Война - моё ремесло

Убедившись, что у его палатки никого нет, он очень сильно ударил по столу. Там аж трещины пошли. - Я его убью! БЛЯТЬ, Я ПОРВУ ЕГО!!!! - Тсс, тихо-тихо-тихо, всё в порядке, слышишь, дорогой? – рванула я к нему с объятиями – всё хорошо, не надо так нервничать, помнишь? Он схватил меня за плечи и уставился в глаза. - Софа, Софочка, хех, Сонечка – у него дергался глаз – я спокоен. Я вовсе не нервничаю, разве не видно? - Так, где там твои таблетки? – я стала магией выдвигать ящички его стола. - Хех… вон там… - он показал на маленький комод, всё еще дергая глазом – ахах… я спокоен… я совершенно спокоен, я вовсе не переживаю! Я не ревную, не злюсь, не бешусь и никого не хочу убивать! Я достала его таблетки и взяла две в руку. Со стола я взяла воду и подошла к нему. - Так, Наполеончик, сейчас ты выпьешь своё лекарство, чтобы потом не болел живот, и мы с тобой поговорим, хорошо? - Хор… нет! не буду я это пить! - Наполеон, успокойся. - Я спокоен! Я САМО БЛЯДСКОЕ СПОКОЙСТВИЕ, НЕ ВИДНО?!!!!! Я магией его обездвижила и запихнула в рот таблетки, заставив проглотить и запить водой. Затем я его отпустила. Он закашлялся и положил руку на голову, пошатываясь. - Тааак, давай, садись. Он сел на кровать. Я села рядом и обняла его. - Тшш, всё, это не страшно. Мы одни, не нервничай. Дыши. Сделав несколько глубоких вдохов, он провел руками по бокам головы и потер виски. - Мм… чёрт, я ненавижу лекарства… - Ну а куда без них? Всё, не злись, он просто мудак. Наполеон обнял меня и поцеловал. Затем он уткнулся в моё плечо и тяжело вздохнул. - Соф… мне очень грустно… Таблетки подействовали. Обняв его и гладя по спине, я чмокнула его макушку. - Тшш, ну-ну-ну, Софа с тобой. Не плачь. - Я не плачу… или плачу? Я не знаю… ненавижу таблетки… Я взяла его погрустневшее личико в руки и поцеловала, гладя по щеке. - Тшш, всё, успокойся, солнышко. Ты же мой самый пиздатый император, правда? - Мгм… - он снова уткнулся мне в плечо. - Хочешь спать лечь? Он помотал головой. - Что хочешь? Кушать? - Хочу погулять с тобой, но из-за той паскуды не получится. - Давай завтра мы с тобой весь день будем ехать вместе? Совсем рядышком. Хорошо? - Хорошо… а сейчас? - Сейчас… сейчас полежи немножко, а потом мы с тобой выпьем и ляжем спать. Давай, ложись. Он лег на спину. Я погладила его по груди. Протяжно и грустно вздохнув, он накрыл мою руку своей и посмотрел в глаза. - Соф… ты меня любишь? – спросил он каким-то болезненным голосом. - Конечно люблю. – ответила я с нежностью, целуя его щёку. Наполеон снова вздохнул и тихо прошипел. - С-с-с… - Больно? – спросила я. - Нет… чуть-чуть… сейчас пройдёт. - Ты утром лекарство пил? Он промолчал. Значит, нет. - Ну и почему? Ты не хуже меня знаешь, что надо. - Ненавижу это… я сам могу лечиться. – бурчал Бонапарт. - Закутываться в одеяло и пить куриный бульон – не значит лечиться. Я тебя удивлю, но даже демоны так просто не выздоравливают. Он лег на бок, смотря мне в глаза. - Сонь… Соня. - М? - Ты злишься? - Нет. я просто не понимаю, почему ты так ненавидишь лекарства. – сказала я, подсаживаясь ближе и убирая прядь волос с его глаз – ты умер от рака желудка, после смерти боль не пройдет, если ты не будешь принимать таблетки. Я тебя убедительно прошу, хотя бы ради меня, выпей их завтра утром. Наполеон взял меня за руку и сказал: - Я это помню… ладно, я выпью. - Спасибо. – я чмокнула его губы. Посидев с ним около трёх минут, я вспомнила про Мефистофеля. Фак, надо идти. - Наполеон, я пойду. Полежи ещё, если плохо. - Нет, я с тобой! Я тебя с тем мудаком не оставлю… - дальше он невнятно обозвал его мразью на французском, вставая. Его шатало. Я приобняла его и усадила на кровать. - Тшш, давай лежи. Он меня не тронет, а тебе надо отдохнуть. Давай так, ты полежишь десять минут, и если станет лучше, ты придешь? - Стой… а если нет? - Тогда я вернусь. Тебе принести покушать? Он неопределенно пожал плечами. - Не знаю… немного… Уложив его и накрыв одеялом, я поцеловала его в губы и щёку, и вышла из палатки. Чё за человек? Было ясно сказано, пить лекарства дважды в день, а оно вот оно! Капец. Пока я шла мимо палаток, меня со спины обнял Мефистофель. - Нашлась! – сказал он ласково – а где эта мелочь? - Не надо называть его мелочью. Я принимаю это на своё счет. - Ну почему, дорогая? Я ведь не о тебе. Я подняла голову и посмотрела в его глаза. - Не называй. И не бей. Иначе я тебе такой подзатыльник дам, челюстью воробья собьёшь. Он рассмеялся добрым смехом. - Ладно, я понял. Так куда он делся? - Дела. Слушай, а вы чего так рано? Мы вас только утром ждали. – спросила я, меняя тему. - А, это? я решил сюрприз сделать. Так сказать, порадовать невесту. Его рука постепенно стала спускаться ниже. Я холодно глянула в его лицо. - Я ещё не твоя невеста. Ты не один кандидат, не забывайся. - Ты о Кимерисе? Хах, ладно. Но я первый в очереди. - Нет, ты второй. Он округлил глаза. - Но… тогда кто первый? Беспечно улыбнувшись, я сказала: - Наполеон. Он сжал рукой стакан с такой силой, что тот разлетелся на осколки. Глаз Мефисто дернулся. - Это… это шутка такая? - Нет, это констатация факта. Кстати, у меня просьба. Не надо, повторяю, НЕ НАДО сраться друг с другом перед солдатами. Во-первых это бесит, во-вторых Наполеон выше тебя по званию и в его распоряжении ВСЯ армия, значит, и твоя тоже. Иными словами, ты его подчинённый. Поэтому не рушь иерархию и намахни со мной – я протянула ему бутылку коньяка. Помолчав, Мефистофель самодовольно улыбнулся и взял бутылку, приобнимая меня. - Тогда ответь, ты так любезно его защищаешь, потому что… что? - Потому что он – МОЙ подчинённый. Я блядская принцесса, чё хочу - то и ворочу, не капай мне на мозги. – сказала я раздражённо, глотнув вина. - Выходит, твой… пардон, твоИ женихи – твои слуги? - Ну походу да. это очевидно. - Да… глупый вопрос. За что выпьем? – он открыл бутылку. Подумав, я сказала: - За иторию. - Воу, а почему? - Потому что у меня с ней туго. Я чокнула своей бутылкой по его, сделала пару глотков и ахнула. Вкусно. По истечении десяти минут, я нигде не наблюдала Наполеона. Значит, лучше ему не стало. Взяв со стола шоколадный пирог, я двинула к нему в палатку, перед этим соврав Мефистофелю, что иду спать, а пирог для псов. Когда я вошла, в палатке его не оказалось. Странно. Куда он ушёл? Может, мы с ним разминулись? Пойду, проверю. Обойдя половину лагеря, я, наконец-то, нашла его у костра. С пленницей. Они посмеивались. Я немного растерялась. - О, Соф, вот ты где! – сказал он, улыбаясь, увидев меня. - Ага… а вы чего тут… тебе лучше? – промямлила я. Он усадил меня рядом, взяв кусок пирога. - Да. Кстати, Мария знает французский, представляешь? Она могла бы поучить тебя. - Мне… меня… я… мне тебя хватает. – родила я мысль, наконец. - Ваше высочество, я помогу с произношением. – сказала блондинка, улыбаясь. Меня это всё как-то напрягло. Наполеон взял у меня пирог и предложил его Марии. Это чё за… ргх, так, дышим. Ты лотос на ветру, ты – лотос на ветру… блядский лотос на чёртовом ветру… - Софья, тебе пора. – сказал Бонапарт. - А? – не поняла я. - Я говорю, что тебе пора. Завтра рано вставать, ты должна выспаться. Пойдём, я тебя провожу. Он поднял меня и повел, улыбнувшись Марии. Я конечно может чего-то не понимаю, но сейчас кому-то светит гроб. Наполеон завел меня в палатку, где я сжала его рубашку и прорычала: - Это чё щас было, а, Дон Жуан недоношенный? Его взгляд стал холоден. - Почему ты злишься? Я не сказал ей о том, что мы любим друг друга. Она думает, что мы друзья. - Издеваешься?! Ты чё ей… ты какого… ты… ты… Слова закончились от злости. - Софья, всё нормально? - А по мне не видно?! Он прищурился. - Ты ревнуешь. - НЕПРАВДА!!!! – проорала я звенящим голосом, от которого с него слетела шляпа. Бонапарт прикрыл глаза и подошел ко мне вплотную. - Софья, успокойся. - Ты мне так отомстить решил? Знаешь, кто ты после этого? Мефистофель не знает… вернее, он… это против моей воли, это одно, а ты прям передо мной сидишь и с какой-то левой бабой… - Ты сама просила меня не «прессовать» её. - Я… я имела… ты понял, о чем я говорила! - Ну, знаешь… - Я в курсе, что ты понял, ибо не тупой! - Ну тогда ты в курсе, что я собираюсь сделать. Я растерялась. О чём он? - Чт… ты… чего? - Так и думал. ответь на один вопрос, ты мне веришь? - Я уже не знаю. – обиделась я. Он взял мою руку и смотря в глаза сказал: - Верь мне. Я не враг тебе, слышишь? Я люблю тебя, поэтому прошу верить мне. О большем молчу. Я напрочь растерялась. Что это? что он задумал? - Я… ты… Он горячо поцеловал меня, прижав к себе. злость прошла. Осталась малая доля обиды. Взяв моё лицо в руки, он погладил мои щёки и улыбнулся. - Прости, что я обидел. Только верь мне. Я поджала губу и уткнулась в него лбом. - Мгм. - Спасибо. теперь тебе правда пора спать. Наполеон положил меня на кровать и магией раздел, укрыв. Он поцеловал меня в лоб, сказав: - Доброй ночи. - Доброй… погоди, ты придёшь? – спросила я, взяв его руку. - Я лягу позже и разбужу тебя. Сегодня я посплю у себя. - Но… но… ладно, неважно. Я отвернулась к нему спиной. Бонапарт погасил свет и вышел. Я ревную. Пиздецки ревную. Что он имел в виду, когда сказал, мол, я знаю, что он собирается сделать? Почему он не искал меня? Почему он ушёл? Мне было обидно. Если это его месть мне за Мефистофеля, то он правда имбецил. А если нет? а вдруг он… влюбился в эту Марию? Она светловолосая, стройная, красивая, добрая, высокая… он же не уйдёт от меня к ней, правда? он меня замуж позвал, он ведь не бросит меня, да?