Падший Феникс

(сюжетное расположение: вторая часть серии, после окончания миссии "Заповедник")       Протяжный крик, разносящийся откуда-то далеко, словно тупой ржавый нож, вгрызающийся в самое сердце. Он не забудет этот момент никогда… последний взмах крыльями, и он бездыханно падает на металлический пол. Конец.       Он вздрогнул, резко открывая глаза. Все тело ломило, мышцы болели, он задрожал, впадая в лихорадку, руки в панике потянулись к пустому столу. С десяток пустых и разбитых бутылок валялись на полу. Подавив желание закричать, Мордекай сильнее обхватил дрожащие плечи, давясь беззвучным криком в груди. Единственный верный и надежный союзник, покорный и умный, нет, его не заменит никто другой. Кровокрыл не заслужил такой смерти, и это лишь сильнее усиливало чувство своей никчемности. Это был друг, который всецело доверял и верил ему, а что получилось? Охотник почувствовал, как под зубами хрустит песок и пыль, что сыпались сверху от испещрённого пулями потолка. Он точно не помнил, как и когда здесь оказался, просто заперся там, где смог. Забился в угол, сбежал от реальности, признал поражение. Косой взгляд в окно: мерцают и пляшут звезды, значит, уже вечер, а может уже ночь? Сколько времени он тут уже торчит? В голове гудело, он попытался сесть, но немедленно отказался от этой затеи, едва имея силы, чтобы моргать и дышать. Очень тупо и банально вести себя именно так, но вашу мать как же сейчас было хреново…       Роланд и Брик сидели в штабе Алых Налетчиков и лениво изучали добытые данные, которых было не особо-то и много. На Убежище опустилась ночь, на улицах было тихо, отчего легкий порыв ветра и хлопок был отчетливо слышен на балконе, где они и устроились.  — Похоже, это она, — сказал Брик.  — Несомненно, это Лилит, — Роланд напрягся. Здоровяк замер, прислушиваясь к окружающей обстановке. Солдат тоже внимательно вслушивался.  — И что теперь?  — Скажу как есть, — ответил Роланд.  — Ну да… — Брик опустил голову, — лучше уж так. Сирена вбежала по ступеням на второй этаж, незамедлительно направляясь к ним. Взгляд девушки был немного уставшим, но рваные движения выдавали напряжение.  — Ну что, мальчики, — она прошла на балкон, — как обстановка?  — Никак, — сказал Брик, — изучаем данные.  — Все, как и вчера, — вмешался Роланд, конкретизируя.  — Нет не все, — резко отрезала она, — Мордекай где?  — Мы же сказали, как и вчера, — Брик тяжело вздохнул, — никак не остановится.  — И где он? Опять валяется на улице? — девушка нервно сжала кулаки.  — Нет, уже нет, — Роланд заметно занервничал.  — Вот как? — в голосе девушки проскользнула злость с прикрытой агрессией. Она обошла солдата вокруг, кладя ладони на его плечи.  — Рассказывайте, — властно приказала она, до хруста сдавливая плечи солдата.  — Да ничего такого! — Брик примирительно поднял ладони, — Под вечер он начал буянить…  — Ну мы и заперли его в комнате… — закончил Роланд, корчась от боли.  — Ясно, — она задумалась, бросая быстрый взгляд на пустые улицы.  — Он начал стрелять, — добавил Роланд, — поэтому…  — Достаточно, — прервала она их жалкие попытки оправдаться, — надо же, впервые у вас родилась хорошая идея, правда одна на двоих, — было непонятно это похвала или издевка. — Ладно, схожу проверю этого дурака.  — Я бы так не рисковал, — Брик заволновался, — вдруг пальнет и по тебе.  — Не пальнет, — спокойно ответила она, бросая косой взгляд на Роланда, — Что?  — Ничего, — поникнув и опустив голову, он замолчал.  — С тобой я позже разберусь, — девушка чувствовала, что еще немного и раздражение станет невыносимым. Она прошла по узкому коридору, приблизившись к основательно забаррикадированной двери. Одним взмахом руки вся куча барахла, что запирала вход, сжалась в точку сингулярности и отлетела в сторону, выстреливая как из пушки. Девушка замерла у двери, чувствуя свое сомнение по поводу… да всего, абсолютно. Она не знала, что делать дальше, как поступить с ним, и самое главное, как вести себя рядом с ним теперь. Ей до сих пор казалось, что она может почувствовать то страстное и жгучее прикосновение губ на шее. И все же нужно сохранять хладнокровие и не поддаваться эмоциям, в конце концов, она не собирается унижаться перед ним, да и вряд ли его сейчас волнует это. Верно, она же хотела просто убедиться, что этот дурак не навредил себе еще больше и не планирует ничего глупого. Она медленно толкнула дверь, тихо заходя внутрь.       Он лежал на кровати, уткнувшись в стену, весь растрепанный и грязный, комната пропахла алкоголем и порохом, наверное, на годы вперед. Под ногами хрустело битое стекло и повсюду лежали гильзы. Все стены и даже потолок был безжалостно расстрелян с десяток раз. Лилит подошла ближе, внимательно вслушиваясь, но не могла даже различить его дыхание. На секунду в голове промелькнула пугающая мысль: неужели упился насмерть? Затаив дыхание, девушка подошла ближе, пытаясь рассмотреть лицо охотника. «Тьфу ты! — она сердито толкнула его в бок, увидев, что он просто лежит, уставившись в стену, — Ну что? Живой?» Он не ответил, лишь коротко кивнул. Она вздохнула, осуждая себя за излишнюю тревогу, девушка присела на край кровати. «Напился или еще принести?» — она положила руку на его плечо, Мордекай отрицательно замотал головой. «Вот и славно, — она нахмурилась, чувствуя, как под ладонью дрожит его тело, — что-то ты выглядишь совсем отвратно». Он тяжело вздохнул, ничего не ответив, сирена прикусила губу, отводя взгляд. Отвратительно, каким жалким он был сейчас, просто невозможно смотреть на него. Она и не подозревала, что ей будет так трудно находиться рядом с ним. Вся его слабость и безразличие, казалось, медленно обвивают и затягивают её саму, лишая сил и воли к жизни, очень странные чувства. Девушка сжала пальцы, чувствуя, как сама начинает мелко подрагивать, доза эридия давала о себе знать, и, похоже, сегодня она приняла слишком много. Но стресс и, как глупо это признавать, переживания из-за него, этого никчемного ублюдка вынудили её. Нет, она не могла и не желала видеть его таким, это было невыносимо, приходить сюда было ошибкой. Но другая часть сознания отчаянно стремилась увидеть его и убедиться, что все нормально… Но какой там, это не назвать даже плохо — это была катастрофа. «Найдешь себе нового боевого голубя, — сказала она, рассеянно смотря на ночное небо, — мы все виноваты в случившемся…» Лилит нахмурилась, чувствуя, как фальшиво звучат её слова, да ей было абсолютно плевать! Почему какой-то пернатый ублюдок заслужил таких переживаний?! Да, она дура, не меньше его, но не ревновать сейчас было просто невозможно! «Эй, — она потрясла его за плечо, — ты меня слушаешь?» Он неопределенно мотнул головой, пряча лицо в подушку, девушка сдержала непристойные выражения, разговариваешь как будто бы с пустотой. Внезапно на неё нахлынула волна гнева: «Ты ведь знал, что рано или поздно это случится, да? — она вцепилась в его плечо, наваливаясь сверху и пытаясь увидеть его глаза, — знал и все равно оказался не готов, не так ли?» Она уже не знала, с какой стороны подступиться, сама начиная одновременно грустить и злиться на себя. Он дернул плечом, переворачиваясь на спину, лицо осунувшееся, глаза сонные и красные, дыхание редкое, тяжелое.       Мордекай сделал глубокий вдох, пытаясь сфокусировать взгляд на ней. И вот она снова появилась внезапно, как и всегда. Где-то глубоко в сознании всплыла недавняя сцена, мужчина нервно сглотнул, чувствуя себя с ней некомфортно. Появляется из ниоткуда и исчезает также внезапно, оставляя после себя смятение и полный хаос. Специально или нет, но она постоянно издевается и ломает его, с каждым разом буквально вытаскивая из него эмоции и чувства, почти что насильно заставляет БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ. Провоцирует, дразнит, спорит, принуждает доставать из себя слова и мысли, снова и снова… Он изменился, и довольно сильно, стал чаще ошибаться, потерял свою эгоистичность и холодную расчетливость, которыми так кичился. Очень хотелось свалить всю вину именно на неё, эту холеную крашеную суку, что сидела перед ним. Догадывается ли она, что у неё на лице все написано: переживание, грусть, даже страх, а глаза-то… блестят и дрожат как у маленького котенка. Ведь это она сломала его, а он позволил это сделать, идиот. Сейчас она здесь, совсем рядом, но только зачем? Маленькая ладонь неуверенно покоилась на его груди, мелко подрагивая. Опять без разрешения нарушает зону дозволенного и, похоже, сейчас она действительно осознает опасность, но тогда почему продолжает? Мог ли этот жест означать доверие или поддержку? Нет, полный бред! Медленно подняв руку, он поймал её запястье, поднося ладонь ближе к лицу, ну конечно… на кончиках пальцев была едва заметна фиолетовая пыль, которую она в спешке смыла не полностью, очевидно, торопилась, но куда? Он повернул её ладонь, демонстрируя свою находку девушке.  — И что? — она насупилась, пытаясь вырвать ладонь, — дурак, это не твоё дело!  — Сколько? — прохрипел он пересохшими губами, — Как много? Лицо девушки покраснело, она опустила взгляд, пряча глаза за красной челкой.  — Какая разница, — прошептала она, — это я должна у тебя спросить. Мужчина нахмурился, принимая её слова: он действительно на несколько дней окончательно потерял тормоза, утонув в алкогольном бреду.  — Обо мне ты подумал? — неожиданно сказала она шёпотом, — Каково мне было видеть тебя таким… слабым, — голос надломился, она затихла.  — Нет, — он испугался, — стой, — её откровенность и искренность застали его врасплох.  — Мне тоже было плохо, — вопреки твердила она полушепотом, крепко сжимая его ладонь.  — Я не… — он окончательно растерялся, ослепленный неприкрытой правдой, которую она выдавливала из себя с таким трудом.  — Эгоист, — девушка подняла голову, заглядывая в его глаза, — вот видишь, ты боишься правды…  — Хватит, — он стремительно терял контроль над своими чувствами. Она склонилась ниже, нежно касаясь кончиками пальцев его лица, взгляд девушки лихорадочно метался по его лицу. Мордекай не знал и не подозревал, что она может быть такой натуральной, живой и ярко-чувственной. И сейчас она здесь, совсем рядом, настоящая.  — Закрой глаза, — прошептала она дрожащим голосом. Горячее дыхание и приятный аромат заполнил все вокруг, тонкие пальцы аккуратно скользили по его изнеможённому лицу, нежно зарываясь в растрепанные волосы. Пухлые и мягкие губы коснулись его щеки, сначала боязливо и лишь на мгновение, затем он почувствовал прикосновение у виска, мягко и ненавязчиво. Сердце начало стучать быстрее, волнение возросло многократно. Зашуршав одеждой, она склонилась ниже, прижимаясь к нему сильнее. Ярко-красные локоны защекотали лицо, она была горячей, обжигала своей близостью.       Приятные и мягкие… со стороны его губы всегда казались ей жесткими и твердыми. Мерзкий аромат алкоголя граничил с терпким мужским запахом, опьяняя и будоража сознание. Неуверенно и робко, но все же она сделала это. Позволила ему стать особенным, унизилась, раскрывая свою тайну, но только так смогла добиться его искренности. «Вот так, хорошо, — думала она, продолжая танец губ и языков, — молодец». Обхватив её за плечи, мужчина прижал хрупкое тело ближе. Было так приятно и хорошо, но все же она боялась. Боялась, что все закончится в любой момент и это лишь эридиевый бред. Злилась на него, потому что завтра он ничего не вспомнит. И ненавидела себя, за глупость и беззащитность перед ним…

***

      (сюжетное расположение: конец основного сюжета второй части)       Медленно проведя указательным пальцем по каемке стакана с неизвестной жидкостью внутри, она вновь бросила косой взгляд на мужчину напротив. Стол для планирования сегодня не мерцал голографической картой и не жужжал, тихо и мирно стоял в центре большой комнаты. Без него здесь царил полумрак и оглушительная тишина. Где-то снизу раздавался гул огромного двигателя, все здание и весь город мерно и плавно покачивалось, словно они отправились в путешествие на круизном лайнере, только по воздуху. Он в очередной раз вздохнул, продолжая сжимать ладони в замок и молчал, смотря сквозь девушку куда-то вдаль. Лилит сжала губы в тонкую полоску, пытаясь подавить обиду и раздражение. Тело болело, мышцы ломило, а голова гудела, словно после попойки. Подперев подбородок рукой, она вновь повернулась к нему, настырно и пристально начав сверлить его взглядом.  — Что? — он, наконец, вышел из оцепенения, — Похоже, теперь и ты осталась без своего питомца?  — Чертовски верно, — растягивая слова ответила сирена, отворачивая голову в сторону и предчувствуя раздражающий разговор.  — Хорошо, что тебя здесь не было, — сказал Мордекай, немного усмехаясь, — иначе тебе бы пришлось рыдать громче остальных…  — Я бы не смогла, честно, — Лилит поморщилась, закрывая глаза.  — И все же паршиво, что Роланда убили, — охотник задумчиво посмотрел на стол, у которого они проводили так много времени вместе.  — Да брось ты, — девушка недовольно скрипнула зубами, — этот придурок сам себя убил… заигрался в генерала, вот и всё!  — И все же…  — Хватит! — крикнула она, впиваясь в него яростным взглядом, — хоть ты оставь меня в покое с этим! — девушка взмахнула челкой, вновь отворачиваясь от его пристального взгляда, — У меня было достаточно времени чтобы все обдумать, пока я была в плену. И про Роланда, и про все остальное, понятно?  — Понятно, — тихо ответил он, чувствуя свою неосмотрительность.  — И не больше не смей поднимать эту тему, — пригрозила она. Девушка вздохнула, медленно опуская голову на спинку стула и вновь украдкой наблюдая за ним сквозь огненно-рыжую челку. Мужчина вроде бы вел себя как обычно: спокойно и сдержано, не слишком открыто, но одно в его образе сегодня явно выделялось — взгляд. Она заметила это с самого возвращения в Убежище, так или иначе постоянно ловила его взгляд на себе. И даже сейчас, разговаривая о совершенно глупой и бесславной смерти Роланда, он все равно пристально рассматривает её. Лилит попыталась проследить за его взглядом, но так и не могла понять куда он смотрит: на лицо или на грудь. И то, и другое в равной степени было не очень прилично, особенно, если делать это так нагло и часто. В очередной раз этот молчаливый и загадочный мужчина разжег в ней огонь любопытства. «К чёрту!» — с этой мыслью она резким движением руки смела со стола немногочисленное содержимое.  — Куда ты смотришь? — спросила она, зачем-то забравшись на стол, и словно кошка, двинулась к нему.  — О чем ты? — его голос был удивительно спокоен, как будто она делала так всегда.  — Меня бесит, когда кто-то смотрит на меня, — оскалилась она, оказываясь вплотную к нему, — ненавижу такой пристальный взгляд.  — Я думал ты любишь внимание, — парировал он, плотно сжав челюсть от напряжения, руки охотника начали дрожать. Оба замолчали, начав немую дуэль взглядов, девушка склонила голову ниже, пытаясь определить куда же он смотрел все это время. Раздался хруст, она опустила взгляд, наблюдая как стеклянный стакан в руке охотника покрывается паутинкой трещин. Лилит посмотрела на Мордекая, он снова стал каменным, немигающим взглядом смотря на неё… а точнее на шею. При этом треск становился громче, до тех пор, пока стакан не разлетелся на осколки в его ладони. Только теперь она вспомнила, поняла, куда все это время он смотрел. На большой синяк, оставшийся от чертового ошейника Джека.  — Нравится? — спросила она саркастично, одновременно отодвигая ладонью волосы с плеча.  — Почему? — тихо зашептал мужчина, — почему все именно так?  — Эй! — она возмутилась его безразличию к её позе и вызывающему поведению.  — Почему я не могу убить этого ублюдка, — прошептал мужчина, напряженно сжимая в ладони осколки стекла.  — Действительно жаль, что убить его можно было только один раз… — Лилит наклонила голову набок, накрывая его окровавленную ладонь своей, — хватит, отпусти.  — Эта мразь едва не отобрала у меня всё, что было, — неожиданно сказал он, раздраженно стряхивая остатки стекла с изрезанной кисти.  — То есть все-таки что-то у тебя осталось, м? — спросила она игриво.  — Да, — на выдохе сказал он, медленно касаясь её кисти здоровой рукой. Так банально и по-мальчишечьи, но этого ей было более чем достаточно. Не очень похоже на признание в любви, но он и не собирался признаваться в чем-то настолько запретном, не так ли? Мило, было очень мило видеть его злость, потому что он злился из-за неё. Где-то на краю сознания она понимала, что и сама уже давно во всем призналась, только никому из них не хватало смелости сказать это вслух. Вся эта мишура и бесконечные игры, только маска, за которой они скрывали свои чувства, боясь порезаться о жестокость жизни и эгоизм друг друга.  — Знаешь, теперь меня некому утешить, в чью жилетку я могу поплакаться? — сказала она, склоняясь ближе к его лицу.  — Я не хочу сближаться с тобой, — быстро ответил он на автомате.  — А я не спрашивала твоего разрешения, — хитро щурясь, она наклонилась ниже, нежно касаясь его губ. Несколько быстрых движений и она оказалась на его коленях, крепко обвив шею руками, и вновь ощущая приятное щекотание горячего дыхания на коже.  — Как ты можешь быть такой? — сбивчиво и быстро прошептал он, стягивая с неё куртку, неотрывно покрывая ключицу и плечи поцелуями, от которых бросало в жар и дрожь.  — Какой именно? — она подняла руки вверх, помогая избавиться от футболки, — Холодной, жестокой? Было ужасно неудобно стаскивать с него патронташи и всю эту амуницию, которой он был обвешан, особенно когда горячие губы заставляют вздрагивать от каждого прикосновения, а по всему телу блуждают любопытные и сильные руки, с каждой секундой разжигая огонь внутри только сильнее.  — Ты и сам эгоист! — недовольно заявила она, рванув прочь его ремень и запуская ладонь ниже, — почему сам не оттолкнешь меня?  — Не могу, — он напрягся, чувствуя её прикосновения ниже пояса.  — Пять лет назад ты прекрасно с этим справился, — нежно зашептала она на ухо, продолжая шалить ладонью в его штанах, — что же изменилось?  — Решила припомнить старые обида, да? — он рыкнул, сжимая её груди и выдавливая из горла девушки сладкий стон, — так-то лучше.  — Я не собираюсь ни в чем сознаваться, — язык уже заплетался и мысли путались, а вся одежду уже улетела куда-то прочь.  — И правильно, — он подхватил её округлые бедра, усаживая на стол, — не стоит меня провоцировать.  — Да ты! — она впилась в его губы, чтобы заглушить стон, — ты просто животное!       Они могли ругаться вечно, по привычке, просто потому что им нравилось подстегивать друг друга, дразнить, и даже унижать. Но в какой-то момент слова превратились в непонятное мычание, а сознание полностью отключилось. Остались лишь его резкие и равные движения, её стон и сладкие поцелуи. Так ненавидимые животные инстинкты так легко овладели ими, как просто и одновременно прекрасно было их слияние сейчас. Огонь внутри пылал все сильнее, словно копился и преумножался все эти годы, чтобы наконец вылиться в сжигающую все на своем пути лаву страсти. Скрестив ноги на его поясе, она хотела больше и больше, кусая губы до крови от стыда, и не представляя, как могла опуститься до такого, но черт возьми, все эти мысли просто меркли перед осознанием того, что она здесь и сейчас с ним, тем самым ублюдком, таким… любимым!       В очередной раз он жмурился и мотал головой, пытаясь доказать самому себе, что это не сон. Он чувствовал её, горячее дыхание, нежные поцелуи, жар внутри тела и эту безграничную страсть. Наверное, если бы это был сон, то этот ангел (или демон?) обязательно имел бы крылья. И тогда бы он оборвал эти крылья, чтобы навсегда остаться рядом с этим дивным существом, оберегать и любить так сильно, как только может. Чарующий стон, казался музыкой, а плавные и округлые изгибы тела вновь и вновь будоражили его сознание. Рыжие волосы слиплись от пота и закрывали такое знакомое и красивое лицо, но даже так он видел эти янтарные глаза, в которых плескалось удовольствие и страсть. Невозможно, просто нереально не любить её, хотя бы за этот образ, за которым прячется такая же как он, испуганная и хрупкая личность, отгородившаяся от мира маской эгоизма.

***

      (сюжетное расположение: конец основного сюжета третьей части серии (сюжет так себе на мой взгляд и новые персонажи никакие)       Старый охотник присел на огромный валун, снимая с пояса свою фляжку. Где-то высоко в небе парил Коготь, распугивая своим криком всю живность вокруг. Мордекай вновь посмотрел на небо, рассматривая знак феникса, окруженный ореолом, ярко горящим над Пандорой. В голове все перемешалось, он злился и грустил одновременно, потому что не смог оказаться рядом с ней. Не смог поддержать любое решение, которое она бы приняла. Не успел еще раз украдкой понаблюдать за грациозными и плавными движениями хрупкого и нежного тела…       … спокойное дыхание и шорох белоснежных простыней невероятно успокаивал. Задумчиво водя пальцем по его груди она о чём-то размышляла. Бесчисленные порезы и шрамы, украшавшие его тело, в полутьме выглядели почти как татуировка у сирен, забавно. Наверное, впервые в жизни она могла сказать, что по-настоящему счастлива. Больше ничего не хотелось: кого-то спасать, марать руки, чем-то жертвовать. Уже несколько дней они только вдвоем, черт знает где, тут не было даже мародеров, тишина и спокойствие.  — Я хочу, чтобы ты запомнил меня такой, — прошептала она, пряча улыбку, — слабой и нежной, только ты будешь помнить меня такой.  — Как мне с этим жить? — спросил он горько, — Ты требуешь невозможного, я не хочу отпускать…  — Так надо, — прервала она его, прикладывая палец к губам, — ведь я сирена.  — И что с того?! — вспылил он, неожиданно прижимая хрупкое тело к себе и желая укрыть от всего мира. Она улыбнулась, растворяясь в его объятиях и едва сдерживая слезы. Все было так нереально, наверное, она сошла с ума, такой никчемной и жалкой она никогда не была… но так хотелось быть слабой рядом с ним. Быть нежной, заботливой, внимательной, ласковой… Он и сам оказался тем еще притворщиком. Хладнокровный снайпер, за которым прятался чувственный романтик, что притащил с утра пораньше непонятно откуда букет. Словно дети, которые не наигрались в семью, они аккуратно и жадно впитывали друг друга, понимая, что скоро все закончится. Поэтому каждый миг, каждый жест и даже слово ярко и четко отпечатывались в памяти каждого…       Мордекай вздохнул, вновь терзая себя этими воспоминаниями, как вредная привычка, от которой уже невозможно отказаться, а может даже смертельно опасно. Он был уверен, что это не конец, что всё обязательно наладится и она не могла просто так уйти. Она, та самая загадочная красотка, с ужасным характером и замашками лидера выбрала его, позволила то, чего не дозволяла никому и никогда. Она где-то там, за чернотой холодного космоса. Просто теперь его очередь быть великим и сильным…