что, если печешься о личной безопасности, ты не станешь дарить ему ничего тяжелого. Шан-шиди моргнул. — Но можно выиграть несколько секунд для разговора, если предмет не слишком легкий, и Шэнь-шиди не сразу сумеет его поднять. Секрет заключается в балансе, Шан-шиди. Дзен. — …Ага. Чжанмэнь-шисюн, а что, если этот ничего ему не подарит? Шэнь-шиди не любит подарки. Хороший вопрос. — Шан-шиди, дело ведь не только в самом дарении. Принятие тоже является ключевым моментом. В зависимости от того, насколько далеко приземлился подарок, можно судить, достаточно ли у Шэнь-шиди сил, чтобы швырнуть его. Или хорошо ли он себя сегодня чувствует, проще говоря. Шэнь-шиди не поделится этой информацией так запросто, поэтому это непрямой способ задать вопрос. Более тяжелые подарки могут лучше измерить степень благополучия Шэнь-шиди, но также увеличивают риск получить травму головы. Пожалуйста, начинай с малого. Итак, проще говоря, это хороший способ узнать «как дела?» и сказать «прости», выбранный тобой предмет сделает это за тебя. Таким образом, ты можешь использовать сэкономленные фразы для обсуждения более актуальных вопросов, стоящих на повестке дня. Шан-шиди разинул рот. — …Чжанмэнь-шисюн… этот мастер прекрасно общался и без взяток. — Это да, но шиди также может наложить на дары чары защиты от огня. Если бы Шан-шиди держал в руках такой подарок, когда разговаривал с Шэнь-шиди в последний раз, это уберегло бы кожу Шан-шиди от ожогов, — Юэ Цинъюань указал на перемотанные бинтами конечности собеседника. Явно работа Му-шиди. — И одежда тоже не будет испорчена. Не понадобится переодеваться. — Ни хре… — горный лорд Аньдин потрогал свои бинты. — Да, Чжанмэнь-шисюн. Так… что-то небольшое, значит? — Но только не дешевка. Шэнь-шиди раздражается при любом намеке на то, что его статус горного лорда не уважают. Кроме того, это невежливо. — …Веер подойдет? — Ну конечно, Шэнь-шиди они постоянно нужны на замену. Хороший выбор. Классика. — Огромное спасибо Чжанмэнь-шисюну за урок. — Всегда пожалуйста, шиди, — Юэ Циньюань улыбнулся искорке энтузиазма в глазах Шан Цинхуа, когда мужчина развернулся, отправляясь на поиски неизведанных возможностей. Надежда творит чудеса. Заставляет тебя просить о чуде. Надежда и просветление. — Шиди, если тебе нужно спрятаться, не делай этого, пожалуйста, на Аньдин или Цюндин, хорошо? Потому что никто не знает, какой пик взлетит на воздух следующим. Но эти два — наиболее вероятные кандидаты. — Да, Чжанмэнь-шисюн! Чудесно. Учение — это свет во тьме невежества, так что Юэ Цинъюань был счастлив распространить свою мудрость на причину сегодняшних чудес. С другой стороны, чтобы уравновесить систему, не помешало бы держать Сяо Цзю во мраке неведения относительно местонахождения Шан-шиди. Чем меньше ты знаешь, тем крепче спишь, в конце концов. И кем был бы Юэ Цинъюань, если бы лишил своего котенка сна? ___ Еще одно абсолютно ненужное пояснение от переводчика, простите великодушно XD Итак, в Системе уделялось много внимания Синьмо и его связи с Ло Бинхэ, сводившей владельца с ума. В то же время нам практически ничего не известно о природе связи Юэ Цинъюаня и Сюаньсу, кроме того, что меч буквально питается его жизненной силой. Но в основном это остается за кадром. Можно и так сказать, что данный фик является попыткой, может, не самой удачной, это исправить. Как пишет автор (весь дальнейший текст является пересказом ответа автора на вопрос о странностях Юэ Цинъюаня): представьте, если бы у Юэ Цинъюаня были отношения с Сюаньсу, чем-то похожие на те, что у Ло Бинхэ с Синьмо, только более мирные. То есть у Юэ Цинъюаня есть человеческая сторона, но есть и Сюаньсу – легендарный меч, стремящийся к подвигам и славе. В то время как Юэ Цинъюань – человек – хочет лучшей жизни, любить Шэнь Цинцю и делать его счастливым. Вот почему Шэнь Цинцю не понимает Юэ Цинъюаня. Юэ Цинъюань думает отчасти как меч – о песнях, полетах и славе, – и говорит странно, наверное, потому что откуда навык нормальной речи у меча. При этом Юэ Цинъюаню во многом понятны чувства и внутренняя борьба, которые испытывает Шэнь Цинцю, но говорить об этом нормально у него не выходит. Кроме того, сейчас Шэнь Цинцю знает об одержимости Юэ Цинъюаня Сюаньсу – он сам об этом сказал, и это меняет дело. Юэ Цинъюаню теперь больше не нужно скрывать от Шэнь Цинцю, что он… не совсем человек. Он любит Шэнь Цинцю и доверяет ему настолько, что не боится показать другую сторону своей личности, не предназначенную для показа на широкую публику. Реакция Шэнь Цинцю: Ошибка 404. Замешательство Шэнь Цинцю, в общем, понятно, поскольку в прошлом (во всех жизнях) он избегал Юэ Цинъюаня. Поэтому Шэнь Цинцю знает публичную маску, которую носит Юэ Цинъюань, чтобы общаться с другими людьми, и он абсолютно не представляет, как себя вести с одержимым Юэ Цинъюанем, который все еще Глава Цанцюн, и все еще Ци-гэ, но при этом, ну, немножко не в своем уме XD Переводчик надеется, что это пояснение сделает чтение более понятным, ахаха.