Грязнокровка

Десять лет назад. Клан Конкетсу.

      Склонившись над телом ребенка, Кайто сдерживал свои слёзы, побитая и израненная, она потеряла сознание из-за переутомления. Конкетсу принес с собой поднос с едой и чаем, чтобы накормить девочку, но та просто уснула по середине комнаты. Грязная одежда, пропитанная кровью, дрожащие во сне части тела, и беспокойные веки, которые то и дело дрожали. В комнату зашла куноичи, встав у стены, она задвинула сёдзи, смотря на парня, который сидел у тела Хидои, у неё сжималось сердце. Они всё знали, и должны были сохранить это в тайне от Хидои.       — Что собираешься делать? — смотря на худое тело девочки, спросила Аюми, сложив руки под грудью. Весь её вид выдавал беспокойство, она слышала, что произошло, но в этот момент её не было в клане. Их отправили на задание, на границу Страны Огня, вражеские шиноби вновь проникли, и от них нужно было избавиться, — Куюфи не собирается отступать, нужно что-то делать, иначе девочка умрет, — на её слова Кайто вздрогнул.       Конкетсу стал тянуть свои руки к этому телу, аккуратно подняв её за плечи, он притянул её к себе. Как бы он не старался сдержать слезы, они всё-таки стали течь по щекам, капая с носа, падая на лицо спящей Хидои. Он весь дрожал от гнева и обиды за неё, она ведь не виновата, что родилась именно в этом клане, именно в это время. Хидои не виновата, что её мать Куюфи Конкетсу – сумасшедшая женщина, которая стремиться к абсолютной силе, которую заберет у достойного шиноби. Конкетсу был готов положить на кон собственную жизнь, чтобы спасти улыбку на этом лице.       — Мы не можем убить жену главы клана, — прошептал Кайто, сдувая капли слез со своих губ. Молодой шиноби, которому нужно было гулять и веселиться, сейчас продумывал план спасения для маленькой девочки, которая была ему дороже всего мира, — Но мы можем сделать Хидои сильнее, — только от одной мысли, что ему придется вытворять с этой душой, ему хотелось на стену лезть. Склонившись вниз, прижимая её тело к себе ближе, он обхватывал плечи девочки своими руками.       — О чем ты? — Аюми обняла себя за плечи медленно, скатываясь вниз, у них не было выбора, чтобы защитить Хидои им нужно стать злейшими врагами для неё. Но именно в этой ситуации, козлом отпущения станет Кайто, который решил принять весь удар на себя, — Кайто, не молчи... Времени мало, — шепот, который отразился от стен. Аюми смотрела на сгорбленную спину парня, который все крепче обнимал спящую Хидои, — Кайто!       — Береги Хидои... — прошептал парень, ком в горле не позволял ему говорить в полную силу, а девочка, которая мирно спала в его руках, вселяла в него силу и стремление. Он сделает ради неё всё что потребуется, лишь бы она была жива и счастлива, — Эта женщина собирается вырастить в Хидои силу, а после забрать себе её тело... — губы дрожали, а сердце разрывалось на сотни мелких кусочков. Он должен был сделать хоть что-то для неё, для этого ребенка, который родился не в той семье.       — Я не могу остановиться, — Кайто стоял у стены рядом с комнатой главы, где сейчас была Куюфи, которая разговаривала с Гакупо, — Ты не остановишь меня, ради любви, ради нашего клана, мы должны пожертвовать Хидои, — она играла на чувствах мужчины к себе, призывала встать на её сторону, но Гакупо решил только делать вид, что играет по её правилам, сам он собирался в нужный момент спасти дочь от рук жены, — Я сделаю из неё непревзойдённую куноичи, её будут бояться, а потом я заберу её тело себе, обрету силу и уничтожу клан Хьюга раз и навсегда.       — Мы можем просто сдать её военной полиции или Хокаге... Не нужно идти на такие жертвы... — девушка смотрела на парня сквозь пелену слёз, как же все так обернулось. Дом стал местом, куда не хотелось возвращаться, с рождением Хидои всё изменилось. Куюфи стала совершенно другим человеком, она терроризировала девочку, избивала её и морила голодом. А сама Хидои, никогда не жаловалась, сколько её помнила Аюми, она всегда улыбалась. Хотя на её теле не было живого места, — Что будет с Хидои, ты об этом подумал?!       — Я уйду из деревни, — ползя на коленях, парень положил тело девочки на кровать и, накрыв её одеялом, коснулся пальцами лба, — Не знаю смогу ли я найти то, что нужно для спасения Хидои, но я точно слышал, что Куюфи собирается искать камни клана Конкетсу, — прошептал парень, а после встал на ноги. Поправив длинную рубаху, и широкие штаны, он повернулся в пол-оборота прямо на Аюми, смотря ей в глаза. Заплаканные голубые глаза, и длинные иссиня-черные волосы убранные в высокий хвост, — Я найду их первым, и передам Хидои, они защитят её.       Никто из шиноби не заметил фигуры у комнаты, которая, прислонившись спиной к стене, слушала разговор предателей. Куюфи ухмылялась стоя в тени крыши, так будет лучше, женщина просто будет ждать, когда глупый пацан принесет камни прямо ей в руки. Её глаза горели огнем, она воспользуется Хидои и получит всё то, о чем мечтала. Куюфи оттолкнулась ногой от стены дома и двинулась медленным расслабленным шагом прямо в свою комнату. Убийство чистокровных может подождать пару лет, пока Хидои не станет сильнее и не получит заветные камни, которые спасут её от гибели и страданий.       Кайто и Аюми покинули комнату Хидои, расходясь в разные стороны. На ломанных ватных ногах, парень еле как дошел до своей комнаты, чтобы там с рёвом ударить рукой по стене, ломая доски. Деревяшки вонзились в его кожу, оставляя занозы. Конкетсу вырвал руку из деревянного захвата, и тут же с размаху смахнул все вещи со своего стола. Парень плакал. Он не хотел так поступать, но выхода не было. Слёзы лились без разбора, разлетаясь в разные стороны от его резких движений. Не в силах совладать с эмоциями, Кайто переворачивал все вещи.       Поджатые губы, красные глаза от слез, и вот он переворачивает стул, а после и стол, которые с грохотом опустились на пол. Его одежда развевалась в разные стороны, он словно танцевал в танце с собственными эмоциями, чувствами и жгучей обидой. Несправедливость вела его в этом танце, наступала на ноги, роняла, и душила. Кайто плакал так впервые, душа металась из стороны в сторону, больно ударяясь об стены закрытой комнаты, в которой он оказался. С гневом под руку, он разрывал все свитки, которые ему достались от главы клана, почему жизнь так несправедлива?!       Упав с грохотом на колени, он не ощутил той тупой боли, которая пронзила его ноги. Зарывшись руками в волосы, он стянул ленту, которая удерживала хвост, и растрепав длинные пряди в разные стороны, Кайто принялся рвать их. Боль, которая касалась его головы не могла заглушить то, что он ощущал, то, что начало резать его душу с момента того разговора. Куюфи была самым омерзительным человеком, которого он встречал. Поступать так с родной дочерью, с той, которая даже после побоев смотрела на неё, как на солнце во время проливного дождя. Хидои любила свою мать!       — Кайто... — ранимый, тоненький голосок, который принудил парня приподняться и повернуть голову в сторону. Столкнувшись своими заплаканными глазами с перепуганным взглядом Хидои, — Всё хорошо? Когда ты вернулся? — девочка сделала несколько шагов, ноги неприятно ныли, ровно как и всё тело. Конкетсу шумно выдохнул, смотря как Хидои делает к нему шаги, — Пойдем покушаем, ты наверное... — она не договорила. В голову Хидои прилетела каменная статуэтка, которая не только сбила её с ног, но и пробила голову.       — Пошла вон! — прокричал парень, сжимая свои кулаки до по беления костяшек, ногти впивались в кожу ладоней. Парень давил с такой силой, что кровь начала течь по его рукам, пачкая белые рукава рубахи. Прикусив губу, он опустил голову вниз, ему было больно смотреть на девочку, которая касалась пальцами раны на лбу, а после удивленно смотрела на кровь, — Убирайся, Хидои! И больше никогда не смей подходить ко мне, если не хочешь сдохнуть! — хриплый голос, который он старался не сорвать на плачь. Удерживая нотки уверенности, он пытался добавить ненависти и злости, — Грязная Хидои...       Кайто не слышал, как Хидои выползла из его комнаты, тихо плача. Сидя на коленях, он согнулся вперед, зарываясь пальцами в волосы, он не мог перестать плакать. Этот взгляд голубых глаз, который вмиг потерял свет после удара. Она ничего не понимала, за что с ней так поступают? Но как он мог объяснить ей, что это только для её блага, она не должна ненавидеть его, она должна ненавидеть клан и свою мать. Хидои должна была бежать от сюда. Он станет её самым худшим воспоминанием, причиной бежать от сюда и больше никогда не возвращаться. Кайто должен сделать всё, чтобы Хидои убежала от сюда.       Словно побитый котенок, Кайто стал ползти к стене, чтобы после опереться на неё плечом, и поджав колени к груди, опустить в них лицо. Из тела то и дело вырывались рваные выдохи, нервно втягивая носом воздух, он шмыгал соплями, которые скатывались вниз к губе. Он плакал, понимая, что с этого момента он больше не посмеет прикоснуться к Хидои, обнять её и успокоить. Он больше не сможет кормить её. Он будет причиной ненависти и злости. Качаясь из стороны в сторону, он смотрел в потолок, уже не пытаясь остановить поток слез. Обнимая колени своими руками и прижимая их к груди, его глаза принимали мутный голубой оттенок.       — Молодец, Кайто, так и надо с такими, — та, которую он сейчас хотел видеть меньше всего. Куюфи, которая застала этот момент, сейчас стояла в дверном проеме держась одной рукой за сёдзи, а вторую поставила на бедро. Она смотрела на слезы и страдания парня и не понимала откуда такая любовь к девчонке, которая ни на что не способна. Будь она умнее и сильнее, то может и Куюфи бы пропиталась к ней любовью.       — Выйди из комнаты, — дрожащий голос, который вызвал лишь усмешку женщины, она хмыкнула, а после развернулась и вышла из комнаты, как и попросил парень. Куюфи остановилась, смотря на внутренний двор. Там рядом с кустами сидела девушка, которая прижимала к груди колени.       Аюми, зажав рот рукой, тихо плакала, её тело била мелкая дрожь, а сердце разрывалось на несколько кусков. Кайто кинул в Хидои каменную статуэтку, которая попала прямо в лоб, оставляя рану. Аюми видела как девочка со слезами на глазах шла обратно в свою комнату, она пока не ощущала боли, но это лишь временно. Конкетсу слышала плачь Кайто, видела как капает кровь со лба Хидои, и ничего не могла сделать. Кайто уже принял решение и начал идти по своему пути. Когда-нибудь Хидои узнает, что всё это было сделано ради её спасения. Кайто покидает деревню, чтобы найти камни освобождения и очищения, а после отдать их Хидои, чтобы они защищали её.       Куюфи двинулась в сторону комнаты своей дочери, сжимая руки в кулаки, она улыбалась, злоба, которая окутывала её, была вызвана несправедливостью. Почему чистокровные, обладая лишь одним геномом, позволяли себе использовать их как щит, как орудие. Они – сильнейшие, они обладали двумя доудзюцу, и именно они должны быть самым сильным кланом Конохи. Нет, во всем мире шиноби не было клана, который бы превзошел их. Обладатели двух доудзюцу, все техники двух кланов, свои собственные разработки! Они должны быть на вершине мира! Куюфи собиралась исправить это недоразумение, и поможет ей в этом собственная дочь, которая больше всего взяла от Учиха.       — Мама? — как только Куюфи открыла дверь, ей в глаза бросилась девочка, которая пыталась остановить кровь. Она была бледной, и вот-вот потеряет сознание, жалкое зрелище, — Мама, ты пришла ко мне, — чуть более уверенно проговорила Хидои, и попыталась подняться на ноги. Это вышло не с первого раза, но то, что мама к ней пришла после того как её ударили, могло же что-то значить? — Мамочка! — вот и нотки радости проскользнули в её голосе.       Маленькая, шестилетняя Хидои поднимается на ломанных ногах, и с улыбкой на лице начинает делать шаги к любимой маме, которая пришла к ней. В сердце разливалось тепло, а глаза горели от вида любимой мамы. Хидои до безумия любила свою мать, а то, что она с ней делала, воспринимала как тренировки. Мама старалась для неё. Мама любит её! Только вот, как только Хидои подошла к Куюфи на расстояние вытянутой руки, женщина замахнулась и тут же ударила девочку по лицу, вынуждая её с грохотом упасть на пол.       — Да, я пришла к тебе, Хидои Конкетсу, — после этих слов, Аюми и Кайто слышали как вскрикивала Хидои, как она кричала, как просила остановиться и как Куюфи избивала её. Кайто собирал свои вещи, он на днях покинет клан, как только построит себе маршрут, Аюми плача шла к комнате Хидои, чтобы остановить Куюфи. А женщина вымещала свою злость и обиду, на невинном теле и душе, чье сердце начинало колоться, покрываясь мелкими трещинами.

Переход четвертой дивизии.

      Акира остановилась на поляне, смотря вперед, всем своим нутром она ощущала огромную силу, чакра, которая была сравнима с богом. Откуда эта сила? Кто стоит за ней? Конкетсу лишь стояла на поляне и ждала пока эта сила придет к ней сама. Она видела своим бьякуганом обладательницу белых волос, длинные, шелковистые, они тащились по земле, вместе с подолом её накидки и кимоно. Девушка божественной красоты, она напоминала ей об описанных в свитках девушках, чья красота была сравнима с красотой богинь.       — Чудовище может победить только другое чудовище, — словно в трансе, она делала медленные шаги и говорила куда-то в небо, — Так мне сказала матушка, — обращение к покойной матери, которая давно была на небесах, — И поэтому против чудовища дралась я – другое чудовище, — она не контролировала свое тело, но вот разговаривать и мыслить могла сама, поэтому смотря сейчас на женщину, которая была безумно на неё похожа, она вспомнила свою мать.       — Какой бред, — прошипела Акира, наблюдая за тем, как рука воскрешенной поднимается, а после в ладони появляется черный шар чакры, — Чудовище не может одолеть чудовище, ведь зло непоколебимо, — она ощущала эту силу, Акира начинала складывать печати, чтобы в нужный момент защититься, но вот куноичи была в разы быстрее.       Внезапный выпад вперед, от которого разнесся ветер в разные стороны, и вот она резко выносит руку вперед, прямо на её лицо, но останавливает руку с шаром в нескольких сантиметрах. Ударная волна от удара, которого не было, разошелся в разные стороны, отклоняя деревья назад. Акира поджала губы, быстрая и сильная. Она знала как сражаться против такой, словно где-то на подсознании, она понимала, что ей нужно делать. Конкетсу принялась молниеносно складывать печати, смотря противнику в глаза.       — По твоему я зло? — после этих слов, Акира ударила Хитоми по руке, а после ударила второй по земле, заточая тело Ооцуцуки в кристалл. Хитоми ничего не делала, она просто наблюдала за тем, как Акира щелкнула пальцами, а после кристалл разрушился, превращаясь в мелкую пыль. Конкетсу скинула с себя остатки, а после сложила одну печать, ведь её тут же прибило лицом к земле.       Хитоми обладала огромной силой и знанием сильных техник, девушка была бессмертной сейчас и её запасы чакры не уменьшались. Первая грязнокровка сидела на ягодицах женщины, прижимая к её спине черный шар чакры, она прекрасно видела, что Акира использовала защиту. Хитоми лишь натянула усмешку на губы, белые волосы разложились на земле красивым снежным одеялом. Красивые и длинные волосы, которые были у них одинаковые. Акира под ней хрипнула, а после Хитоми откинуло в воздух. Выброс чакры Акиры, был настолько мощным, что девушку просто подбросило вверх.       — Кто ты? — спросила женщина, скривив губы, она начала складывать печати, которые позволят её управлять кристаллом как вздумается, без использования техник и ручных печатей. Интуитивно. Но это не на долго, у Акиры были ограниченные запасы чакры, которые нужно было приберечь для другого дела.       — Какая ты по счету? — Хитоми глянула на Акиру исподлобья, она смерила её мертвым взглядом белых глаз, а после эти глаза приняли кроваво-красный оттенок, — Сотая? Или туда дальше? — девушка стала наступать, она резко махнула рукой, выбрасывая чакру и в ту же секунду Акиру прибило к стволу дерева, — Ты мне не ровня, ведь я первая грязнокровка, первый ребенок грязной крови, первая обладательница двух геномов, — внезапно правый глаз Акиры принял красный цвет, а внутри закрутились томое, — Слабые! Вы – слабаки! Как только посмели использовать такую грязную технику на мне! — Хитоми внезапно принялась складывать печати, а после хлопнула в ладоши.       Акира замерла, смотря на неё, перед девушкой появились три реликвии клана Конкетсу. Катана, лук и парные клинки, которыми обладали Кайто и Хидои. Только присмотревшись можно было увидеть кандзи, которые сверкали на оружиях. Имена обладателей реликвии, те, кого признало оружие. Хитоми положила свою руку на парящий рядом с ней клинок, и в ту же секунду её руку обдало неимоверным жаром. Девушка не ощутила боли, и взялась за катану, обхватывая её рукоять пальцами, они начинали разрушаться. Хироночи не принимала её.       — Не ты хозяйка, — прошипела Акира, ощущая металлический прикус во рту. Прибило её к дереву знатно, но это не могло остановить женщину, она стала складывать одной рукой печати за своей спиной, — Не тебе управлять реликвией, — всё шипела женщина, ощущая как трещит воздух от напряжения и чакры. Катана не принимает Хитоми, ведь сейчас ею владеет Хидои, и Хироночи признала её, — Реликвии уже нашли своих хозяев и признали их!       — Я создала реликвии Хироночи! Мне они и подчиняются! — прошипела девушка, смотря на свою руку, которая разрушалась и восстанавливалась. Акира была права, катана не принимала Хитоми как свою владелицу, и не позволит ей сражаться с её помощью, — В таком случае мне нужно убить владельцев и забрать реликвии себе, — взмах рукой, после чего все реликвии пропали. Акира поджала губы, а после встала на ноги, смотря на Хитоми вызывающим взглядом. Она не отпустит её, — Что это такое... Аха, правда хочешь этого?       Мгновение и вот поляну осветили взрывы и вспышки, лес был в огне, две женщины дрались не на жизнь, а на смерть. Акира посылала в Хитоми свои сильнейшие техники, разрушая её тело, но та восстанавливалась, и бросала в Акира бомбы хвостатых – те самые черные сферы. Огромная мощь и разрушительная сила. Только вот Акира уже не играла, женщина защищалась от бомб, заключая себя в кристалл, который защищал её от такой силы. Скорость и сила, которой обладали женщины была за гранью человеческого. Они посылали в друг друга страшные техники, от которых нормальный человек бы уже умер, но не эти двое. Одна воскрешенная, а другая настолько сильная, что могла остановить черную сферу голыми руками, но пока не делала этого, скрывая себя в кристалле.       — Не ты создала реликвии! — внезапно прокричала Акира и раскинула руки в стороны, на Хитоми понеслись маленькие кристаллы, которые остановились возле её тела, — Реликвии были созданы основательницей клана Конкетсу, твоей матерью – Химеко Ооцуцуки! — женщина свела руки вместе и тут же ударила в ладоши, кристаллы стали светиться, привлекая внимание Хитоми, она следила за ними с помощью шарингана, — Они не подчиняются тебе! — с этими словами Хитоми начала взрываться с разных сторон, — В оружия была добавлена твоя плоть и кровь, но это не означает, что они будут подчиняться тебе! Единственная, кто способна подчинить их себе – это Химеко Ооцуцуки! — словно ненормальная, она залилась в диком смехе.       Пыль от взрывов осела, и Акира увидела как тело Хитоми медленно восстанавливалось, но это ни чуть не удивило её. Она лишь сложила руки под грудью, а после стала делать шаги к Хитоми, которая просто стояла и восстанавливалась. Её тело собиралось обратно в рваных лоскутах. Из тела выходили тихие смешки, которые постепенно становились громче. Мелодичный злобный смех, и вот вены у её глаз вздуваются, она выгибается в спине, запрокинув голову назад. Акира смеялась, злобно, громко, словно всё шло именно так, как она и задумывала. Встреча и бой с первым ребенком грязной крови. Акира использовала технику на детях Конкетсу, и именно сейчас питала свое тело чакрой Гакупо, ровно как и тела Кайто с Хидои. Пока мужчина медленно угасал от внезапных потерь чакры.       — Верно, спасибо, дитя Конкетсу, — Хитоми принялась разминать шею. Её тело полностью восстановилось, а это означало, что она могла продолжать бой. Внезапно Хитоми выпустила огромное количество чакры, прибивая женщину к стволу дерева, — А теперь говори. Хидои, кто она такая? — Хитоми делала шаги к Акире, злобно смотря на неё. Только от Хидои будет зависеть станут они союзниками или же врагами, — Хи-до-и... Ужасная в переводе, как трагично.       Акира вновь ощутила тупую боль в спине, проклиная эту девицу, что за привычка такая прибивать именно спиной? Позвоночник ныл, ровно как и шея, из легких снова вырвали весь воздух. Техника Акиры была готова, поэтому когда Хитоми подошла к ней, Акира внезапно схватила девушка за руку и дернула её на себя, смотря белыми глазами бьякугана. Для Хитоми этот поток чакры стал открытием и волной удивления. Теперь Акира своей силой глаз, смогла выпустить поток чакры, который просто вдавил Хитоми в землю. Не поднимаясь, Акира просто согнула одну ногу в колене, оперев на него локоть, а вторую ногу вытянула вперед.       — Хидои нужна мне живой, а не мертвой, — прошипела Акира, смотря в перепуганные белые глаза, — Будь ты хоть трижды первым ребенком грязной крови, дитя Химеко, но тебе не одолеть меня, — зло шипела Акира, сжимая руку в кулак. Вторую руку она сложила в печати и в ту же секунду тело Хитоми стало покрываться белыми полосами, — Спросишь меня, когда я успела? Аха, когда ты трепала о своей силе, а потом потянулась ко мне. Вот тогда я и наложила эту технику, захочу – запечатаю, захочу – заставлю сражаться со мной, но перед этим давай поговорим с тобой, Хитоми.

Вторая дивизия.

      Конкетсу подбросило в воздух, где девушка моментально сложила печати и выдохнула из себя огненный шар прямо на Аюми, которая сложила печати и выдохнула точно такой же шар. Две одинаковые стихии столкнулись, образовывая стену огня. Хидои поражалась своим запасам чакры, они просто не кончались, хотя она использовала сусаноо и аматерасу. Конкетсу скинула это на катану Хироночи, в которую периодически вливала свою чакру, а сейчас она отдавала её обратно. Так думала Хидои, пока её катана просто не испарилась прямо в её руках.       — Какого черта! — прокричала Хидои, смотря на свою руку, в которой пару минут назад была катана. Прикусив нижнюю губу, она встретилась с рукой Аюми, которая продолжала атаковать, — Вот же... — Конкетсу защищалась, ставила блоки, но при этом не забывала бить в ответ по Аюми. Скоро должны прибыть шиноби, которые смогут запечатать Аюми, а пока нужно было тянуть время.       Аюми, которая защищала Хидои при жизни, сейчас наносила ожесточенные удары по ней, используя свои самые сильные и мощные техники. Только вот Конкетсу ловко уворачивалась и отвечала ей не менее сильными атаками. Сейчас от той девочки, которая ползла в свою комнату в слезах, не было и следа. Аюми была горда Хидои, которая в один день пообещала не только ей, но самой себе, что станет той грязнокровкой, перед которой все приклонят колени. Может быть перед Хидои и не вставали на колени, но она и правда стала самой сильной грязнокровкой. Избавилась от печати, обрела вечные глаза. Никогда такого в истории не было.       — Хидои! — внезапный всплеск чакры, и вот в Аюми ударяет алая молния, которая остановила её на месте, — Я помогу, — Динго появилась прямо перед девушкой, удерживая печать. Теперь Аюми была в захвате техники Динго, они не могли запечатать, но вот остановить могли. Осталось теперь дождаться прихода отряда и с Аюми будет покончено, — Ты столько сражалась, но чакры в тебе хоть отбавляй, в чем секрет? — девушка была расслаблена.       Неджи, Кайто и Хината в красках рассказали ей, что происходило в той стороне, откуда лилась безумно мощная чакра. Вроде как Акира смогла приструнить эту девицу, и они расслабились, ведь пока Акира сдерживает её, всё будет хорошо. Они разобрались почти со всеми Зецу, которые наступали. Командир отряда отбыл в пятую дивизию, где по словам происходило нечто. Мадара сам явился на поле боя, и призвал некое человекоподобное существо, которое обладало силой биджу. Статуя, в которую запечатывали хвостатых. Разобравшись со своей половиной, Динго отправилась к Хидои.       Конкетсу сделала невольный шаг назад, обхватывая пальцами свой лоб, да уж, чакры было много, но вот мышцы все равно ныли от непрерывного сражения. Конкетсу уперлась спиной в чью-то грудь, а пальцы легко сжали её плечи, но когда на грудь упала каштановая прядь длинных волос, Хидои расслабленно улыбнулась. Пальцы Неджи несильно сжимали её плечи, а на лице была легкая непринужденная улыбка. С ней всё хорошо – значит и у него всё хорошо. Девушка повернула голову в его сторону, смотря в блёклые глаза, которые с недавних пор стали для неё такими родными.       — В порядке? — Неджи опалил её шею дыханием, не отводя глаз от неё. Хидои незамедлительно кивнула, а после несмело упокоила свою голову на плече Неджи, касаясь его шеи своим носом. Этот жест, казался самым обычным, но именно он вызвал внутри парня взрыв, он судорожно выдохнул, а после прижал её к себе. Подмечая для себя, какой же Хидои всё-таки была маленькой.       — В полном, — прошептала куноичи ему в шею, вызывая табун мурашек. Парень лишь кивнул и прижался своей щекой к её волосам, он осмотрел её тело, и успокоился. Она была не ранена, лишь небольшие ссадины и царапины, которые медики быстро вылечат, — В порядке? — внезапно девушка отошла назад, и обхватила лицо Неджи своими ладошками, обеспокоенно поворачивая его в разные стороны. Обследуя его тело глазами, она прошла по нему и руками, вынуждая парня облизнуть внезапно пересохшие губы.       Хидои касалась его тела, следя за реакцией. Она ждала какой-то больной гримасы, но никак не легкой улыбки, с которой он смотрел на неё. Девушка поднимала его руки вверх, трогала больные точки, скользила холодными длинными пальцами по оголенной шее парня, уводя руки назад. Неджи тем временем лишь нервно и томно вздыхал, когда Хидои касалась там, где не следует девушке, которая не желала продолжения. Одни только её руки, одно её присутствие могло ввести пах парня в напряжение. Радовало, что Хидои смотрела на него голубыми глазами, а не белыми.       — В полном, — с добрым смехом, парень с благодарностью глянул на Хидои, а после остановил её блуждающие руки, обхватывая их своими. Сжав тонкие пальчики, он накрыл ладони своей рукой, с какой-то лаской смотря на Хидои, которая не прекращала искать на его теле раны, — Это же Аюми? — парень заметил взгляд куноичи, которая была скованна молнией Динго.       Аюми, которая не могла пошевелиться, смотрела прямо на Неджи и Хидои. Будучи сенсором она ощущала как дрожит их чакра, в каком трепете Хидои касалась его, и как на неё смотрел Неджи. Он видел в ней самое дорогое, самое нежное и любимое создание этого мира. По одному только взгляду Неджи, она могла сказать, что давняя ненависть превратилась в сильные чувства. Волнение Хидои, которое показывала и её чакра, ударило теплым лучом в грудь Аюми. Она вспомнила о своем муже, которого оставила в тот день, когда Куюфи увела её. Аюми так и не сказала ему о своей беременности.       — Ты ли это Неджи, — проговорила Аюми, привлекая их внимание. Когда-то Токума на неё так же смотрел, так же обнимал, а она млела в его руках, точно так же как и Хидои сейчас в руках Неджи, — Тот малец, который обижал Хидои и получал от Токумы? — на её слова, Неджи улыбнулся, вспоминая те времена, когда Токума ругал его за издевательства над Хидои, — Ты так вырос... — на выдохе произнесла девушка и улыбнулась парню, переведя взгляд на Хидои, она увидела там счастье, которое они уничтожили в далеком детстве.       — Токума очень горюет по тебе, — проговорил Неджи и увидел нотку грусти в этой улыбке. Она тоже скучала по нему, ей тоже было грустно и обидно от такой несправедливости, — Он справиться, Аюми, может ты хочешь что-то передать ему? — вот по её глазам и слёзы потекли, они падали с щек, впитываясь в землю. Её тело начинало разрушаться, улетая в воздух в рваных лоскутах, девушка улыбалась, а сама плакала как в первый раз.       — Даже после смерти, я продолжаю любить его, — она подняла голову, закрытые глаза, из которых лились слёзы, и эта солнечная улыбка. Все грязнокровки были счастливы перед смертью? Или же это просто совпадение? Её тело разрушилось полностью, превращаясь в гору остатков, а из него вышла Аюми с яркими голубыми глазами и доброй улыбкой.       Девушка оказалась рядом с Неджи и Хидои, коснувшись руками их щек, она посмотрела сначала на девушку, которая улыбалась, смотря на неё, а потом перевела взгляд на Неджи, который лишь кивнул. Он обязательно передаст эти слова Токуме, а в своей памяти сохранит светлый образ девушки. Аюми смогла освободиться от техники с помощью мыслей о Токуме, она пробудила в своей душе давно забытые чувства и эмоции, но посмотрев на Неджи и Хидои, которые были подобны лепесткам сакуры – нежные и чувственные. Она вырвалась из оков.       — Береги её, Неджи, — последнее, что прошептала Аюми и с улыбкой исчезла. Её душа упокоилась, а Хидои и Неджи ощутили небольшой осадок, но на смену ему пришла легкость и душевное спокойствие. Одной истерзанной душой меньше, Аюми упокоилась с миром, и больше никто не посмеет побеспокоить её.       Смеркалось. Зецу были повержены, они смогли освободить Аюми, но вот Командира отряда не было, и теперь решения принимала Хидои – его заместитель. Обладатели бьякуганов осмотрели местность на ближайшие пару километров, проверили, что находилось под землей, чтобы там не было внезапных врагов. Пока что было спокойно, но увы, эта ночь не будет такой. Раненых было много, тела мертвых шиноби нужно было опознать и перенести в другое место, чтобы потом похоронить их. Конкетсу, прикрыв глаза, подпирала спиной ствол дерева, сложив руки под грудью, она размышляла.       — Командир, что нам делать? — один из шиноби обратился к Хидои, и сделал к ней шаг, но парень с иссиня-чёрными волосами остановил его, выставив руку в сторону. Кайто лишь помотал головой из стороны в сторону, прося тем самым помолчать немного. Вокруг Хидои собрался вся вторая дивизия в ожидании приказов.       Неджи стоял ближе всех к Хидои, но не трогал её. После того как Аюми освободилась, Хидои расстроилась, но потом вспомнила, что она лишь марионетка в чужих руках, и лучше ей будет на небесах, в своем мире. Хьюга же с теплотой проводил куноичи, которая изредка шпыняла его в детстве вместе с Токумой, защищая Хидои. Сейчас Хидои Командир дивизии и от её решения будет всё зависеть, она должна была обезопасить шиноби и себя, чтобы хоть немного отдохнуть. А на разработку плана нужно было немного времени.       — Те, кто обладают выслеживающими техниками, бьякуганом, сенсорикой, — вот и первый отряд, который огласила девушка. Она раскрыла свои глаза, смотря на дивизию. Сейчас им нужно было сохранить ряды, поэтому придется обозначить действия каждого, — Вы будете стоять посменно и меняться каждые два часа, — Конкетсу осмотрела каждого и увидела знакомые лица, — Шино, твои жуки могут хорошо помочь нам, сможешь ли ты отправить их на ближайшие тридцать метров в радиусе лагеря?       — Конечно смогу, мы с моими жуками сможем помочь и сможем доложить о нападении врага! — парень кивнул, и его жуки стали разлетаться в разные стороны. Жуки с чакрой внутри, смогут ощутить приближение врага и Шино почувствует это. У них будет несколько минут на подготовку к сражению. Хидои выдохнула.       — Установить палатки и достать провизию, шиноби, которые готовы вступить на пост прямо сейчас, покушаете через два часа при смене, — шиноби внимательно слушали её и кивали, говоря тем самым, что они её внимательно слушают и готовы выполнять любые поручения, — Я как обладательница бьякугана, так же буду следить за территорией, — ей хотелось бы развалиться в палатке и поспать, но это будет неправильно со стороны Командира, — Те, кто остаются в лагере, приготовить ловушки, а после установить их в радиусе жуков Шино. Заметите врагов, бросайте в небо взрывную печать.       — Есть! — как один шиноби разбежались в разные стороны, чтобы выполнить указания Командира. А Конкетсу выдохнула с облегчением, она очень долго собиралась с мыслями, и вот наконец огласила план действий. Хидои подняла глаза на Неджи, который улыбался, смотря на неё, он кивнул головой, говоря тем самым, что она большая молодец.

Пятая Дивизия.

      Гакупо одолел свою жену быстрее, чем предполагал. Он – чистокровный представитель клана Учиха, Куюфи была ему не ровня. Сейчас женщина находилась в трёх угольном барьере, который удерживали какие-то шиноби. Мужчине не пришлось тратить много чакры против неё, ведь с первого удара она попалась. Тот, кто управлял ею, немного промазал, ведь считал, что женщина, которая родила Хидои, обладала такой же силой, но нет. Куюфи была слабой куноичи, и могла лишь давать указания да убивать девочку с самого детства.       — Спелся с Хидои, какой позор... — прошипела женщина, ударяя кулаками по барьеру, за которым находилась. Её душу разрывали чувства, она ведь верила Гакупо, а он переметнулся на сторону Хидои, которую она ненавидела, — А ведь раньше горой стоял за меня! Где твоя любовь, Гакупо! Где она!? Почему ты позволил какой-то соплячке убить меня! Ведь тогда ты не спал! — яростно прокричала Конкетсу, всё сильнее стягивая свои руки в кулаки.       — Потому что я верил в твои добрые намерения, — мужчина откинул длинный хвост назад, смотря на жену ониксовыми глазами, — Ты захотела тренировать Хидои, я позволил, но когда мне доложили о её побоях, я понял, что пора менять принцип тренировок, — Гакупо стал делать медленные шаги в сторону барьера, смотря в голубые глаза женщины, — Когда я по собственной глупости попал в гендзюцу, и позволил тебе выгнать Хидои, я понял, что любви как таковой и не было. Ты уничтожила всё, Куюфи! — огорченно проговорил мужчина и коснулся рукой барьера, за которым была его жена.       — Как там эта соплячка? Небось теперь сражается против вас? — Куюфи была уверенна, что Хидои станет самым настоящим злодеем, который будет уничтожать всё, что видит и слышит. Она верила, что своими варварскими методами воспитания, сможет прибить её к темной стороне мира шиноби, — Она же была на стороне Мадары, вступила в Акацуки и убила меня! — сцепив зубы, она смотрела на это спокойное выражение лица, которое раздражало её все больше и больше. Мужчина лишь грустно улыбнулся.       — Я хотел, чтобы мы стали семьей, — прошептал Гакупо, вспоминая счастливую улыбку его девочки. Когда она была с Неджи, с Рё, Хидои была самым счастливым человеком, она нашла свое счастье в Неджи, который по сей день помогал ей и вызывал улыбку, — Хотел, чтобы ты полюбила Хидои, — лицо мужчины становилось бледным как снег, его дыхание становилось всё чаще и чаще. Гакупо ощутил внезапный прилив слабости, который сбивал его с ног, — Хотел, чтобы у меня была счастливая семья и жизнь... — мужчина медленно опустился на колени.       Внезапная утечка чакры, которая поразила мужчину, и вот он сжимает ткань штанов на коленях в кулаки. Перед глазами плыло, а причину такой слабости он понять не мог. Он потратил не так много чакры, ведь полная утрата чакры была верным шагом к смерти в объятья. Куюфи смотрела на бывшего мужа без капли жалости, она видела с помощью бьякугана, что его чакра утекала, а в теле оставалось совсем немного. Для жизни пока будет достаточно, но вот для сражения не годиться. У всех грязнокровок с самого рождения не было шанса на счастье, они все с самого рождения были в ненависти и злости.       — Запечатайте её... — прошептал мужчина, не в силах даже поднять головы. Слабость, которая ударила по нему, начинала бить по сознанию. Тело мужчины покосилось в сторону, с грохотом падая на землю, — Хи-до-и... — по слогам проговорил отец, вспоминая яркие глаза дочери и её улыбку, он бы протянул руку, чтобы коснуться её, но Хидои не было. Она даже не догадывалась, что сейчас происходило с её отцом, она понятия не имела, что он на грани жизни и смерти, — Прости... — последний слабый шепот перед тем, как мужчина полностью потерял сознание.