Животные Баталии.

Lauv — El Tejano       Жить и так сложно, особенно, если ты студент престижного университета, но ещё сложнее, если ты Пак Чимин, и единственный во всем мире с кем ты не можешь найти общий язык, это главный красавчик всея - Мин Юнги. Да не то, что общий язык, вы не можете дышать одним воздухом. И ни один день не может пройти спокойно, потому что эта наглая рожа всегда должен открыть свою хлеборезку и выдать какую-то чушь.       Чимин поначалу пытался игнорировать его, хотя учитывая его взрывной характер, это было сложно, но Мин как будто специально его выводил. Но блондин терпел, молчал в тряпочку стиснув зубы, терпел до того момента, когда этот мудак растрезвонил всему универу, что он гей да ещё и шлюха.       Да, блондин гей, но как-то не хотелось это афишировать. Об этом знал только его верный и чудаковатый друг Тэхён. То есть до этого случая. Теперь все об этом знали. Пак сбился со счету, сколько ему людей писали и спрашивали за какую сумму он готов подставить свой зад. Нет, здесь даже плюсы свои были, теперь за ним открыто бегали парни, а девушки наконец-то отстали.       Он даже хотел Мину спасибо сказать, но передумал, когда тот в общий чат кинул его полуголые фотки. Одним словом, Пак его ненавидел. И вот после этого и начались военные действия. Тэхён только ржал с Пака, ну на то он и друг. Весь универ наблюдал за их войной. То Пак выльет на Мина суп в столовке, то брюнет подножку Чимину поставит.       В общем, веселились как могли. И вот этот цирк продолжается уже полгода. И нет, чтобы устать, чтобы забить и жить спокойно. Они всё продолжали. Их отношения называли: «как кот с собакой». Что было обидно так это то, что Пак был почему-то котом. И вот новый день, а это значит надо быть начеку, ведь вчера Чимин написал на доске номер Юнги и прикрепил фоточку красивой блондинки.       А это значит, что сегодня его ждёт расплата. Поэтому Чимин идёт медленно и осторожно, смотрит куда идёт, и кто возле него идёт. Со стороны такое впечатление, как будто он на войне, и где-то притаился его враг. Хотя так и было. Тэхён возле него идёт, ржёт, но тоже оглядывается. Потому что ему тоже за компанию доставалось. — Слушай, может он устал? — с надеждой в голосе спрашивает Ким. — Ага, а я снайпер-разведчик. — Ну знаешь, мне, кажется, из-за него Ты им и стал, — ржёт ТэТэ. — Осторожно!!! — вопит Чимин. Тэхён резко срывается и падает в клумбу, прикрывая голову руками. Пак стоит на коленях и ржёт, как безмозглый тролль. Тэхён встаёт, а на лице: «вот же сука». — Надеюсь, он тебя сегодня убьет, — с кислой рожей говорит друг. — Ахахаха, ой не могу. Слушай, если я снайпер-разведчик, то ты пугливый окорок. — Заглохни. — Я тебе что, трактор? — и снова ржёт.       Но смех его заканчивается, как только они входят в универ. Он просто где-то застревает, глубоко в горле. — Лучше бы убил, — шепчет Ким. — МИН ЮНГИ, СУКА ТЫ БЛЯДСКАЯ. ГОРИ В АДУ.       Все в коридоре оборачиваются на Пака, кто-то ржёт, кто-то сочувственно смотрит. А Пак готов убивать. Потому что его фотки, которые сделал Ким, когда он был бухой, висели повсюду. А фотки-то интересные. Пак склонился над унитазом, при этом мило обнимая его, а со рта вываливается неприятного цвета рвота. — Откуда у него вообще эти фотки? — Чимин оборачивается к другу, а в глазах адское пламя. — Чим… Чим.Чимин… Я ни при чем, — перепугано лепечет друг, отступая. — СУКА, — рычит Пак. Весь день они провели с Тэхёном снимая их, они даже в кабинете декана были. Куда его «пригласили» зачитав при этом лекцию, и отстранив на неделю от занятий. Мина он целый день не видел, но жопой чуял, что тот где-то ржёт, мудила такая.       После занятий, друзья отправились в ближайший бар, где Пак хотел набухаться. Потому что репутация уничтожена. Ладно студенты, но профессора, декан…он просто…ааааааа. Пак как только думал об этом, его трясло. После второй бутылки его попустило немного. — Точно сам дойдешь? — заботливо спросил друг. — Конечно, — Пак обернулся и пошел домой.       Неделю он приходил в себя, успокаивался, и снова заводился. От родителей он, кстати, тоже получил. Его ебали все, кому не лень. И опять сообщения с предложением секса, а если не с ними, то с унитазом. В конце концов, блондин таки успокоился.

***

Новый день. Наконец-то он снова идёт в универ. На душе спокойно и уютно, а на лице улыбка. Светит солнышко, птички поют. Впервые Пак идёт не как на войну. Тэхён идёт сбоку и пытается одновременно удержать глаза и челюсть, чтобы не упали. — С тобой всё хорошо? — Конечно, а что должно быть иначе? — счастливо улыбнулся Пак. — Ты меня до дрожи в коленках пугаешь. — Почему? Потому что счастлив? — Именно поэтому. Ты что-то готовишь для Мина? — Что? Нет, конечно. Тэхён замолкает, и пытается придумать логическое объяснение состоянию своего друга. Но получается хреново. Когда они уже подходят к универу, видят толпу людей. — Что там такое? — спрашивает Ким.       Они быстро доходят до статуи полководца на коне перед университетом, и Ким все-таки теряет свою челюсть. Возле статуи лежит связанный и голый Мин Юнги с кляпом во рту. Глаза налитые кровью, бегают по толпе, пока не находят Чимина, который посылает воздушный поцелуй и ухмыляется. — Развяжите его кто-нибудь, — говорит какой-то парень, но сам не подходит.       Уж слишком Мин выглядит злым, оно и понятно. Засыпал в своей постели, а проснулся привязанным к статуи перед толпой студентов. — Как… — восхищённо и удивленно спрашивает Ким — Ты о чем? Я здесь ни при чем, — и ухмыляется. — Напомни мне тебя не злить. Ты просто монстр. Очень крутой монстр, — ржёт ТэТэ. — Идём на пары, я-то думал тут что-то интересное, а тут просто кусок дерьма к статуи прилип, — громко говорит Пак, так, чтобы все услышали. — Чимин, ты конечно крут, но ты в курсе, что ты труп? — Ещё посмотрим, — ухмыляется блондин. И только, когда они доходят до двери, слышат крик Юнги. — ПАК ЧИМИН, ТЫ ТРУП.       Чимин на это только ржёт. Весь оставшийся день Тэхён следует за ним по пятам. При этом нервно оглядываясь. А потому что у него мозги ещё есть, в отличие от его друга, который возомнил себя Суперменом. Когда Пак встаёт со стула Ким резко подрывается, и тут Чимин не выдерживает. — Ким, Твою Мать, Тэхён, дай мне поссать нормально.       И уходит. Ким медленно садиться и надеется, что его там не поджидает брюнет. Но надежда ещё та сссскумбрия. Чимин моет руки, когда в туалет входит злой Мин. — Привет, солнышко. — Прииивет, — скулит Пак и отходит назад. — Что, жить надоело? Так я это исправлю, — рычит Мин и прижимает Пака к стене. — Чт...что я сделал? Почему ты всё время на меня нападаешь? Сказал всем, что я шлюха, развесил мои фотки по всему универу. — Потому что приятно видеть твое злое лицо, а ещё было приятно видеть, как тебя на неделю отстранили. — Но, что я такого сделал? — скулит Пак. — Прекращай играть, — рычит брюнет. — Как скажешь, мудазвон. Ну что, приятно было проснуться привязанным к статуи? Мне, например, было приятно смотреть, — ухмыляется блондин. — Ах ты же… — Юнги поднимает руку. — ПОМОГИТЕ, — кричит Пак и быстро разрывает на себе футболку.       В туалет заходит профессор и наблюдает разорванную футболку Пака и до сих пор поднятую руку Мина. — К декану, оба.       Декан отчитывает Мина как старшеклассника. А Юнги стиснув зубы, молчит и сдерживается, чтобы не навалять сначала декану, а потом Чимину. — Декан Ким, он специально меня вывел, а потом сам разорвал на себе футболку. И это он привязал меня к статуи. — Пак Чимин, это правда? — Нет, декан Ким. Но я могу это доказать. Пак достает свой телефон и включает запись:  — Привет, солнышко. — Привет, — скулит Пак и отходит назад. — Что, жить надоело? Так я это исправлю, — рычит Мин. — Чт...что я сделал? Почему ты всё время на меня нападаешь? Сказал всем, что я шлюха, развесил мои фотки по всему универу. — Потому что приятно видеть твое злое лицо, а ещё было приятно видеть, как тебя на неделю отстранили. — Но, что я такого сделал? — скулит Пак. Пак смотрит побитым взглядом. А Мин охуевает вместе с деканом. — Он не в первый раз так ко мне подходит, поэтому я и записал на всякий случай, — тихо говорит Пак.       Дальше были крики и отстранение Мина на месяц. Пак всё это время стоял с опущенной головой. Как только они выходят, Пак ухмыляется. — Я терпел, когда ты позорил меня перед всеми, но испортить мою репутацию перед деканом и профессорами…уж извини. Поблагодари, что тебя не отчислили, мудазвон, — Пак улыбается и уходит.       Мин ещё долго стоит на месте, до сих пор в ахуе. Чего-чего, а такого от Пака он не ожидал, кажется, он его недооценил. — Я больше не повторю свою ошибку, — цедит Мин и уходит. — Бля, Чимин, ты меня пугаешь. Вот это ты… КРУТ, — верещит Тэхён. — Месяц спокойной жизни, ах, кайф, — развалившись на стульчике, улыбается Пак. — А дальше? — А дальше повеселимся, — ухмыляется друг.       Месяц прошел быстро и спокойно, Пак даже привык. И если честно его трясло, когда Мин снова появился в универе. Пак снова должен был быть настороже. Особенно учитывая то, что они должны были ехать на экскурсию, вместе…и додумался кто-то взять два потока, мудаки. Когда все расселились по автобусам, Пак заметил Мина, который сидел позади. — Он точно что-то замышляет, — тихо сказала Тэ. — Знаю.       Поездочка обещала быть интересной и опасной. Но Пак даже близко себе не представлял насколько. Они ехали уже два часа, Сеул был уже давно позади, когда автобус начало заносить, слышалось, как скрипят шины по асфальту, а потом их начало шатать. Все перепугано схватились за поручни, но это не помогло, когда автобус перекинулся. Все летали по салону, как в каком-то клипе, а потом громкий звук и темнота.       Пак чувствует холод в теле, но боли нет. К Чимину медленно возвращаются воспоминания последних минут, и он резко открывает глаза. Он в какой-то большой комнате, и почему-то на полу. Пак медленно встаёт и понимает, что что-то не так. Смотрит на свои ноги…а их нет. Там лапы. Лапы животного.       Чимин видит зеркало в конце комнаты, быстро подбегает и охуевает…знатно так. С зеркала на него смотрит перепуганный кошак. — Что за хуйня, — а получается только «мяу». — Хуйня - не то слово. Слышится сбоку, Пак оборачивает голову, и видит черного добермана. — Юнги? Ты доберман! — верещит Пак. — А ты кот. Круто, правда? — говорит Юнги. — Блять, — одновременно говорят оба.