Only you

Утро встретило меня запахом кофе и странным ощущением - я не могу пошевелиться. Мои руки крепко связаны пеньковыми веревками. Веревки врезаются в кожу. Рядом на стуле с металлической чашкой в руках сидит Датч. - Как я и сказал вчера, дочка, ты в полном дерьме. Когда я вытащил тебя из воды, я не питал насчет тебя особых иллюзий. Шериф - да, он тертый калач, он мог бы вступить в игру и сместить баланс, но мелкая рыбешка-помощник шерифа, едва из колледжа - нет, я на такое не куплюсь. Но, должен признаться, ты меня впечатлила. Тебе удалось отбить целый округ, да и в двух других ты наследила. Ты отличный стрелок и выживальщик, этого у тебя не отнять. Я рассеянно ответила: - Да...я...меня папа научил. Стрелять, прятаться. Дал мне базовые понятия о тактике боя. Он когда-то был маршалом, как Берк. А потом мы переехали в Монтану и...в общем, ему это тяжело далось. Он был хорошим человеком и...наверное, я и в помощники шерифа пошла, чтобы сделать ему приятно. Он так гордился...Не знаю, зачем я все это рассказываю. Что ты собираешься делать со мной, Датч? - Боюсь, у нас не очень большой выбор. Видишь ли, из-за того, что ты так хорошо обращаешься с оружием, под действием гипноза Иакова ты представляешь для всех реальную опасность. Конечно, об этом следовало подумать раньше, а не после того, как ты перестреляла всех руководителей Сопротивления в регионах. Хорошо иметь машину для убийства на своей стороне и плохо - на стороне врага. Сечешь? Я кивнула. Он был прав, чего уж тут. Я и сама это понимала. - Что теперь? - Я сделаю то, что на моем месте сделает любой солдат. Идем. - Можно мне обуться? - Обувь тебе не понадобится. Я послушно плетусь за ним в одних носках, обдумывая свое положение. Когда ты принимаешь решение покончить с собой, это только твое решение, и оно твое по праву. Совсем другое дело - когда это решают за тебя. Так дело не пойдет. Сейчас моей задачей было потянуть время, пока я ищу, чем можно воспользоваться для побега. А что потом? У Датча везде камеры, и, скорее всего, меня уже ищет Сопротивление. Я застряла между молотом и наковальней. Может, это и правда будет самый лучший выход? Я выкинула эту мысль из головы. Мы проходим мимо комнаты видеонаблюдения. - Датч, мне показалось, что на камерах кто-то был. Он подходит к мониторам и напряженно вглядывается в изображения. Вероятно, ждет от меня какого-то подвоха, потому что берется за веревки, стягивающие мои руки. На секунду мне стало смешно от того, что меня боится ветеран Вьетнамской войны, видевший такие ужасы, какие мне и не снились. Я хмыкнула от этой мысли, чем вызвала недоуменное и настороженное выражение на лице Датча. Кажется, теперь я точно подхожу под описание психопатки. Достойное пополнение для семьи Сидов. На камерах тем временем никакого движения, так что мы идем дальше, полагаю, к выходу из бункера. Словно озвучивая мои мысли, старый вояка говорит: - Мы идем на улицу. Увидишь утреннюю Монтану в последний раз, а мне не придется убираться в бункере. - Послушай, Датч, ты будешь смеяться, но...не откажи мне в последней просьбе. Уж очень вкусно пахнет кофе - нальешь мне кружечку? Не хочу умирать со вкусом вчерашнего виски во рту. Поборовшись с собой, он уступает. - Хорошо. С сахаром/без? Молоко? - Черный, без сахара, с долькой лимона, если есть. Спасибо. - Встань так, чтоб я тебя видел. Руки опусти. Пока он возится с кофемашиной, я приваливаюсь к холодильнику и оглядываю комнату в поисках средств к спасению. Диван, стол и стулья. Аквариум. Ничего. Может, что-то и есть в хозяйственном помещении рядом с кухней, но мне туда не попасть. Запах свежесваренного кофе заполняет помещение. Датч дает мне такую же металлическую походную чашку, из какой пил сам. - Осторожно, горячо. Я осторожно отпиваю кофе. И правда - очень горячий. - Слушай, Датч...Я... Он поворачивается ко мне. - Я не хочу умирать. С этими словами я резким движением выплескиваю огненную жидкость в лицо Датчу. Он кричит от боли и неожиданности. Я выбегаю из кухни. Ну же, ну же. Налево, направо, налево, вверх. Позади рвет и мечет Датч. Удача! Утро наступило, так что дверь открыта. Я несусь вверх по лестнице и выбегаю на воздух. Куда-куда-куда бежать? Ухожу вправо, но оказываюсь на опушке леса. Черт. Добегаю до края опушки. Еще пара метров - и я буду готова нырнуть в ближайшие кусты. Сзади раздается звук, который больше всего боишься услышать позади себя. Звук взводимого курка. - Подними руки и медленно повернись. Я не хочу стрелять тебе в спину, девочка, но сделаю это, если придется. Что ж, похоже, я проиграла эту битву, как проиграла и все остальные. Я не хочу получить пулю в спину. Пусть лучше это все произойдет у меня перед глазами, чтобы я это видела, чем меня пристрелят как псину, пытавшуюся сбежать...впрочем, больше всего я именно на нее и похожа сейчас. Делаю, как он говорит. Все лицо старого выживальщика красное, словно кусок свежего мяса, его глаза слезятся. Кажется, кофе оставит ему шрам на всю оставшуюся жизнь. - На колени. Я послушно опускаюсь на колени. - За преступления против человечества в округе Хоуп я приговариваю тебя, помощник шерифа...подожди, как твоя фамилия? Я открываю рот, чтобы ответить, но Датч бросает взгляд куда-то мне за спину. Он успевает сказать: "Что за?", - когда черная с красным оперением стрела врезается ему в правое плечо. Датч с криком падает на колени, пистолет выпадает из руки. Кто-то подходит ко мне сзади, и меня обдает волной тепла человеческого тела и запаха. И - о да - я знаю этот запах. Я впервые почувствовала его, когда мы вошли в эту чертову церковь. Сложный запах амбры, хвои и осенних листьев, приправленных чем-то горьким. Запах Иосифа Сида. Мне на плечи опускаются руки. Тепло ладоней смешано с холодом стали - в правой руке зажат пистолет. Голос позади произносит: - Кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза. Датч корчится от боли на поляне. Он жив, стрела прошила его плечо насквозь. Поляну обступили эдемщики - везде, куда ни взгляни, стоит человек с символом Врат Эдема. - Развяжите ей руки. Человек с ножом подходит ко мне, разрезает веревки и встает обратно в этот странный хоровод. Иосиф приподнимает меня за плечи. Стоя позади меня, он вкладывает мне в руку пистолет, держа его своей рукой. Что происходит? - Я покажу тебе Божий замысел. Он подносит мою руку с пистолетом к моему виску. Хочу вырваться, но не получается. Я бестолково болтаю головой, пытаясь увернуться от ствола. Была бы я повыше - могла бы ударить его затылком в нос, но не достаю. Обуви на мне нет, так что каблуком ударить тоже не получится. Черт, черт, черт. Иосиф нажимает моим пальцем на спусковой крючок. Я успеваю сделать глубокий вдох и закрыть глаза. Щелк. Ничего не происходит. Осечка? Он, тем временем, уводит наши руки с пистолетом мне за голову, и я скорее чувствую, чем вижу, как дуло касается его виска. Я замечаю, как между его людьми проходит ропот удивления и страха. - Не бойтесь, дети мои, ибо... Я жму на спуск. Щелк. Осечка. Щелк. Щелк. Черт, давай же! Осечки. Иосиф смеется у меня за спиной, после чего наклоняется и тихо произносит: - Я приведу тебя к свету. Он ревет в толпу: - И, воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, говорит тому человеку: протяни руку твою. Он протянул, и стала рука его здорова, как другая. С этими словами он отводит мою руку вперед, наставляя пистолет на Датча. Иосиф снова шепчет: - В магазине один патрон. И только Господу решать, кто достоин жить дальше. Я успеваю крикнуть "НЕТ!", когда рука, вложившая мне в руку пистолет, снова жмет моим пальцем на спусковой крючок. Раздается выстрел.