Война - моё ремесло

Пару дней спустя Я лечу над нашей армией, на лошадях впереди едут генералы, маршалы и Наполеон с Марией, базарящие на французском. Эти двое меня бесят. Они вконец оборзели? У меня уже не осталось сомнений, что Наполеон увлёкся этой сукой. Собственно, поэтому я и лечу. Свысока хуже слышно их сюсюканье, французский и смех ублюдка, который прострелил мне сердце. Я его любила… люблю… почему? Почему он так делает? Ещё и на моих глазах. Через четыре дня я возвращусь в замок, мог бы и притвориться ради приличия, что любит меня. Авортон, назвала я его про себя. других слов просто не было. Ближе к вечеру мы разбили лагерь. Я уселась в углу своей палатки и зарылась головой в свитер. Сукин сын. Послышались шаги. - Софья, всё нормально? - Всё хуёво. – огрызнулась я. Наполеон опустился передо мной и взял за руку, подняв лицо. - Почему? - ты ещё и спрашиваешь? – прорычала я, отползая назад и выдернув ладонь. Он вздохнул. - Послушай, давай через час я зайду к тебе снова, и мы поговорим? - Вали к своей блондинке, с ней говори, у вас это хорошо получается. - Зачем мне блондинка, если есть ты? - О, вспомнил? Ну нихера ж себе! - Хватит. – холодно оборвал он – через час я приду и поговорим. Да пошёл ты. Он вышел из палатки, направляясь к маршалам. Я встала и выглянула из палатки на улицу. Гремело. Будет дождь. Я собралась войти обратно, как увидела на земле конверт. Судя по отдаляющемуся в сторону других палаток Наполеону, это он выронил. и на конверте было написано «самой прекрасной на свете женщине от Бонапарта». Явно его. Я подобрала конверт и вошла. Грех не вскрыть, скажу честно. Сердце забилось быстрее, в надежде, что тут извинения. Я открыла конверт. Там был сложенный вчетверо листок с кучей текста и подписью Наполеона в правом нижнем углу. Наполеон Как это выматывает. Я устал строить из себя влюблённого в Марию идиота. Софья обижается на меня. Конечно, ещё бы не обижаться! Однако цель оправдывает средства. Мне безумно жаль, что Софа стала пешкой на моей шахматной доске, однако это нужно. Ей нужны доказательства, и скоро они будут. Мария – лазутчица Левиафана. Скорее всего, она должна была втереться в моё доверие или в доверие Софья, чтобы в один момент отравить меня. Иначе, зачем бы ей так стараться меня обольстить? Конечно я играю, ведь мир – это театр. Совсем скоро я сорву свою маску и маску Марии, чтобы Соня увидела обман. И увидев, она не станет больше так одиноко смотреть на меня и тихо материть. Военный совет закончился. Завтра мы продолжим двигаться на север. Я направился к палатке Софьи. Сейчас она, должно быть, обижается. Любовь моя, прости, что не рассказал обо всём сразу, но так было нужно. Я вошел в её покои. Софья стояла перед столом, спиной ко мне. Она не обернулась. Никогда не оборачивалась. И мне это нравилось, но не сейчас. Что-то не так. - Соф, мне надо… - Как твоё полное имя? – перебила она властно. Зачем спрашивать? Она же знает. - Ты же знаешь. Наполеон Бонапарт. Она помотала головой, неспеша повернувшись ко мне. Её волосы спадали на лицо, во взгляде была неукротимая ярость. - Нееет… тебя не так зовут. – сказала она, держа в руке какой-то лист бумаги. - Ты о чём? Что такое? Я сделал к ней пару шагов. Она выстрелила мне под ноги молнией, заставив остановиться. - Не подходи ко мне, ублюдок. – шипела она. Её руки дрожали. За яростью в глазах я увидел сверкающие слезинки. - Соня, что случилось? – спросил я с тревогой. - А ничего. – беспечно ответила она, разведя руками в стороны – что могло случиться? Я ведь глупая дурочка и ничего не понимаю. Просто нашла вот это – она показала на листок – и… прочитала! Я умею читать, прикинь? - Сонь, что с тобой? Что это за листок? - Оу, забыл? Хорошо, давай я прочитаю. Ты не стесняйся, присядь. – она поднесла лист к глазам. «Ма шер, я счастлив написать тебе, едва выдаётся свободная минутка! В силу занятости армией я ловлю себя на мысли, что совсем начинаю забывать твои глаза и голос, мон амур. Как бы хотел я скорее обнять тебя и коснуться твоих золотых волос, моя дорогая! Однако, я пишу это, вместо того, чтобы целовать твои алые губы. Ты знаешь, я нахожу забавным чувствовать себя актёром. Принцесса Софья, дочка нашего короля, как ни странно – родная, всецело верит мне. Наивная дурочка по уши влюблена в мою персону. С каких это пор принцессам позволено влюбляться? Они – лишь политический товар. Право, если бы ты знала, как она на меня смотрит! Я играю с ней, и играю успешно. она верит, что я хочу на ней жениться по любви. Абсурд! Каким надо быть идиотом, чтобы имея возможность править адом, тратить силы на любовь? Разумеется, я умеючи говорю с ней, ведь она, хоть и товар, хоть и демон, но для начала – обычная юная леди, чьё сердце жадно ищет любви. Мне приятно играть этой рыжеволосой пешкой в мои шахматы. Больше писать не могу, Мария, мон амур, молю о прощении! Ночью я обязательно навещу тебя, лишь только уснёт моя миленькая пешка. Вечно твой, Napleon В.» У меня слова застряли в глотке. Ноги подкашивались. Стало тесно. К горлу подступил комок. - С… э… это не моё… - через силу сказал я. Софья изогнула одну бровь. - Правда? - Я… я не… я никогда не… Она одной рукой сжала листок и бросила в мою грудь. В глазах сверкала ненависть и слёзы. - Почерк твой, подпись твоя, даже манера речи. Я не настолько тупая, если ты не знал. - Откуда… кто дал тебе это? - Ты уходил и выронил. - Я?! - ТЫ!!!! Вернув себе власть над своим телом, я подошел к ней и взял за руки. - Сонь, я тебе клянусь, это не я писал! - Нахуй пошел! – она вырвала свои руки. Тогда я взял её за плечи. - Дорогая, прошу, поверь… - УЙДИ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, СУКИН СЫН! Она ударила мне пощёчину и вырвалась. Невзирая на боль, я говорил с ней: - Я никогда не думал о тебе такого! Согласен, некоторые фразы – правда, но я тогда ещё был жив, и мы не были… - ЗАТКНИСЬ. – прорычала она, сверкая глазами – ЗАТКНИСЬ И ПРОВАЛИВАЙ. Я взял её руку. - Соня, это не я! Она сжала мою шинель и со злостью прошипела: - Пошёл вон. Не смей меня трогать, злоебучий выродок. Я верила тебе, я любила тебя, а ты… ты такой же паскудный грешник, как и все в аду! Меня от тебя тошнит, урод! Проваливай! Пиздуй к своей белобрысой шмаре! Я коснулся её плеча. Софья сжала мою руку, рыкнув. - Не прикасайся ко мне. Я же всего лишь товар, разве нет? мне ещё продаваться, верно? - Софья, послушай же, я только… - ЕБАЛО ЗАВАЛИ, ИНАЧЕ Я ВЫРВУ ТВОЮ ХЕРОВУ ПЕЧЕНЬ И СОЖРУ ЕЁ!!!!! Еще раз ударив по моей щеке, Софья вышла из палатки. Я уже знал, кто подбросил ей письмо. Я горел желанием разорвать её на части, но желание помириться с Софьей было важнее. Для меня – точно. Я вышел следом и не нашел её нигде. Абсолютно нигде. Сердце бешено стучало в груди, к горлу снова подступил тошнотворный комок. Куда она могла сбежать? В небе прогремело. Капли дождя падали одна за другой, постепенно превращая небольшой дождик в самый настоящий ливень. Солдаты разбегались по палаткам, а я носился вокруг лагеря и орал: - Софья! Соня, где ты? Ваше высочество, возвращайтесь! Чёрт, ну почему я такой дурак? Почему мне не хватило ума понять, что нельзя играть так с её чувствами?! Зачем я не рассказал ей? Мне вспомнился сон о медведе. Страх пробрался в каждый сантиметр моего тела и души. Я пошел дальше в лес, весь сырой, и снова орал её имя. Было плохо видно из-за позднего вечера, я то и дело спотыкался и запинался. Сонь, прости, только вернись. Прошу тебя, будь цела и невредима.