Близнецы Поттеры

Гарри и Эмили никогда раньше не гуляли по Лондону. А Хагрид хотя и знал, куда им надо, но обычным способом туда никогда не добирался. Для начала он застрял в турникете метро, а после громко жаловался, что сиденья в вагонах слишком маленькие, а поезда слишком медленные.  — Не представляю, как маглы без магии обходятся, — сказал он, когда они поднялись вверх по сломанному эскалатору и оказались на улице, полной магазинов. Хагрид был так велик, что без труда прокладывал себе дорогу сквозь толпу, от ребят требовалось лишь не отставать. Они проходили мимо книжных и музыкальных магазинов, закусочных и кинотеатров, но ни одно из этих мест не было похоже на то, где можно купить волшебную палочку. Это была обычная улица, забитая обычными людьми. Эмили на мгновение показалось, что это сон. Ну разве может находиться под землей волшебный банк, набитый золотом? Разве существуют магазины, которые продают книги заклинаний и метлы? А может, все это ужасная шутка, которую придумали Дурсли? Если бы Эмили не знала, что у Дурслей нет чувства юмора, она бы так и подумала, но она почему-то верила Хагриду, хотя все, что тот говорил, было невероятно.  — Пришли, — произнес Хагрид, остановившись. — «Дырявый котел». Известное местечко. Это был крошечный невзрачный бар. Если бы Хагрид не указал на него, ребята бы его даже не заметили. Проходящие мимо люди на бар не смотрели. Их взгляды скользили с большого книжного магазина на магазин компакт-дисков, а бар, находившийся между этими магазинами, они, похоже, вовсе не замечали. У Эмили даже возникло странное чувство, что только они с Хагридом видят его. Но прежде чем она успела спросить об этом, Хагрид завел их внутрь. Для известного местечка бар был слишком темным и обшарпанным. В углу сидели несколько пожилых женщин и пили вино из маленьких стаканчиков, одна из них курила длинную трубку. Маленький человечек в цилиндре разговаривал со старым лысым барменом, похожим на нахмурившийся грецкий орех. Когда они вошли, все разговоры сразу смолкли. Очевидно, Хагрида здесь все знали — ему Улыбались и махали руками, а бармен потянулся за стаканом со словами:  — Тебе как обычно, Хагрид?  — Не могу, Том, я здесь по делам Хогвартса, — ответил Хагрид и хлопнул Гарри по плечу своей здоровенной ручищей, так что у того подогнулись колени.  — Боже милостивый, — произнес бармен, пристально глядя на близнецов. — Это… Неужели это… В «Дырявом котле» воцарилась тишина.  — Благослови мою душу, — прошептал старый бармен. — Гарри и Эмили Поттер… какая честь! Он поспешно вышел из-за стойки, подбежал к ребятам и схватил их за руки. В глазах бармена стояли слезы. —Добро пожаловать домой, мистер и мисс Поттер. Добро пожаловать домой. Эмили не знала, что сказать. Все смотрели на них. Старуха сосала свою трубку, не замечая, что та погасла. Хагрид сиял. Вдруг разом заскрипели отодвигаемые стулья, и следующий момент близницы уже обменивались рукопожатиями со всеми посетителями «Дырявого котла».  — Дорис Крокфорд, мистер Поттер. Не могу поверить, что наконец встретилась с вами.  — Большая честь, мисс Поттер, большая честь.  — Всегда хотела пожать вашу руку… Я вся дрожу.  — Я счастлив, мистер Поттер, даже не могу пере дать, насколько я счастлив. Меня зовут Дингл, Дедалус Дингл.  — А я вас уже видела! — воскликнула Эмили, и Дедалус Дингл так разволновался, что его цилиндр слетел с головы и упал на пол, — Вы однажды поклонились нам в магазине.  — Она помнит! — вскричал Дедалус Дингл, оглядываясь на остальных — Вы слышали? Она меня помнит! Гарри продолжал пожимать руки. Дорис Крокфорд подошла к нему во второй раз, а потом и в третий. Вперед выступил бледный молодой человек, он очень нервничал, у него даже дергалось одно веко.  — Профессор Квиррелл! — представил его Хагрид. — Ребята, профессор Квиррелл — один из ваших будущих преподавателей.  — П-п-поттер! — произнес, заикаясь, профессор Квиррелл и схватил Гарри за руку. — Н-не могу п-пе-редать, насколько я п-полыцен встречей с вами.  — Какой раздел магии вы преподаете, профессор Квиррелл? — спросила Эмили.  — Защита от Т-т-темных искусств, — пробормотал Квиррелл с таким видом, словно ему не нравилось то, что он сказал. — Н-не то чтобы вам это было н-нужно, верно, П-п-поттер? — профессор нервно рассмеялся. — Как я п-понимаю, вы решили п-при-обрести все н-необходимое для школы? А мне н-нуж-на новая к-книга о вампирах. Вид у него был такой, будто его пугала сама мысль о вампирах. Но остальные не желали мириться с тем, что Квиррелл безраздельно завладел вниманием Поттеров. Прошло еще минут десять, прежде чем зычный голос Хагрида перекрыл другие голоса.  — Пора идти… нам надо еще кучу всего купить. Пошли, детишки. «Наконец-то! Что это за дурдом? Они налетели на Гарри, как мухи на мёд, ещё и пялились на его шрам. Интересно, они знают что это очень невоспитанно? А если бы мы действительно куда-то торопились? Ужас», — думала Эмили. Дорис Крокфорд напоследок опять пожала Гарри руку. Хагрид вывел их из бара в маленький двор, со всех сторон окруженный стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорной урны и нескольких сорняков. —Ну, что я вам говорил? —Хагрид ухмыльнулся, — Я ж вам сказал, что вы знаменитости. Даже профессор Квиррелл затрясся, когда увидел Гарри… хотя, если по правде, он всегда трясется.  — Он всегда такой нервный?  — Да. Бедный парень. А ведь талантливый такой, да! Он пока науки по книгам изучал, в полном порядке был, а потом взял… э-э… отпуск, чтоб кой-какой опыт получить… Говорят, он в Черном лесу вампиров встретил, и еще там одна… э-э… история у него произошла с ведьмой… с тех пор он все, другим совсем стал. Учеников боится, предмета своего боится… Так, куда это мой зонт подевался? Вампиры? Ведьмы? У Эмили кружилась голова. А Хагрид тем временем считал кирпичи в стене над мусорной урной.  — Три вверх… два в сторону, — бормотал он. — Так, а теперь отойдите. Он трижды коснулся стены зонтом. Если честно Эмили не знала зачем нужна была эта стена если в бар не могут зайти волшебники. Она же только их задерживает.* Кирпич, до которого он дотронулся, задрожал, потом задергался, в середине у него появилась маленькая дырка, которая быстро начала расти. Через секунду перед ними была арка, достаточно большая, чтобы сквозь нее мог пройти Хагрид. За аркой начиналась мощенная булыжником извилистая улица. —Добро пожаловать в Косой переулок, — произнес Хагрид. Он усмехнулся, заметив изумление на лице Поттеров. Они прошли сквозь арку, и ребята, оглянувшись, увидели, как она тут же снова превратилась в глухую стену. Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные» — гласила висевшая над ними табличка.  — Ага, такой вам тоже нужен будет, — сказал Хагрид, — Но сначала надо ваши денежки забрать. Эмили пожалела, что у неё не десять глаз. Пока они шли вверх по улице, она вертела головой, пытаясь увидеть все сразу: магазины, выставленные перед ними товары, людей, делающих покупки. Полная женщина, стоявшая перед аптекой, мимо которой они проходили, качала головой, — Печень дракона по семнадцать сиклей за унцию — да они с ума сошли… Из мрачного на вид магазина доносилось тихое уханье. «Торговый центр «Совы». Сипухи, ушастые и полярные совы» — прочитала девочка. Несколько мальчишек примерно их возраста прижались носами к другой витрине, разглядывая выставленные в ней метлы.  — Смотри, — донеслось до Эмили, — новая модель «Нимбус-2000», самая быстрая… Здесь были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, каких Эмили никогда не видела. Витрины по всей улице были забиты бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны…  — «Гринготтс», — объявил Хагрид. Они находились перед белоснежным зданием, возвышавшимся над маленькими магазинчиками. А у отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе стоял… —Да, это гоблин, — спокойно сказал Хагрид, когда они поднимались по белым каменным ступеням. Гоблин был на голову ниже близнецов. У него было смуглое умное лицо, острая бородка и, как заметила Эмили, очень длинные пальцы и ступни. Он поклонился, когда они входили внутрь. Теперь они стояли перед вторыми дверями, на этот раз серебряными. На них были выгравированы строчки: Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришел за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда.  — Я ж тебе говорил: надо быть сумасшедшим, чтобы попытаться ограбить этот банк, — сказал Хагрид. Два гоблина с поклонами встретили их, когда он прошли сквозь серебряные двери и оказались в огромном мраморном холле. На высоких стульях за длинной стойкой сидела еще сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, с помощью луп изучали драгоценные камни. Из холла вело больше дверей, чем Эмили могла сосчитать, — другие гоблины впускали и выпускали через них людей. Хагрид и Поттеры подошли к стойке.  — Доброе утро, — обратился Хагрид к свободному гоблину, — Мы тут пришли, чтоб немного денег взять… э-э… из сейфа мистера Гарри Поттера и мисс Эмили Поттер.  — У вас есть его ключ, сэр?  — Где-то был, — ответил Хагрид и начал выкладывать на стойку содержимое своих карманов. Пригоршня заплесневелых собачьих бисквитов посыпалась на бухгалтерскую книгу гоблина. Тот сморщил нос. Эмили наблюдал за гоблином, сидевшим справа и взвешивавшим груду рубинов, огромных, как пылающие угли.  — Нашел, — наконец сказал Хагрид, протягивая крошечный золотой ключик. Гоблин изучающе посмотрел на него.  — Кажется, все в порядке.  — И у меня тут еще письмо имеется… э-э… от профессора Дамблдора, — с важным видом произнес Хагрид, выпячивая грудь. — Это насчет Вы-Знаете-Чего в сейфе семьсот тринадцать. Гоблин внимательно прочитал письмо.  — Прекрасно, — сказал он, возвращая письмо Хагриду. — Сейчас вас отведут вниз к вашим сейфам. Крюкохват! Крюкохват тоже был гоблином. Когда Хагрид распихал все собачьи бисквиты по карманам, они с Гарри последовали за Крюкохватом к одной из дверей.  — А что такое это Вы-Знаете-Что в сейфе семьсот тринадцать? — спросил Гарри.  — Не могу я вам сказать, — таинственно ответил Хагрид. — Очень секретно. Это школы «Хогвартс» касается. Дамблдор мне доверяет. А я своей работой слишком дорожу, чтобы секреты тебе раскрывать. Крюкохват открыл перед ними дверь. Эмили, ожидавшая увидеть вокруг мрамор, была удивлена. Они стояли в узком каменном коридоре, освещенном горящими факелами. Дорога круто уходила вниз, на полу были тоненькие рельсы. Крюкохват свистнул, и к ним с лязгом подкатила маленькая тележка. Они забрались внутрь — Хагриду это удалось с трудом — и поехали. Сначала они неслись сквозь лабиринт петляющих коридоров. Эмили пыталась запомнить дорогу — налево, направо, направо, налево, на развилке прямо, опять направо, опять налево, — но вскоре оставила это бесполезное занятие. Казалось, дребезжащая тележка сама знает дорогу, потому что Крюкохват ею не управлял. Ребят обдало ледяным воздухом, глаза защипало, но они держал их широко открытыми. В какой-то момент им почудилось, что они заметил вспышку огня в конце коридора, и они быстро обернулись, чтобы увидеть, не дракон ли это, но опоздали — тележка резко ушла вниз. Сейчас она проезжала мимо подземного озера, на потолке и стенах росли сталагмиты и сталактиты.  — Знаешь, Хагрид, — громко произнес Гарри, пытаясь заглушить шум тележки. — Я никогда не знал, в чем разница между сталактитом и сталагмитом. — В слове сталагмит есть буква «м», — ответил Хагрид. — И больше не спрашивайте меня ничего… меня, похоже, сейчас наизнанку вывернет. Хагрид был весь зеленый. Когда тележка наконец остановилась перед маленькой дверью в стене, он выбрался из нее, прислонился к стене и подождал пока у него перестанут дрожать колени. Крюкохват отпер дверь. Изнутри вырвалось облако зеленого дыма, а когда оно рассеялось, Эмили ахнула. Внутри были кучи золотых монет. Колонны серебряных. Горы маленьких бронзовых кнатов.  — Это все ваше, — улыбнулся Хагрид. «Все наше» — это было невероятно. Дурсли наверняка не знали об этих деньгах, иначе они отняли бы их у близнецов, не успели бы они и глазом моргнуть. Сколько раз они жаловались, что Поттеры им дорого обходятся? А все это время глубоко под Лондоном хранилось принадлежащее им сокровище. Хагрид помогал Гарри бросать монеты в сумку.  — Золотые — это галлеоны, — пояснил он. — Один галлеон — это семнадцать серебряных сиклей, а один сикль — двадцать девять кнатов, это просто, да? Ладно, вам этого на пару семестров хватит, а остальное пусть тут лежит. — Он повернулся к Крюкохвату. — А теперь нам нужен сейф семьсот тринадцать… и… э-э… пожалуйста, нельзя ли помедленнее?  — У тележки только одна скорость, — ответил Крюкохват. Теперь они спускались еще ниже, а тележка ехала почему-то еще быстрее, чем раньше. Воздух становился холоднее. Когда они проезжали над подземным ущельем, Гарри перегнулся, чтобы разглядеть, что скрывается в его темных глубинах, но Хагрид со стоном схватил его за шиворот и втащил обратно. В сейфе номер семьсот тринадцать не было замочной скважины.  — Отойдите, — важно сказал Крюкохват. Он мягко коснулся двери одним из своих длинных пальцев, и она просто растаяла. — Если это попробует сделать кто-то, кроме работающих в банке гоблинов, его засосет внутрь, и он окажется в ловушке, — произнес Крюкохват.  — А как часто вы проверяете, нет ли там кого внутри? — поинтересовалась Эмили.  — Примерно раз в десять лет, — ответил Крюкохват с довольно неприятной улыбкой. Эмили была уверена, что в этом сверхсекретном сейфе лежит что-то ужасно важное, как минимум, драгоценные камни невероятных размеров, и она поспешно шагнула вперед, чтобы увидеть, что там. Сначала ей показалось, что там вообще пусто. Затем она заметила на полу маленький невзрачный сверток из коричневой бумаги. Хагрид нагнулся, подобрал его и засунул во внутренний карман куртки. Эмили хотелось узнать, что там, но она понимала, что спрашивать не стоит.  — Пошли обратно к этой адовой тележке, и не разговаривайте со мной по дороге. Лучше будет, если я буду держать рот закрытым, — сказал Хагрид. * * * Еще одна бешеная гонка на тележке — и вот они уже стоят на улице у банка, щурясь от солнечного света. Сейчас, когда у них в руках была сумка, полная денег, ребята не знали, что с ними делать, и с трудом подавляли в себе желание начать покупать все подряд. Им даже не было интересно, каков курс галлеона по отношению к фунту, — важно было, что сейчас у них денег больше, чем за всю их жизнь. Даже больше, чем когда-либо было у Дадли. О том, что это волшебные деньги и их можно тратить только в волшебном мире, они как-то забыли.  — Ну что, надо бы купить вам форму, — заметил Хагрид, кивнув в сторону магазина с вывеской «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни».  — Слушайте, детишки, аы… э-э… не против, если я заскочу в «Дырявый котел» и пропущу стаканчик? Ненавижу я эти тележки в «Гринготтсе»… мутит меня после них. Хагрид на самом деле был все еще бледным, поэтому мы с Гарри молча кивнули. Хотя я немного нервничала, входя в магазин без Хагрида. Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловую одежду.  — Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем Гарри успел объяснить ей цель нашего визита. — Вы пришел по адресу: у меня тут как раз еще один клиент тоже к школе готовится. В глубине магазина на высокой скамеечке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинную черную мантию. Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку.  — Привет! — сказал мальчик. — Тоже в Хогвартс?  — Да, — ответила Эмили.  — Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — сообщил мальчик. Он говорил как-то очень устало, специально растягивая слова. —А потом потащу их посмотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую… а потом как-нибудь тайком пронесу ее в школу. А у вас есть свои собственные метлы?  — Нет. — Гарри отрицательно кивнул головой.  — А в квиддич играете?  — Квиддич? — заинтересованно переспросила Эмили.  — Да. Это такой спорт у волшебников… Вы не знаете?  — Нет, — повторил Гарри.  — А я играю. Отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и я вам скажу: я с ним согласен. Вы уже знаете, на каком будете факультете?  — Нет, — произнесла Эмили, с каждой минутой она начинала чувствовать себя все большей дурой. «Я ничего не знаю о волшебном мире, и о школе в которую собираюсь ехать — позор!», — думала девочка и мысленно поставила в уме галочку — не забыть узнать о школе как можно больше.  — Ну, вообще-то никто заранее не знает, это уже там решат, но я знаю, что я буду в Слизерине, вся моя семья там была. А представьте, если определят в Пуффендуй, тогда я сразу уйду из школы, а вы?  — М-м-м, — неопределенно промычал Гарри, жалея, что не может сказать что-нибудь более содержательное, в то время как уши Эмили начали постепенно краснеть от стыда, который она испытывала, за себя и за брата.  — Ну и ну, вы только посмотрите на этого! — внезапно воскликнул мальчик, кивком показывая на окно. За окном стоял Хагрид, улыбаясь Поттерам и показывая на два огромных мороженых, словно объясняя, почему он не может войти внутрь.  — Это Хагрид, — радостно пояснил Гарри. Ему было приятно, что он знает что-то, чего не знает этот мальчик — Он работает в Хогвартсе.  — А-а-а, — протянул тот. — Я о нем слышал. О там что-то вроде прислуги, да?  — Он лесник, — сухо ответила Эмили. —Да, точно. Я слышал, он настоящий дикарь. Живет в хижине на территории школы и время от времени напивается и пытается творить чудеса, а все кончается тем, что вспыхивает его собственная постель!  — Лично мне он очень нравится, — холодно парировал Гарри.  — Вот как? — На лице мальчика появилась презрительная усмешка, —А почему он с вами? Где ваши родители?  — Они умерли, — коротко ответила Эмили. Ей не хотелось разговаривать с мальчиком на эту тему.  — О, мне очень жаль, — произнес тот, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он о чем-либо сожалеет, — Но они были из наших или нет?  — Они были волшебники, если ты об этом.  — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей не из наших семей. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников. Кстати, а как ваша фамилия? Но прежде чем ребята успел ответить, в разговор вмешалась мадам Малкин.  — Все готово, — произнесла она. Нельзя сказать, чтобы Эмилия была огорчена тем, что у неё появился повод закончить разговор, ведь он постепенно перешёл в не очень приятное русло для близнецов, но юная Мисс Поттер была бы рада попозже ещё поболтать с этим мальчиком, несмотря на его бестактность, он показался ей довольно милым. *** Ребята молча ели купленное Хагридом мороженое — ванильно-шоколадное с колотыми орешками. Мороженое было настолько вкусным, что есть и одновременно разговаривать было бы слишком. Но Хагрид заметил, что близнецы какие-то притихшие и грустные.  — Чой-то случилось? — спросил он.  — Все в порядке, — соврал Гарри. Они зашли в магазинчик, чтобы купить пергамент и перья. Эмили немного развеселилась, купив флакончик чернил, которые меняли цвет в процессе письма.  — Хагрид, а что такое Слизерин и Пуффендуй?  — Школьные факультеты. Их четыре всего. Про Пуффендуй говорят, что там самые тупицы учатся, но…  — Готов спорить, что я попаду в Пуффендуй, — мрачно заметил Гарри. —Лучше в Пуффендуй, чем в Слизерин, — еще более мрачно ответил Хагрид. — Все те кто там был потом плохими стали, они все из Слизерина были. Ты-Знаешь-Кто тоже оттуда.  — Волан… извини… Ты-Знаешь-Кто учился в Хогвартсе?  — Много-много лет назад, — ответил Хагрид. После этого они зашли за учебниками в магазин под названием «Флориш и Блоттс», где было столько книг, сколько Эмили ни разу в жизни не видела, — они стояли на полках, занимая все пространство магазина от пола до потолка. Там были гигантские фолианты в кожаных переплетах, каждый весом с огромный булыжник; там были книги размером с почтовую марку и книги в шелковых обложках; там были книги, испещренные непонятными символами, и книги, в которых были только пустые страницы. Эти книги не оставили бы равнодушным даже Дадли, который никогда ничего не читал. Хагриду пришлось буквально силой оттаскивать Эмили от учебника профессора Виндиктуса Виридиана «Как наслать проклятие и защититься, если проклятие наслали на вас» («Очаруйте ваших друзей и одурманьте ваших врагов. Самые современные способы взять реванш» — гласил подзаголовок книги. — «Выпадение волос. Ватные ноги. Немота и многое-многое другое). —Я пыталась узнать, как наслать проклятие на Дадли, — объясняла Эмили.  — Не скажу, что идея плоха, но ты пойми, нельзя… э-э… пользоваться магией в мире маглов. Хотя, если по правде, иногда можно… н-ну. от ситуации зависит. — Хагрид покивал, показывая, что с пониманием относится к тому, что сказала Эмили, — ведь это именно из-за Хагрида у Дадли вырос поросячий хвостик — Но ты ж все равно так не сможешь пока — этому не сразу учат. Тебе сначала многое другое надо будет узнать. Хагрид не позволил Гарри купить котел из чистого золота. — В списке сказано, что вам оловянный нужен, значит, оловянный и купим. — Тут великан был неумолим. Зато они купили очень красивые и точные весы, а еще приобрели складной медный телескоп. Затем они посетили аптеку, в которой все было так волшебно, что Эмили даже не обратила внимания на ужасный запах — там пахло тухлыми яйцами и гнилыми кабачками. На полу стояли бочки с какой-то слизью, вдоль стен выстроились стеклянные банки с засушенными растениями, толчеными корнями и разноцветными порошками, а с потолка свисали связки перьев, клыков и загнутых когтей. Пока Хагрид разговаривал с аптекарем — им нужно было купить всякие ингредиенты для приготовления волшебных снадобий, — близнецы изучали серебряные рога единорога стоимостью в двадцать один галлеон каждый и крошечные глаза жуков, блестящие и черные. По лицу Гарри нельзя было сказать что ему нравиться здесь находится, видимо ему не очень будет нравится этот предмет. А вот Эмили была в полном восторге, ей нравились все эти ингридиенты, учебники по зельеварению, всё это буквально манило её и она ничем не могла объяснить эту тягу к волшебным зельям. Эмили посмотрела туда где на полке лежат рога единорога разных размеров и красоты, она увидела большой рог розового цвета с фиолетовыми блёстками стоимостью в 2 галлеона. Она быстро подбежала к полке, но с досадой поняла что она не дотягивается до полки, роста не хватает. Вдруг чья то рука взяла его с полки и протянула девочке. Она обернулась и увидела мужчину лет 30, в чёрной мантии и длинными волосами. Нос был чуть крючковатый, а глаза иссиня чёрного цвета смотрели на девочку с каким то удивлением, шоком и не понятной ей тоской. "Видимо он узнал во мне знаменитую всему магическому миру Эмили Поттер" с досадой подумала девочка "Как же я не люблю это внимание" уже с раздражением пронеслось в её голове. И как будто прочитав её мысли* незнакомец чуть встряхнул головой и сказал: - Вот ваш ингридиент мисс Удивленно на него посмотрев, ведь он ничего не сказал насчёт её популярности, Эмили взяла из его руки рог и сказав: - Спасибо - улыбнулась ему и помохав рукой пошла к брату, не видя взгляд полный тоски смотрящий ей в спину Выйдя из аптеки, Хагрид попросил Гарри показать ему письмо и еще раз внимательно его изучил.  — Не, еще не все… еще одна вещь осталась, — сказал он. — Я вам до сих пор… э-э… подарок не купил, а у вас ж день рождения сегодня. Эмили почувствовала, что краснеет.  — Но вы совсем не обязаны… —Да знаю я, что не обязан, — отмахнулся от неё Хагрид. — Вот чего… куплюка я вам животное. Может, жабу… хотя нет, жабы сто лет как из моды вышли, вас в школе на смех подымут. И кошек я не люблю, мне от них… э-э… чихать охота. Во — купим для Гарри сову, а для Эмили шиншилу, они такие милые тебе определённо должно понравится. Гарри, о сове все дети мечтают, да и к тому же полезные они, письма отправляют, и все такое.  — Ладно, нам только волшебные палочки остались. В «Олливандер» пойдем, лучшее место для этого. Там вам такую палочку подберут, закачаетесь, да! Эмили затаила дыхание: получить волшебную палочку ей хотелось больше, чем все остальное, что было в списке. Магазин находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка. Когда они вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула, на который уселся Хагрид в ожидании хозяина. Эмили чувствовала себя очень странно — словно она попала в библиотеку, в которой были очень строгие правила. У неё возникла куча новых вопросов, которые она собиралась задать Хагриду, но здесь не решалась. Вместо этого она рассматривала тысячи узеньких коробочек, выстроившихся вдоль стен от пола до потолка. Девочка почувствовала, как по коже побежали мурашки. Здешние пыль и тишина были полны волшебных секретов казалось, издавали почти неслышный звон. —Добрый день, — послышался тихий голос. Гарри подскочил от неожиданности, а Эмили смотрела на него с интересом. Хагрид по-видимому тоже подскочил, потому что раздался громкий треск, и великан быстро отошел от покосившегося стула. Перед ними стоял пожилой человек, от его белых почти бесцветных глаз исходило странное, прямо-лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак  — Здравствуйте, — выдавили из себя близнецы.  — О, да. — старичок покивал головой. — Да, я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри и Эмили Поттер. — Это был не вопрос, а утверждение. — У вас глаза вашей матери мистер Поттер. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы. Мистер Олливандер приблизился к близнецам почти вплотную. Эмили ужасно захотелось отвернуться. От взгляда этих серебристых глаз им стало не по себе.  — А вот у вас мисс Поттер глаза вашего отца, он предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у вашей матери, и великолепно, но подходящая для Трансфигурации. Да, я сказал, что ваш отец предпочел эту палочку, но это не совсе так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. Мистер Олливандер стоял так близко к Гарри, носы почти соприкасались. Он даже видел свое отражение в затуманенных глазах старика.  — А вот куда… — Мистер Олливандер вытянул длинный белый палец и коснулся шрама на лбу Гарри. — Мне неприятно об этом говорить, но именно я продал палочку которая это сделала, —мягко произнес он — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Это была мощная палочка, очень мощная, и в плохих руках. Что ж, если бы я знал, что натворит эта палочка, я бы… — Он потряс головой, и вдруг, к облегчению Гарри, который больше не мог выдерживать этот взгляд, заметил Хагрида. — Рубеус! Рубеус Хагрид! Рад видеть вас снова… Дуб, шестнадцать дюймов, очень подвижная, не так ли?  — Так и было, да, сэр, — ответил Хагрид.  — Хорошая была палочка. Но, как я понимаю, ее переломили надвое, когда вас отчислили? — Мистер Олливандер внезапно посуровел.  — Э-э-э… Да, так и было, сэр, — согласился Хагрид, изучая свои ноги и зачем-то вытирая их об пол. И вдруг просиял. — Но зато у меня остались обломки.  — Надеюсь, вы их не используете? — строго спросил мистер Олливандер.  — О, конечно нет, сэр, — быстро ответил Хагрид. Эмили заметила, что Хагрид очень крепко сжал свой розовый зонтик  — Гм-м-м, — задумчиво протянул мистер Олливандер, не сводя с Хагрида испытующего взгляда. — Ладно, а теперь вы, мистер Поттер. Дайте мне подумать — он вытащил из кармана длинную линейку с серебряными делениями. — Какой рукой вы держите палочку? — сказал он только уже обращаясь к обоим близнецам.  — Я правша! — одновременно сказали они, после чего расмеялись.  — Вытяните руку. Вот так, — Старичок начал измерять правые руки близнецов. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, и еще зачем-то измерил окружность головы. - Извините мистер Оливандер - обратилась Эмили к изготовителю палочек - А как измерение наших частей тела влияет на выбор палочки, мы же держим её рукой, а не коленкой например. Оливандер взглянул на девочку очень заинтересованно, будто увидел в первый раз и ответил на её вопрос: - Орудие каждого волшебника, при помощи которого произнесенное вслух или про себя заклинание, сопровождаемое определённым движением палочки, даёт желаемый результат. Палочка как бы фокусирует в себе волю волшебника и выстреливает преобразующий заряд в нужном направлении. В редких случаях особо сильные маги способны обходиться без волшебной палочки, преобразуя пространство и предметы только силой мысли. Волшебники хранят секрет изготовления и использования палочек, не доверяя его никому из других волшебных разумных созданий. Именно поэтому важно измерять каждую часть тела волшебника чтоб палочка могла запомнить эти критерии и знать какими качествами будет обладать её хозяин - он сделал паузу — Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, — продолжил пояснять старичок, проводя свои измерения, — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будет пользоваться чужой палочкой. Эмили внезапно осознала, что линейка сама её измеряет, а мистер Олливандер давно отошел к полкам и снимает с них одну коробочку за другой.  — Достаточно, — сказал он, и линейка упала на пол, — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите ее и взмахните. И тут к удивлению Эмили на конце палочки зажёгся яркий красный огонёк, который вскоре вылетел из палочки, и взорвался на много красивых красных вспышек, похожих на фейерверки. Девочка посмотрела на брата. На лице у Гарри явно читалась радость в перемешку с облегчением и умиротворением.  — Замечательно, просто замечательно, теперь вы, мисс Поттер, палочка из красного дерева. Десять дюймов, прошу. Эмили взяла палочку в правую руку и, чувствуя себя полной дурой, немного помахала ей перед своим носом, но мистер Олливандер практически тут же вырвал палочку из её руки. —Эта не подходит, возьмем следующую. Клен и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлесткая. Пробуйте Эмили, — попробовала, хотя едва она успела поднять палочку, как она оказалась в руках мистера Олливандера, — Нет, нет, берите эту — эбонит и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая. Давайте, давайте, попробуйте ее. Эмили пробовала. И снова пробовала. И еще раз попробовала. Она никак не могла понять, чего ждет мистер Олливандер. Гора опробованных палочек, складываемых мистером Олливандером на стул, становилась все выше и выше. Но мистера Олливандера это почему-то вовсе не утомляло, а, наоборот, ужасно радовало. Чем больше коробочек он снимал с полок, тем счастливее выглядел. —А вы необычный клиент, мисс Поттер, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно… а кстати… действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка. Эмили взяла палочку, которую протягивал ей мистер Олливандер. И внезапно кончики её пальцев потеплели. Она подняла палочку над головой, со свистом опустила ее вниз, разрезая пыльный воздух, и из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк, и их отсветы заплясали на стенах.  — О, браво! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Так, так, так., очень любопытно… чрезвычайно любопытно… Мистер Олливандер уложил палочку обратно в коробку и начал упаковывать ее в коричневую бумагу, продолжая бормотать: — Любопытно… очень любопытно…  — Извините, — спросила Эмили, — что именно кажется вам любопытным? Мистер Олливандер уставился на Эмили своими выцветшими глазами. — Видите ли, мисс Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать — ее сестра оставила на лбу вашего брата этот шрам. Гарри судорожно вздохнул.  — Да, тринадцать с половиной дюймов, тис. Странная вещь — судьба. Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот? Так что думаю, что мы должны ждать от вас больших свершений, мисс Поттер. Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но все же великих. Эмили поежилась. Она не была уверена, что ей нравится мистер Олливандер. Они заплатили за палочки 13 золотых галлеонов, и мистер Олливандер с поклонами проводил их с Хагридом до двери. - А теперь пошли покупать вам животных - сказал Хагрид и отвёл их к магазину под названием "Волшебный зверинец". Там было так много зверей что у близнецов разбегались глаза. Вскоре они выбрали сову для Гарри, это была белоснежная полярная сова которую Гарри назвал Буклей. Они ходили в поисках шиншилы для Эмили и тут она увидела её. Рыженькая шиншила спокойно сидела в клетке и смотрела своими голубыми глазами прямо на девочку*. Юная мисс Поттер подбежала к клетке и крикнула Хагриду: - Я нашла её? * * * Была уже вторая половина дня, и солнце опускалось все ниже, когда они с Хагридом прошли обратно сквозь Косой переулок, потом сквозь стену и вошли в «Дырявый котел», в котором уже не было ни единого посетителя. Выйдя оттуда, они оказались в другом мире, но близнецы шли молча и словно не замечали этого. Они даже не обратили внимания на то, как смотрели на них люди, когда они с Хагридом ехали в метро, нагруженные разнообразными свертками причудливой формы и вдобавок ко всему со спящей совой. Они поднялись по эскалатору и оказались на Пэддингтонском вокзале. А Эмили, мысленно все еще пребывавшия в Косом переулке, осознала, где они находятся, лишь когда Хагрид потрепал её по плечу.  — Надо б немного перекусить… как раз до вашего поезда успеем, — произнес Хагрид. Он купил себе и близнецам по гамбургеру, и они уселись на пластиковые стулья. Эмили, очнувшась от своих мыслей, озиралась по сторонам. Мир, к которому она привыкла, в котором прожила одиннадцать лет, теперь казался ей каким-то странным.  — С вами все нормально? — спросил Хагрид. — Что-то вы очень тихие. Девочка не была уверена, что сможет объяснить свое состояние, и жевала гамбургер, пытаясь подобрать нужные слова. Да, сегодня у них был лучший день рождения за всю их жизнь, но все же, все же, все же…  — Все думают, что мы особенные, — наконец произнес Гарри. — Все эти люди в «Дырявом котле», и профессор Квиррелл, и мистер Олливандер… Но мы же ничего не знаем о магии. Как они могут ожидать от нас чего-то великого? Да, мы знамениты… но я даже не могу вспомнить, как произошло то, из-за чего я стал знаменитостью. Мы ведь совсем не знаем, что случилось, когда Волан… извини, я хотел сказать Ты-Знаешь-Кто… В общем, мы не знаем, что случилось в ту ночь, когда умерли наши родители… Хагрид перегнулся через стол. Трудно было поверить в то, что этот ужасающего вида великан с заросшим бородой лицом и кустистыми бровями может так тепло улыбаться.  — Да вы не волнуйтесь так, — посоветовал он. — Вы всему быстро научитесь. В Хогвартсе все начинают с самого начала, так что вы будете в полном порядке. Просто будьте собой — и все дела. Я понимаю, вас выделили из всех остальных, вы знаменитость. Таким, как вы, всегда непросто. Но поверьте мне, вам будет очень здорово в Хогвартсе… как мне было здорово, да и до сих пор здорово, если по правде. Когда подошел поезд, на котором Поттеры должен были возвращаться к Дурслям, Хагрид втащил в купе все их вещи и на прощанье протянул конверты.  — Это ваши билеты на поезд до Хогвартса, — пояснил он. — Первое сентября, вокзал «Кинг–Кросс» там все написано, в билете этом. Если с Дурслями… э-э… какие проблемы, вы мне… ну… письмо пошлите… Ну, скоро свидимся, Гарри, Эмили. Поезд тронулся. Эмили пыталась получше рассмотреть Хагрида, пока тот не исчез из виду, — она встала с сиденья и прижалась носом к окну. Но стоило ей моргнуть, и Хагрид растворился в воздухе.