Огненный герой, версия 2.0

— Шото! — стоило только пыли немного осесть, как я кое-как поднялся и, припадая на левую ногу, поплелся в сторону распластавшегося на Пятне ному. От удара о землю я не сумел удержаться на спине своего летуна, и меня отбросило в сторону, попутно треснув головой о ближайшую стену, так что мое состояние оставляло желать лучшего. В глазах двоилось, голова была тяжелой, словно на нее надели чугунный котелок, дополнительно еще ударив по нему со всей силы половником. Подойдя ближе, я вновь подхватил ному под уздцы и резким движением скинул его с Пятна, напоровшегося на свой же клинок. Ному застонал и послушно отполз в сторону, привалившись к стене. Следующий пинок перевернул вмиг заоравшего от боли Убийцу Героев, которому от этого движения разодрало все плечо. Кровь полилась на асфальт с новой силой, но ничего, кроме быстро расширяющегося темного пятна, я под тушей злодея не обнаружил. Нет… Я уставился невидящим взглядом на Убийцу Героев и одной левой рукой резко поднял его с земли: — Где. Мой. Сын?! — рявкнул я, сильно встряхнув его, — Что ты, сука, с ним сделал?! — на какой-то миг мое зрение сфокусировалось на лице противника, и я заметил, что хрипящий злодей смотрел куда-то мне за спину. И в следующее мгновение я услышал голос, от которого у меня на мгновение замерло сердце: — Папа! Я тут! Со мной все в порядке! — я разжал пальцы и развернулся — мне навстречу несся Шото, за которым торопился утирающий кровь с лица Иван. В носу предательски защипало, а глаза увлажнились. В следующую секунду мне в грудь уткнулось лицо сына, а его руки обхватили меня за талию. Огонь на моих плечах и лице вспыхнул сильнее, руки сами потянулись к лицу ребенка, наткнувшись на глубокий порез на щеке, из которого продолжала сочиться горячая кровь. Беглый взгляд, которым я прошелся по сыну, показал, что каких-либо других повреждений на нем не было — лишь несколько пятнышек крови, которая может быть и не его вовсе, да въевшаяся пыль и грязь. Я поднял замутненный взгляд на тяжело дышащего Ивана, часто моргая, чтобы скрыть выступившие слезы: — Спасибо… — только и смог сказать я, прижимая к себе Шото, — Ты… Ты спас моего сына. Спасибо тебе большое! — Спасибо на хлеб не намажешь, — глухо ответил Иван, сплюнув кровавую слюну на асфальт, — И знаете что, шеф?! — его голос сорвался на истеричность, — Больше не смейте меня привлекать к подобным операциям, слышите?! Я вам не чертов герой, чтобы в одиночку справляться со злодеями! И тем более с этими юнцами, вечно лезущими не в свое дело! — Кстати о них, — я нахмурился, обернувшись на Пятно, отползшего в сторону и зажимавшего пальцами кровоточащую рану, — Где они? Ты ведь их тоже вытащил, не так ли? — Разумеется! — фыркнул Иван, тоже с опасением глядя на злодея, — Сейчас они оба находятся в агентстве, в нашем лазарете. Этот ублюдок сильно их порезал, они потеряли много крови… Даже детей не пощадил, мразь! Еще и учит, как правильно быть героем! А сам!.. — Ты просто не понимаешь — это другое, — буркнул Шото, все еще крепко прижимаясь ко мне, — Зачем ему самому жить по им же самим выдуманным правилам и соответствовать надуманному идеалу, если их можно навязывать другим? А если они не живут, как ему хочется — то, по его мнению, они вообще не достойны жизни! И плевать, что каждый из тех людей, которых он убил или покалечил, сделал для общества в десятки раз больше, чем он сам! — Вы… чертовы фальшивки… — прохрипел Пятно, с трудом поднимаясь на ноги. Шото тут же оказался за моей спиной, а мое пламя яростно загудело, — Сами лишь кучка жадных до денег жалких крыс, а смеете говорить такие высокопарные слова… — я сжал кулаки, готовясь снова врезать зарвавшейся твари по харе, — Вы все заслуживаете моей кары. Ради блага нового мира! — с его рта начала капать слюна, словно у дикого и больного бешенством животного, — Фальшивки должны быть уничтожены… — тяжело ступая, он вытащил свой клинок из асфальта, в котором тот застрял. Я закатил глаза к небу: серьезно? Он опять за свое? Он сам себе руку разодрал, со всей дури налетев на рукоять собственного клинка, потерял кучу крови, до этого его еще детишки потрепали — а он все еще хочет куда-то идти кого-то убивать? Да он уже через три шага свалится! — Пятно… От вас останется лишь пятно крови… — я спиной почувствовал, как Шото и Иван напряглись. Воздух вокруг похолодел. Шаг, — Слово «герой» вновь обретет былой смысл! Идите и сразитесь со мной, самозванцы! — я оскалил зубы, готовясь к схватке. Где-то неподалеку издал новый вопль мой ездовой ному. Краем глаза я заметил, как из ближайшего переулка вылетела какая-то тень. «Только не очередной ному!» — пронеслось у меня в голове. Второй шаг, — Единственный, кому позволено убить меня — Всемогу!.. — договорить ему не дал сильный удар сапога в челюсть. Гран Торино подоспел как никогда вовремя, в своей излюбленной манере приложив злодея всем своим весом. Я недовольно фыркнул: все-таки я просчитался, и Убийца Героев свалился, так и не сделав третьего шага. Но оно и к лучшему. Старый герой кряхтя поднялся и цепким взглядом обвел всех нас, так и оставшихся стоять на своих местах. После чего совершенно неожиданно высказался: — Тодороки! Что ты стоишь как вкопанный? Ты мог уже сто раз разобраться с этим ублюдком, не дожидаясь моего прихода! Нет, я очень признателен, что ты предоставил честь вырубить этого урода мне, но ты мог все это сделать намного быстрее. И, кстати… Где мой практикант? Ты говорил, что он будет по этим координатам, но… что-то я его тут не вижу! — Ну, Мидория правда был тут! — вылез из-за моей спины Шото, — Но Иван успел его эвакуировать! Как и Ииду, из-за которого все и началось… Они сейчас находятся у нас в агентстве, и им оказывается необходимая медицинская помощь! — отрапортовал он и покосился на ному, продолжавшего что-то скулить у стенки, — Пап, а почему ты не убил ному? И… что это у него на морде? — приглядевшись, Шото от удивления широко распахнул глаза, — Похоже на сбрую! — его ошарашенный взгляд перешел на меня, на что я лишь улыбнулся, — Папа! Ты что, его оседлал? И мог управлять в полете? Как?! — У меня тот же вопрос, — мы обернулись. За нами стоял, расчесывая себе шею, Шигараки, а за его правым плечом тенью стоял Курогири. Гран Торино тут же встал в боевую стойку и приготовился атаковать, но я жестом остановил его. Нас было четверо против двоих, но если они сейчас натравят на нас ному… черт, надо было его не просто отшвырнуть, но и вырубить! А по-хорошему, вообще убить. Но нет, во мне откуда-то взялось ненужное милосердие. Вот теперь придется отдуваться… Но с другой стороны, кто мог знать, что Шигараки решит покинуть свое место на крыше? Я точно не мог — в манге он так себя не вел! — Шигараки! — предупреждающе проговорил Курогири, пока его подопечный мелко трясся от злости, гневно сжимая и разжимая кулаки: — Ты! — он ткнул в меня пальцем, — Ты опять все испортил, ублюдок! Ному должны были устроить переполох и полностью забрать на себя внимание, чтобы об этом отбросе, — он перевел палец уже на Пятно, продолжавшего валяться у ног Гран Торино, — Все забыли! Они должны были разворотить этот чертов городишко! Они даже умудрились запалить огонь в битве с этими никчемышами-героями возле заправки! — его руки вновь вернулись на исходную позицию — расчесывать себе шею, раздирая кожу ногтями чуть ли не до крови, — И все шло просто прекрасно, но тут! Тут появляешься ты со своими миньонами и все портишь! — я сделал шаг вперед, поскольку мне надоело уже слушать это нытье, но Гран Торино снова поднял руку, призывая меня не делать лишних движений. Шото вцепился пальцами мне в ткань костюма, а его огонь испуганно пульсировал рядом со мной. А Иван… Иван же куда-то свалил, и, честно говоря, я его совсем не осуждаю. Он и так Пятно героически перетерпел и детей спас, а на Шигараки он вообще не подписывался. Надо бы в агентство, в медицинский отдел, еще психолога заманить. А Шигараки тем временем продолжил, полностью поглощенный своей обидой, а потому не обращающий внимания на наши перестановки: — Местные герои только и могли, что как кегли разлетаться от ударов ному! А когда появилась шайка твоих подсосов!.. Ты хоть понимаешь, какого труда мне стоило упросить учителя дать мне этих ному?! И для чего? Чтобы эти твои прислужники скрутили их, как нефиг делать?! И ведь никто даже толком не пострадал! — а вот тут меня прям гордость охватила за своих подчиненных! Вот, делом занимаются, ному отлавливают, а не просто где-то прохлаждаются, пока мы с Иваном и Шото тут с Пятном разбирались, — Но тебе этого, видимо, было мало! Ты решил еще сильнее унизить меня! Считая, что раз ты внук учителя, то ты имеешь на это право! Ты оседлал моего ному! Ты! Ты! — кажется, Шигараки аж начал задыхаться от злости, — Ворюга! — Шигараки, стой! — крикнул было Курогири, дернувшись вперед вслед за Шигараки, в слепой ярости бросившемуся на меня с растопыренными пальцами — явно намереваясь меня в пыль стереть, — как внезапно произошло то, чего никто из нас не ожидал. Под ногами великовозрастного дитятки, пробивая асфальт, проросли зеленые лианы, тут же обвившие все тело злодея, а Черному Туману вместо ловли своего подопечного пришлось уклоняться от металлических прутьев, повылазивших из стены дома. А следом на них полилась черная вязкая жидкость, похожая на смолу, окончательно лишая парочку возможности двигаться. — Шеф! Как вы? — подбежал к нам Шон, внимательно оглядывая нас с Шото, — Парень, как ты? Ван сказал, что ты вляпался в какую-то заваруш… — он заметил лежащего на асфальте Пятно и резко замолк. Иван за его спиной только хмыкнул. Так вот, куда он свалил! Мда, надо поменьше слушать Шона с его злопамятностью и больше доверять нашему Телепорту. Тем временем бывшая наставница Шона и еще один мой подчиненный полностью обездвижили злодеев, полностью запутав их лианами и для надежности залив смолой. — Ха! Попались! — ликовала Лоза, широко улыбаясь, — Думали, после всего, что вы натворили, вам удастся спокойно смыться? — Господин Старатель, вы оказались правы, — заметил ее коллега, — Злодеи сегодня лезут, как из рога изобилия. Даже страшно представить, что было бы, если б мы сегодня не оказались здесь… — Вы! — вновь заорал Шигараки, безуспешно попытавшись вырваться из облепившей его смолы, — Вы все портите! Ненавижу! НЕНАВИЖУ! — его начало трясти, словно в припадке. И это меня насторожило: — Синий, Зеленая, Красный! Живо назад! — успел крикнуть я, как по лианам Лозы поползло действие причуды Шигараки, разрушая крепкие стебли растений и успевшую затвердеть смолу. Шон едва успел отрезать своими металлическими прутьями растения от самой Лозы, чтобы разрушение не добралось и до нее. А Шигараки тем временем уже летел в мою сторону. На моих плечах и лице ярче вспыхнуло пламя, готовое превратить атакующего в горстку пепла, но в последнее мгновение Шигараки изменил траекторию движения. Его рука переместилась в сторону так невовремя выглянувшего из-за моей спины Шото. Словно в замедленной съемке я наблюдал, как правая сторона лица моего сына, широко раскрывшего от ужаса глаза, покрывается тонкой корочкой льда, словно собираясь защититься им от разрушения Шигараки, а на левой стороне начал тлеть огонек. «Не успеет» — екнуло у меня сердце, когда рука уже начала подыматься, чтобы закрыть сына, но было слишком поздно. Шигараки уже расплылся в триумфальной улыбке, а кончики его пальцев отделяли от лица Шото считанные миллиметры, когда его рука вошла в фиолетовый портал, открытый Курогири. А следом в этот портал полностью влетело и все остальное его тело. Портал закрылся. Я медленно перевел взгляд на Курогири, принявшего свой облик фиолетового тумана, полностью защитив его от разрушающей причуды Шигараки, доползшей до него по лианам и застывшей смоле. — Я приношу извинения, господин Тодороки, за поведение моего подопечного, — учтиво проговорил он, — Он очень болезненно перенес свое поражение в USJ, поэтому сегодняшнее происшествие так сильно вывело его из себя. — Да? А мне показалось, это его обычное состояние, — хмыкнул я. Тем временем Гран Торино попытался было нанести удар по Темному Туману, но вместо этого пролетел через открывшийся портал и, вылетев из другого портала, врезался в стену. Хорошо еще, не в ту стену, из которой торчала арматура, которой Шон пытался атаковать Курогири в самом начале. Атаки моих подчиненных также к успеху не привели — разве что смола через портал чуть не вылилась на голову несчастному Дымову. Курогири же тем временем как ни в чем не бывало продолжал: — Можете не переживать — с Томурой будет проведена серьезная беседа, и больше подобного не повторится. Он больше не посмеет напасть на вас или вашу семью. — Ага, как же, — я закатил глаза и поднял руку, — Слушайте, ну прекращайте уже, — обратился я к своим подчиненным, — Ну видите же, что ничего не выходит! Пока он может управлять своей причудой, ничего вы ему не сделаете! Вас, Гран Торино, это тоже касается! Вы только что о стенку шмякнулись — куда вам снова в атаку, в вашем-то возрасте? Так, — вновь обратился я к Курогири, — Вы на сегодня со своими злодействами закончили? Тогда, будь добр, выметайся отсюда к чертовой бабушке! У нас из-за ваших выходок слишком много работы, чтобы тратить время на выслушивание ваших, так называемых, извинений. Если бы ему действительно было бы важно мое благополучие и благополучие моей семьи, этот ваш Все-за-Одного давно бы уже собрал всех своих приспешников, и все дружно пошли бы на заселение в Тартар! А так вы и дальше продолжите усложнять мне и моим детям жизнь! — Если бы вы завершили геройскую карьеру, никаких сложностей вы бы не испытывали, — попенял мне Курогири, на что я откровенно рассмеялся: — Ну да. Никаких. Кроме финансовых, судя по всему. Или Все-за-Одного думает, что мне деньги с неба падают? Или, может, он сам будет нас обеспечивать, м? — Шеф, мы что, дадим им вот так уйти?! — возмутился в свою очередь Шон, переводя взгляд со злодея на меня и обратно. Я пожал плечами: — Ну, Шигараки уже отсюда свалил, до Курогири, как ты сам мог заметить, наши атаки просто не достают, так что… Не, если у тебя есть другие предложения, как его достать, то, конечно… — А ведь они есть! — совершенно внезапно для всех вмешался Иван и со всех ног бросился в сторону Курогири. — Стой, идиот! — хором крикнули мы, а Лоза, Шон и даже Шото попытались его остановить своими причудами, но они на нем просто не сработали. Фиолетовый портал, который Темный Туман открыл прямо перед лицом нашего Телепорта, он просто пробежал насквозь, словно его и не было. Курогири отпрянул от этого «чокнутого русского» — и вовремя: в воздухе щелкнули наручники, но защелкнуть в них злодея не получилось. А второй попытки ему не дали — Темный Туман, смекнув, что его противник может лишить его способности быстро перемещаться в пространстве, тут же скрылся в своем портале. Когда развеялся последний дымок от его портала, повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким воем полицейских сирен. Кажется, все закончилось… — Придурок! — к застывшему в недоумении Ивану бросился Шон и тут же сжал его в объятьях, — Идиот, ты что решил в героя поиграть?! Ты чем вообще думал, когда вот так кинулся сломя голову на этого злодея? А если бы он тебя своим порталом распополамил?! — Да, ты поступил крайне необдуманно! — внесла свою лепту Лоза, грозно возвышаясь над ними, — И вообще, как ты умудрился так проскочить мимо всех наших причуд? — Антипричудные наручники Ены, — подал голос Шото, которого я все еще закрывал собой, — Она их вместе с Хатсуме довела до ума, и они полностью убрали возможность кому-то извне использовать причуду на том, на ком находятся эти наручники, — пояснил он в ответ на удивленные взгляды моих подчиненных, — Правда, они еще так и не придумали, как сделать так, чтобы человек в наручниках мог использовать свою причуду, а против него не могли… — Сэр, вы все-таки разрешили ребенку продолжить эти исследования? Ваше потворство ее капризам может плохо закончится! — перевела на меня строгий взгляд Лоза, — Или вы забыли, как из-за ее очередного эксперимента весь пятый этаж заволокло ядовитым дымом, от которого мы все проветривали целую неделю? — Елена с тех пор работает только под присмотром своего руководителя. Да и, — я усмехнулся, — Прежде чем позволить ей продолжать работать над своими изобретениями, я убедился в том, что она накрепко усвоила правила техники безопасности. Иван понимающе хмыкнул: мы с ним поочередно в течение полугода после того события кошмарили девчонку на тему техники безопасности, в произвольный момент времени устраивая ей жесткий допрос с пристрастием. После такого ее можно было ночью поднять — и она бы ответила на все вопросы по технике безопасности. Но, чует мое сердце, с Хатсуме придется такой же трюк провернуть, если канон правдив насчет нее… — Это все, конечно, чудесно… — раздался ворчливый голос Гран Торино, которому мой сотрудник под кодовым именем «синий» уже успел оказать первую помощь и теперь аккуратно поддерживал слегка покачивающегося героя под руку, — Но, может, нам стоит заняться теми злодеями, которые еще не сбежали? — он указал на с интерсом глядящего на нас ному, а затем перевел палец на продолжавшего валяться без сознания Пятно, — А этого вообще надо в больницу сдать… — На опыты? — живо поинтересовался я, но не понявший отсылки Гран Торино лишь посмотрел на меня как на идиота, — Кстати о больнице! Вам, я так полагаю, тоже стоит туда заглянуть… Ну или… — я перевел взгляд на Ивана, изо всех сил пытавшегося отлепить от себя словно приклеившегося к нему Шона, каявшегося перед ним за свое недоверие, — Желтый! — гаркнул я, тут же заставив подчиненных вытянутся по стойке смирно, — Бери Шото и Гран Торино — и в наш лазарет, к ребятам, которые и так там отдыхают. Затем обратно сюда. Синий и Зеленая — связать ному и Пятно и вместе с Желтым доставить их в нашу кутузку. Ну и пусть доктор их еще посмотрит. Красный! Ты со мной, а то меня уже достал этот пожар, который все никак не могут потушить! Всю группу поддержки лишу премий, раз они так и не смогли справиться с огнем за все это время! Под бубнение Гран Торино и возмущения Шото мы поспешили на зарево пожара. Ну нельзя же так долго бороться с огнем! Но чем ближе мы подбирались к очагу пожара, тем больше мне это не нравилось. Что-то было не так с источником огня. Он был какой-то… очень странный. Ни разу такого не чувствовал… И, когда мы добрались до места, я понял, почему все было так. Около двенадцати про-героев пытались погасить пылающего огнем ному, изрыгающего из своей пасти потоки лавы, сжигающей все на своем пути. Струи воды одного из героев и мощный напор из выкорчеванного пожарного гидранта никак на него не действовали, лишь позволяя локализовать пожар и не дать ему добраться до заправки. Остальные герои пытались тушить злодея другими способами: кто-то пытался засыпать его песком и землей с ближайшего палисадника, кто-то добивал последние огнетушители, явно позаимствованные на заправке и в ближайших кафе и магазинах, а кто-то, здраво рассудив, что сперва стоит избавиться от источника огня, пытался любыми способами вырубить ному — рядом даже валялся металлический рекламный баннер, прожженный насквозь, которым явно пытались придавить ному. Но все эти усилия уходили в пустую — злодей словно не замечал их, продолжая крушить все подряд. — Ах ты ж, скотина! — выругался Шон и сразу же вступил в бой, направив на ному близлежащие дорожные знаки, но и им не удалось добраться до ному — они расплавились еще в двух метрах от чудовища. Однако эта неудача не обескуражила Шона, и он вновь пошел в атаку. Я же застыл, не в силах отвести взгляд от этого ному. Этот огромный монстр словно сам состоял из пламени, слившись с ним в единое целое. Его невыносимый жар не позволял ничему живому приблизиться к нему более, чем на пять метров, и даже мне, привыкшему к жару и стоящему на почтительном расстоянии, уже становилось плохо. Огонь яростно гудел, чувствуя свою полную безнаказанность, насмешливо отплевываясь от попыток его потушить. Его никто не контролировал, и ному не был его хозяином. Он был лишь его источником и носителем. А правил бал тут именно огонь в самой худшей его ипостаси. Мое пламя тут же встало на дыбы, готовое тут же наброситься на собрата. Подчинить, подавить, уничтожить то, что несет угрозу. Всего лишь одна команда — и два пламени схлестнутся в яростной схватке, пытаясь подавить и поглотить оппонента. Опасная битва, из которой можно и не выйти победителем. Ному взревел и развернулся ко мне лицом. В его глазницах пылало голубое пламя, столь похожее на пламя Тойи. И так похожее на мои глаза. Глаза, полные ненависти и ослепляющей ярости. Это был я. Вернее, то, что могло бы из меня получиться, если б в свое время я не сбежал от доктора Уджико. Я устало закрыл глаза. Пламя, обрамлявшее мое лицо и плечи, погасло, скрываясь где-то на подкорке сознания. Оно поняло, что я собираюсь делать. — Всем немедленно убраться отсюда! — мой голос громом разнесся по площади, на которой развернулась битва, — Живо уходите, если не хотите сгореть заживо! — я открыл глаза и добавил, уже тише, — Я сам разберусь с ним. Спорить со мной никто не решился, и вскоре мы с огнем остались один на один. Почуяв, что больше его никто не тушит, пламя триумфально взревело и понеслось к ближайшему бензовозу, надеясь получить новую подпитку, но я не позволил. На лоб выступили капельки пота, чтобы уже в следующее мгновение испариться от невероятного жара. Огонь развернулся во всю свою мощь против нового противника. Я вытянул вперед правую руку — если при работе с менее диким и непослушным огнем мне было достаточно лишь силы воли и мысленных команд, то здесь, для помощи в визуализации мысли и покорении столь дикого пламени, мне требовались дополнительные телодвижения. Вытянутая в предупреждающем жесте ладонь сжалась в кулак, а пламя, вырываясь и не давая взять себя под контроль, ринулось на меня. Где-то внутри меня обеспокоенно заворочалось мое собственное пламя, но я быстро погасил его. Чтобы выполнить задуманное, мне не нужен был дополнительный перегрев, и мой огонь, поворчав, подчинился. Я же сосредоточил все свое внимание на огне, исходящем от ному. Бушевавшее снаружи пламя нельзя было просто потушить. Оно подпитывалось яростным источником в ному, продолжавшего из его же боли генерировать огонь. И самым быстрым и надежным способом покончить с огнем было лишить его этой подпитки любым способом. При этом необходимо было удерживать внешнее пламя, чтобы самому не превратиться в прожаренный бифштекс. В ход пошла левая рука, что позволило мне выполнять две задачи одновременно. Голова раскалывалась, словно мне в район лба всадили топор. Сердце стучало в груди, грозясь вот-вот пробить грудную клетку, а мозг плавился от невероятной нагрузки, которая на него обрушилась. Перед глазами все плыло, дышать становилось все труднее — сухой воздух раздирал глотку и обжигал легкие. Руки свело судорогой, но я продолжал уперто делать ими то, что со стороны явно выглядело как какие-то магические пассы. На деле же эти движения лишь позволяли разгоряченному мозгу четче видеть цель, посылая мою волю строго туда, куда нужно, успевая при этом погасить уже почти подобравшееся ко мне вплотную пламя. Мои ноги дрожали, едва удерживая меня в вертикальном положении, грудь разрывало на части, но я упорно продолжал пытаться достичь источника огня ному. Я уже чувствовал краем сознания его обжигающую бешеную ярость, однако ухватиться за него, сжать вокруг него воображаемую руку в кулак и задавить, погасить так и не получалось. «Видимо, я переоценил свои силы», — пронеслась в моей голове невеселая мысль, и я уже готовился принять свою судьбу, как резкая, ни с чем не сравнимая боль вывела меня из полуобморочного состояния. Случилось то, что не случалось со мной с похищения Тойи — мой огонь словно пытался разодрать меня изнутри, сжечь все мои внутренние органы — но все же привести меня в чувство, чтобы я мог закончить начатое. Последним усилием воли я рывком добрался до источника огня в ному и вместе с резким движением руки прихлопнул его. Голова, еще недавно сжимаемая тисками триумфально ревущего огня, тут же опустела, оставив лишь противный звон в ушах. Мой собственный огонь тоже мгновенно улегся, уступив место регенерирующей причуде. На меня навалилась жуткая усталость, и я упал на колени. Последнее, что я увидел, прежде чем потерять сознание — это бегущего ко мне Шона в окружении других героев.