Rain's song about us

«— Тебе не кажется, что ты уже слишком большой для этого?..       На вид — по-человеческим меркам — Америке было уже около одиннадцати лет. Однако это нисколько не помешало ему заявиться в комнату старшего, чтобы остаться спать у него. — Не-а, — широко улыбаясь, отозвался он, приподнимая край одеяла, на что Артур неодобрительно нахмурился, ёжась от проникшей в его тёплое "укрытие" прохлады. Вот ведь... — Юный джентльмен, вы ведёте себя возмутительно... — С ощутимым негодованием в голосе произнёс Англия, когда мальчишка внаглую улёгся рядом с ним.       Не обращая совершенно никакого внимания на его слова, Альфред лишь крепко обнял названного брата, прижимаясь к нему всем телом, и уткнулся носом ему в плечо. От его присутствия сразу стало невероятно тепло, даже немного жарко, словно бы он был не страной, а маленькой передвижной печкой. — ...но простительно... — с секунду поборовшись с собой и, в итоге, сдавшись (как будто бы он вообще мог противостоять этой самодовольной, но всё равно чрезвычайно милой мордашке), примирительно прибавил Кёркланд, приобнимая его в ответ. — Но это последний раз. — Он выделил фразу голосом. — И будь добр, не сжимай меня так сильно: я и без этого никуда от тебя не убегу.       «По крайней мере, сейчас...» — Ага-а... — зевнув и с неохотой ослабив хватку, протянул Джонс, чуть было не засияв от счастья, когда чужая рука принялась ласково ерошить его волосы.       Последний раз? Какие глупости...»       Артур медленно открыл глаза, после хорошенько потягиваясь, тем самым прогоняя от себя остатки некстати навевающего тоску сна, и поднялся. Нет, что ни говори, а сколько бы он не спал на футоне, привыкнуть к нему так и не смог: постель оставалась и роднее, и удобнее. Однако из-за уважения к хозяину дома и личному упрямству Кёркланд стойко игнорировал существование находящейся в комнате для гостей кровати...       Кстати, а где сейчас Кику? Что-то его даже не слышно...       Убрав за собой постельные принадлежности и переодевшись из кимоно в привычную одежду, Англия отправился на его поиски, при этом неосознанно подчиняясь общей относительной тишине и потому стараясь ступать как можно тише. На радость, долго пародировать ведущего в «прятках» не пришлось...       Мелкие капли негромко и ритмично барабанили по крыше, по каменной дорожке, по свежим зелёным листьям разнообразных деревьев, кустарников и источающих чудесный аромат цветов — Япония не зря гордился своим садом, в самом деле, бывшим одним из самых прекрасных мест если уж не на всей земле, то во всей стране точно. По крайней мере, Артур лично для себя решил, что красивее сада нигде более не встречал, хоть и объездил практически весь белый свет.       Хозяин дома, как и обычно, почти что неподвижно сидел на деревянном крыльце, поджав под себя ноги, держа обеими руками чашку с согревающим изнутри зелёным чаем. Он, судя по всему, глубоко удалился куда-то в самого себя, наслаждаясь красотой природы, свежестью дождя и пойманной им гармонией.       Остановившись в нескольких шагах от него, Кёркланд ненадолго задумался: а имеет ли он право тревожить его своим присутствием в такую-то минуту? Решив, что если он очень осторожно подойдёт и молча сядет рядом, то ничего страшного не случится, Англия привстал на носки и продолжил путь, контролируя не только шаги, но и зачем-то дыхание...       Он был уже практически у цели, когда под ним предательски скрипнула половица. Мысленно ругнувшись, Артур поспешно глянул на Хонду. Тот слегка, но заметно вздрогнул, и моментально обернулся. — Прости... — С досадой выдохнул Кёркланд, опускаясь на пол чуть поодаль от него. Хоть он уже и почти что привык к традиционной позе, поджимать под себя ноги не стал, вместо этого скрещивая их перед собой — они достаточно близки, чтобы ему было позволительно так делать. — Ничего страшного, Англия-сан. — Близки, не близки, а Кику из тех, кто в любом случае будет придерживаться формальностей до победного: такова уж его натура. Единственное, что хоть как-то выдаёт его отношение к собеседнику — это интонация, обыкновенно холодно-безучастная, но "оттаивающая" рядом с теми, кто ему по-настоящему дорог. — Я надеюсь, что вам хорошо спалось этой ночью, и вы смогли отдохнуть и набраться сил... — И тебе доброго утра, — добродушно улыбнувшись его привычке, отозвался Артур. — Снова дождь? Сегодня, на удивление, небольшой, — он окинул взглядом серые тучи, после чего вновь вернулся к саду, цепляясь глазами за какое-то растение и вдруг понимая, что благополучно забыл его название. Досадно, но ладно. — Почему-то мне кажется, что он ещё усилится... Хотя я не слышал, чтобы говорили о грозе... — невесело проговорил Япония. — Простите. Это определённо не то, на что вы рассчитывали... — отчего-то пристыженно прибавил он, растягивая губы в неловкой, извиняющейся улыбке. — Брось, ты ведь не управляешь погодой. — Отмахнулся Англия, пожимая плечами. — И вообще... Это я что-то задержался...       При этих словах его как-то болезненно перекосило, а во взгляде отразилось нечто — судя по тому, как быстро он его опустил — чересчур сокровенное, отчего у Кику невольно сжалось сердце.       Честно говоря, Хонда ещё в самом начале разговора не столько расслышал, сколько почувствовал, что, несмотря на довольно бодрый и даже жизнелюбивый тон, в целом, голос его дорогого гостя звучал как-то неверно и тоскливо, точно расстроенный музыкальный инструмент... Точно бы его что-то тяготило, неумолимо, несмотря на явное сопротивление, тащило на дно беспросветной пропасти, при чём началось это задолго до сегодняшнего дня... Теперь же его предчувствие наконец-то нашло себе верное подтверждение. — Когда вы только приехали, я сказал, что вы можете быть здесь столько, сколько вам будет угодно. — Аккуратно напомнил он, надеясь на то, что это чем-то да поможет.       Тот самый нечастый случай, когда это предложение сказано искренне, а не из-за принуждённого гостеприимства.       Кёркланд не сразу, но кивнул. — Знаешь... — Вдруг вполголоса, точно по секрету, начал он. — Несмотря на то, что в Лондоне сейчас (вопреки всем стереотипам!) должно быть солнечно и сухо, а у тебя здесь начались сплошные ливни, мне всё равно не сильно хочется возвращаться домой...       «И я будто бы даже знаю, почему так...» — подумал про себя Хонда, но вслух сказал другое: — Это только кажется, Англия-сан. А на деле, такие, как мы, — не совсем понятно, имел ли он ввиду все олицетворения вместе взятые или только тех, кто похож конкретно на них двоих, — способны полностью восстанавливаться лишь в одиночестве, да на своей территории. Как бы сильно мы не сближались с кем-нибудь, чужое присутствие... Да даже один "чужой воздух" располагает к сокрытию настоящего себя. Какой уж тут отдых?.. — Япония осёкся, точно бы только теперь опомнившись и осознав, что он сказал. — Простите... — «С чего это я вдруг? Зачем?..» — И только родные стены видели меня таким, каким не видел никто... — Не замечая его "смены настроения", задумчиво пробормотал Артур. — Ты чертовски прав. Даже слишком...       «...обыкновенно, но только не в этот раз. Или... Мне это, действительно, лишь кажется?..»       Говорить, казалось, было больше не о чем — на деле, им обоим просто не хотелось — а потому они некоторое время провели в молчании (которое морально давило, а не — как это обычно было между ними — являлось уютным и преувеличено домашним), размышляя каждый о своём... Пока у Англии не заурчал живот, напоминая о том, что настало время подумать и о завтраке. — О, простите мне мою недогадливость! — встрепенулся Кику, вставая с насиженного места. — И, пожалуйста, подождите немного, я сейчас что-нибудь нам приготовлю. — Я могу...       «Помочь» хотел сказать Кёркланд, но оказался перебит, что очень удивительно при всех свойственных хозяину дома вежливости и такту: — Не стоит, вы же у меня в гостях. — Поспешно проговорил Хонда и, слегка поклонившись, удалился на кухню.       «Я не столько хочу помочь, сколько не хочу оставаться один...» — пришёл к выводу Артур, удручённо провожая его глазами, после чего с коротким вздохом вновь обратил взор на сад...       «А не ликорис* ли это случайно?.. — вдруг подумалось ему, когда он снова наткнулся на то же растение. — Кажется, Япония говорил, что около домов его не сажают... Странно. А вроде бы похож...»       Дождь, как и предчувствовалось, принялся усиливаться наравне с ветром, который до этого не ощущался вовсе. Где-то вдалеке сверкнула молния, после чего раздался первый раскат грома... «— Братик? — Англия уже почти засыпал, когда добившийся разрешения остаться мальчишка вновь потревожил его покой. — М-м? — сонно промычал он, вместо всех существующих слов, нехотя открывая глаза. — Чего ещё?.. — А давай ты в этот раз не уедешь?..       Сонливость сняло, как рукой. Осторожно выбравшись из его объятий, Кёркланд сел в кровати; Америка последовал его примеру, вновь цепляясь за старшего и выжидающе глядя ему прямо в глаза. От этого взгляда и действия на душе в ту же секунду словно бы всерьёз материализовался немалых размеров булыжник, а к горлу подошёл горький, сдавливающий его комок... По какой-то причине стало слишком совестно. — Альфред, мальчик мой, но ты ведь понимаешь... — Нет! — вдруг отчаянно воскликнул Джонс. — Что?.. — опешил Артур, совершенно не ожидая от него подобного сейчас... — Ничего не понимаю! Не хочу понимать! Не хочу! Не хочу!..       Беспорядочные выкрики грозили перейти в истерику. Неожиданно для себя Англия ощутил, как прежние сочувствие и жалость начали плавно сменяться раздражением...» — Англия-сан!       Выйдя из задумчивости, словно бы из крепко-глубоко сна, Кёркланд, как это нередко бывает спросонья, непонимающе огляделся вокруг...       Ветер с силой раскачивал ветви деревьев, а дождь, точно бы озверев, стучал так, будто намеревался сломать всё, что только попадалось ему на пути. Цветы, к слову, были уже бережно укрыты каким-то — за стеной ливня трудно было рассмотреть — прочным материалом... И когда это Кику только успел?.. — Англия-сан, — повторно обратился он к нему, пытаясь отдышаться, — пойдёмте уже в дом... «— Не кричи! — прилагая усилия (он же всё-таки старший), чтобы не позволить сорваться вдобавок и себе, Артур чуть повысил голос, призывая к порядку, но это не особо помогло. — Ты постоянно бросаешь меня одного! Обещаешь вернуться скорее, но пропадаешь на долгие годы!..       «Сколько ещё раз мне нужно объяснить, чтобы...» — Нет. Нельзя ругаться. Ни в коем случае...       Кёркланд сделал пресловутые глубокий вдох и медленный выдох и с секунду помолчал, собираясь с мыслями. Когда он снова начал говорить, его голос звучал ровно, но твёрдо и достаточно строго: — Альфред Франклин Джонс, — Англия произносил имя Америки полностью лишь тогда, когда хотел дать тому понять, что он очень сильно недоволен его поведением, — ты ведёшь себя, совсем как глупый, бесчувственный и капризный эгоист. И это крайне скверно, если ты хочешь знать.       Мальчишка дёрнулся, как от удара, теряя весь свой прежний пыл. Заметив это, Кёркланд немного смягчился, однако расслабляться было ещё рано: — Ну сколько раз я говорил о том, что я нужен не одному лишь тебе?.. Я-то надеялся, что, становясь старше, ты будешь всё лучше и лучше понимать это, но... Видимо, я ошибся.       Вдруг Альфред всхлипнул. По его щекам одна за другой полились крупные, горячие слёзы. Ничего не говоря, он кинулся к Артуру на грудь и зарыдал уже в голос. — Э-эй... — тихо протянул Англия, моментально забывая о своём негодовании (которое, к слову, тут же сошло на нет) и, коря себя за то, что, судя по всему, переборщил, принялся успокаивающе гладить чужие, дрожащие плечи. — Про... Прости... — невнятно бормотал сквозь рыдания Джонс. — Прос... — Какой же ты ещё всё-таки ребёнок... — да он и есть своенравный, но ранимый ребёнок — Кёркланд обнял его одной рукой, другой продолжая гладить теперь уже по спине. — А времени-то, наверняка, немало — днём будешь ходить, как сонная муха...       Словно бы подтверждая его слова, в гостиной пробили часы. Стало быть, полночь. Замечательно... — Ты... ты не злишься?.. — постепенно успокаиваясь, спросил Америка, отстраняясь от него. — А разве на такое чудо можно долго злиться? — вопросом на вопрос отозвался Артур, чувствуя, как к нему медленно, но верно, вернулась прежняя усталость.       Альфред облегчённо улыбнулся и, кажется, хотел сказать что-то ещё, но Англия его опередил: — Ну а теперь-то мы наконец ляжем спать или нет?.. — Джонс охотно закивал, видимо, боясь перечить, и первым опустился на подушку...»       Из-за внезапной грозы в доме стало гораздо темнее, чем прежде. Пришлось включить свет, несмотря на всё ещё довольно ранний час.       Пустые тарелки уже покоились в раковине, дожидаясь своего времени, когда хозяин дома и его гость, как ни в чём не бывало, распивали чай (и хоть Кёркланд не фанат зелёного, от имевшегося специального для него чёрного чая отказался опять таки из-за уважения и упрямства). Стихия ещё бушевала за окном, однако, несмотря на это, Артуру почему-то стало спокойнее... — Какова вероятность, что мой сегодняшний рейс отменят? — чисто ради интереса спросил он, даже в мыслях не допуская возможности задержаться ещё на какой-то срок: нельзя так долго пользоваться чужим расположением, каким бы доброжелательным оно ни было. — Довольно мала, если, конечно, погода не решит преподнести ещё один сюрприз. Скорее просто задержат, хотя и это навряд ли: к тому времени всё должно закончиться. Подумать только... Мало того, что я не слышал предупреждения о грозе, так она ещё и разразилась в самом начале дня, что бывает не так уж и часто... — Погода в сезон дождей, и правда, непредсказуема... А мне, признаться, отчасти даже нравятся такие проводы, — вдруг в шутку произнёс Англия, ставя опустошённую чашку на стол. — Ну, знаешь... Так же намного интереснее. — Он бросил быстрый взгляд на окно и воодушевлённо усмехнулся. — Ох, Англия-сан... Вы не меняетесь. — С лёгким укором (в ваши-то годы!) сказал Хонда, однако, всё же улыбнулся: как никак, Кёркланд наконец-то немного приободрился, что не могло его не порадовать. — Это плохо? — Япония покачал головой; ухмылка на губах Артура превратилась в ответную улыбку...       Дом снова погрузился в молчание: Кику занялся посудой, Англия же отошёл к окну и, судя по всему, возвратился к своей личной тоске. О чём — или, как догадывался Хонда, правильнее было бы спросить «о ком» — он думал? На этот счёт хозяин дома так же имел некоторые предположения, проверить которые его тянуло природное любопытство, но не позволяла впитавшаяся, казалось, в саму кровь вежливость. Оставалось лишь надеяться, что Кёркланд сам решится заговорить об этом... — А ты не знаешь... Как он там сейчас?..       «То ли из-за неприятного, оставшегося после ссоры осадка, то ли из-за того, что Артуру только показалось, что он сильно хочет спать, уснуть не удавалось. Как и лежащему рядом Америке. — Братик...       Почувствовав некое дежавю, Англия слегка нахмурился и вопросительно взглянул на него. — А ты... Ты ещё помнишь ту колыбельную?       Мальчишка с непривычной — и, откровенно говоря, с неидущей ему— робостью снова поднял на него глаза, ожидая ответа. Кёркланд заметно расслабился, хитро улыбнувшись одними уголками губ: — Конечно же, я её помню. Вот только, не слишком ли... — Не хочу становится слишком большим для этого. — Чуть увереннее сказал Альфред. — Ну... Пожалуйста?       Умом Артур понимал, что Джонс начинал клянчить и что это плохо. Однако, сердце было полно любви и привязанности, а потому голосу разума было велено заткнуться. — Что с тобой будешь делать...       ...и Англия, прочистив горло, как можно нежнее запел...» — О ком это вы? — выключая воду (он как раз закончил возиться с посудой), поинтересовался Кику, подавляя эгоистичное ликование. Так ведь нельзя... — Что? — видимо, Кёркланд и не заметил, как задал вопрос вслух. — Про кого вы спрашивали? — чуть настойчивее повторил Япония, поворачиваясь к нему.       Артур неудомённо смотрел на него в течение нескольких секунд, а после резко смутился и отвернулся, выдавая что-то совершенно бессвязное. — Вас что-то тревожит... — участливо продолжил Хонда. — Кажется, ещё со дня вашего приезда. Если это слишком личное, то я не буду вмешиваться. Но, если вы чувствуете, что после того, как выговоритесь, вам станет легче, то я готов выслушать. — А ещё говоришь, что я не меняюсь... — подавленно отозвался Англия.       «Если вам станет легче... Знать бы самому, станет мне легче или нет. Боже, ну что за ерунда?..» — Ну так?.. — Боясь показаться чересчур навязчивым, несмело произнёс Кику и опустил глаза (ему ли не знать, как порой давит ощущение чужого, долгого взгляда на себе?). — У Америки скоро вообще-то, почти через месяц День рождения... Как ты думаешь, он уже начал готовиться к своей грандиозной вечеринке?       «А разве он не устраивает её только в юбилейные даты?» — первая возникшая в голове мысль, от которой Япония поспешил отмахнуться: важно сейчас вовсе не это.       Америка. Как он и думал...       «Интересно, почему спустя столько времени?.. Неужели на него так действует дождь? Или есть что-то ещё?..» — Англия-сан... Скажите... Вы ведь не держите на него зла, верно?       Кёркланд неожиданно и резко обернулся: — Конечно же, верно! — брови сами собой сползли к переносе, а в выразительных зелёных глазах блеснула огненная искра гнева, так, что Хонда даже непроизвольно сжался. — Просто... — но она потухла так же стремительно, как и появилась, словно её никогда и не было, и Артур отчего-то внезапно показался ему крайне... расстерянным и уязвимым. — Не знаю почему, но... Кажется, будто Альфреду сейчас тяжело... — Он криво усмехнулся. — Прости. С чего бы это? Дурацкое чувство...       Англия понуро развернулся обратно к окну, краем глаза приметив, что ливень пошёл на убыль. Ну, хоть что-то хорошее... — Англия-сан... — Кику приблизился к нему и, отчасти сам того от себя не ожидая, положил ладонь ему на плечо. — Всё будет в порядке, вот увидите...       «Что это? Родительский инстинкт?.. Но... Разве у нас может быть что-то подобное? Мы же всё-таки не люди, в конце-концов... Да и он ему не родитель... Но тогда что?..» — Наверное... — Англия хмыкнул своим мыслями и покачал головой. — И когда это я только успел стать настолько сентиментальным? Вот же чёрт... Представляешь, этот болван мне даже снился!       Болван... Сказано больше по привычке, нежели от настоящей досады. Япония это почувствовал. Да и сам Кёркланд тоже. — Скорее всего, я просто тронулся. Отчего бы ему вдруг стало тяжело? Живёт себе, не зная бед, а я, как последний дурак, о чём-то волнуюсь, как беженец, бросаю всё и прилетаю к тебе, надеясь непонятно на что... Вроде бы взрослый человек, а маюсь какой-то дурью из-за смутного предчувствия!..       Что-то неприятно засаднило где-то глубоко внутри. Какое-то непонятное, гадкое ощущение, заставляющее сжать чужое плечо, как можно крепче и не отпускать, но... Хонде ли привыкать сдерживать как эмоции, так и желания? Рука дрогнула, но, в целом, осталась лежать также ровно, как и до этого. — Англия-сан... Если вам кажется, что с ним что-то не так, то... Почему бы просто не позвонить?       Ощущение стало более явственным. Словно бы что-то горело внутри. Словно бы Кику, на самом деле, не хотел, чтобы то, что он предложил, действительно свершилось... — И как ты себе это представляешь? — как-то уж слишком серьёзно (несмотря на то, что разговор изначально не был весёлым) сказал Артур, неожиданно заглядывая ему в глаза.       Ответа не нашлось...       «Это, должно быть, очень странно выглядит со стороны...» — некстати подумалось Японии, после чего все мысли переплелись между собой в разношёрстный клубок, выловить из которого что-либо цельное навряд ли было возможно... — Прости. — Кёркланд прекратил эту "пытку" так же резко, как и начал. — Без понятия, что на меня нашло... Кажется, мне уже пора собирать вещи.       До его рейса оставалось больше часа — вещи вполне могли бы и малость подождать, учитывая, что Англия всегда брал с собой немного (а после того, как начал оставлять часть у Хонды, его чемодан стал ещё более пустым) — однако сейчас, как никогда, нужен был хоть какой-нибудь повод отойти. — Мне чем-нибудь помочь?.. — Артур сделал знак рукой, что не стоит, и ушёл прочь.       Хозяин дома и без этого прекрасно знал, что его помощь не требуется, что сейчас его дорогого гостя лучше всего оставить в покое. Ему и самому резко захотелось остаться одному, чего уж там...       То был тот самый частый случай, когда это предложение сказано больше из-за вынужденной вежливости, нежели настоящего желания помочь...

*****

      Когда Кику закончил осмотр — к своему облегчению выяснив, что ничего серьёзно не пострадало — и вернулся из сада (он ушёл туда примерно сразу после того, как Кёркланд занялся сборами), Англия скучающе сидел в гостиной, бесцельно смотря на экран телефона — а точнее, на список контактов. Такси уже явно вызвано. Тогда почему он выглядел так, будто собирался позвонить кому-то ещё, но не решался? Неужели...       «Он всё-таки воспользуется моим советом? Почему мне кажется, что я этого не хочу?..»       Однако, услышав чужие шаги, Артур моментально вышел из этого состояния и без каких-либо колебаний убрал мобильный в карман. Какое-то гадкое чувство облегчения...       «Почему мне кажется, что я этому рад?»       Они ещё какое-то время провели в доме, а после без слов вышли на крыльцо. Мимоходом Япония отметил, что прощание ещё никогда не было таким... Странным? Печальным? И то, и другое, но в то же время ни одно из этих слов не могло полноценно описать его. — Ты... Прости меня за всё. — Неожиданно вновь извинился Кёркланд, наконец-то решаясь опять обернуться к нему.       В сердце кто-то вонзил тонкую иглу — уж больно эта фраза похожа на ту, что говорят, когда прощаются навсегда — однако, вместе с тем, с него же сняли груз, что до этого давил и мешал до конца успокоиться. — Всё в порядке, я понимаю. — Хонда слабо, но неподдельно улыбнулся, как бы подтверждая свои слова. — Если я вам понадоблюсь, то обращайтесь. — Ты тоже. — Отозвался Англия. — И да, спасибо тебе... так же за всё. Не знаю, что бы делал без тебя...       Такси уже подъехало, однако Артур не спешил уходить, вместо этого как-то неловко протягивая хозяину дома руку. Кику, хоть и не сразу, но ответил на рукопожатие, которое, в итоге, получилось каким-то уж слишком крепким и долгим... Точно бы Кёркланд вдруг передумал уезжать. Точно бы Япония вдруг не захотел его отпускать.       Точно бы этого было мало...       Но разойтись всё-таки пришлось. — Слушай, — внезапно что-то вспомнив и потому остановившись на полдороги, произнёс Англия, — а у тебя в саду, случаем, не растёт ликорис?* — он принялся искать то растение глазами, но то ли он невнимательно смотрел, то ли оно затерялось среди других... Артур его так и не нашёл. — Ликорис?* — изумлённо переспросил Хонда. — Вы, скорее всего, что-то перепутали... Его там не было, и быть просто не может. — А-а... Вот как... — немного смутившись, протянул Кёркланд. — Видимо, показалось... Ну, до скорого! — он продолжил путь. — Счастливой дороги! — негромко крикнул вслед Кику, когда Англия был уже за калиткой. — И тебе не хворать!       Он даже искренне улыбнулся ему напоследок, прежде, чем сесть в машину. Япония ответил тем же, с каким-то тяжёлым облегчением выдыхая, когда автомобиль отъехал. — И всё-таки... Что это было?.. — еле слышно спросил он самого себя, провожая автомобиль глазами...       «Вот ведь... Сколько глупостей успел натворить за одно только утро! — думал тем временем Артур. — Надеюсь, что хотя бы оставшееся время пройдёт без приключений...»       Он перевёл взгляд на автомобильное окно, на скрывавшуюся за ним продрогшую, умытую ливнем улицу, мысленно прощаясь и с ней. А между тем, дождь — опять?! — стал лениво накрапывать, тихо ударяясь о стекло...       В этой чересчур сырой, отчасти даже противной погоде, как ни крути, всё же определённо было что-то необычайно родное и близкое, вызывающее полу-грустную улыбку. На секунду показалось, что дождь понадобился лишь для того, чтобы напомнить что-то позабытое, сказать что-то очень важное...       А точно ли именно сказать?.. «Несмотря на то, что колыбельная была придумана ещё давным-давно, когда Джонс, в самом деле, был несмышлённым малышом, Англия помнил её так, будто это произошло на днях. Какая-то необъяснимая радость охватила его во время пения, радость, которую он непременное постарался вложить в каждое самое обыкновенное слово...»

Sleep my sweetheart little baby. Once you grow up and become sturdy. But now you ought to close your eyes, So that the Morpheus melt real's ice And take you to his wonderful kingdoms — Lands, where govern only bright stardoms... Only bright stardoms... **

Жаль, что он больше никогда не споёт её вновь.