Огненный герой, версия 2.0

Айзава был раздражен. Вместо того, чтобы вместе с Тсукаучи заниматься допросом учеников по поводу нападения злодеев или хотя бы вместе с Кошками собирать героев для спасение нерадивого ученика, позволившего себя похитить, он вынужден стоять перед директором, да еще и оправдываться за свои действия в лагере! Куда катится этот безумный мир?! — Айзава, — директор перебирал на своем столе бумаги, периодически поглядывая на подчиненного, буравящего его злым взглядом, — Напомни мне, о чем я тебя просил перед поездкой в лагерь, м? — Айзава лишь фыркнул и закатил глаза: — «Не давать этой журналистке Фримен ни малейшего повода для нападок на академию и провести образцово-показательную смену в лагере», — процитировал он слова директора, сказанные им перед известием о нападении Шигараки на Мидорию, — Но ведь это было еще до того, как мы решили перенести место проведения подготовки к экзамену на временную лицензцию на лагерь Кошек! Да и почему мы, учителя лучшей академии, должны подстраиваться под хотелки этой невесть что возомнившей о себе журналистки и ее избалованного племянничка? — Почему? — Незу нехорошо прищурился, — Кажется, у кого-то проблемы с памятью? И, видимо, этот кто-то забыл, кто является основным спонсором и главой попечительского совета школы? — И только из-за этого мы должны терпеть все выходки этого… этого… — Айзава чуть было не задохнулся от возмущения. Да что вообще этот Тодороки о себе возомнил?! Думает, что раз у него есть деньги, то он может играть с жизнями других людей?! — А не ты ли, Айзава, уговаривал меня перевести «избалованного мальчика» в твой класс? — Незу откинулся на спинку своего кресла, закинув руки за голову. Айзава недовольно фыркнул. Ну да, он просил перевести Тодороки в его класс — во-первых, потому что тот парень, Йоараши, решил почему-то забрать свои документы из школы, а во-вторых… — Я тебе уже тогда сказал, чтобы ты не страдал ерундой, — продолжал директор, а в его голосе прорезался металл, — Я сказал тебе, что ты и так на карандаше у Старателя — да ты и сам знаешь, сколько на тебя было написано докладных записок, где он подвергал сомнению твою компетентность как преподавателя и твою программу обучения! Но ты упрямо решил доказать ему, что ты отличный учитель для героев, а твоя программа достойна того, чтобы ее брали на вооружение другие учебные заведения. Хотя я тебя предупреждал, что ты не справишься, — Незу облокотился о стол, подперев голову руками, и внимательно посмотрел на подчиненного, — А теперь что? Теперь тебе остается лишь пожинать плоды своих необдуманных поступков, — директор подвинул Айзаве папку с логотипом бюро высшего образования, — Совет попечителей, комиссия общественной безопасности, встревоженные родители и даже полиция требует отстранить тебя от преподавательской деятельности до выяснения обстоятельств… — Каких обстоятельств? — тяжело выдохнув, спросил Айзава, закрыв глаза и считая про себя до ста, чтобы успокоиться. Неужели Старатель настолько взъелся на него, что готов любым способом вытурить его из академии? Интересно только, за что?.. — У комиссии общественной безопасности и полиции есть опасения, что ты мог поспособствовать злодеям в их планах, — после некоторого молчания сообщил Незу, а на ошарашенный взгляд Айзавы лишь тяжело вздохнул, — Или, как минимум, оставил детей в опасной ситуации… — А что я мог сделать? — ощерился Айзава, — Увидеть будущее в хрустальном шаре? Или погадать на картах и узнать, что планируется нападение?! Никто не мог знать, что злодеям станет известно новые координаты летнего лагеря! Да и когда злодеи напали — я не оставил их в опасной ситуации! Напротив — именно я дал им разрешение на самооборону! — Я сейчас не о твоих действиях во время атаки злодеев, — покачал головой директор, — А о том, как ты вел себя до этого. Комиссия обратилась в больницу, куда доставили студентов, и обнаружила множество травм, полученных до нападения злодеев, но явно не раньше, чем дети попали в лагерь. У многих обнаружили растяжение связок, ушибы, а у одной студентки так вообще трещины в обеих ногах нашли! И, разумеется, многие задались вопросом: а что такое со студентами делают на каникулах, что у них такие травмы, о которых, к тому же, не сообщается и, соответственно, не оказывается необходимая помощь? Айзава тут же вскочил со стула, сжав руки в кулаки: — Это нормальные травмы для героев! Они уже сейчас должны понимать, что во взрослой жизни никто за ними сопли подтирать не будет, да и помощь никто оказывать не будет спешить! В этом и заключается наша обязанность как учителей — подготовить детей к опасностям реальной жизни!.. — Но при этом не стоит забывать, что они все еще дети, — опасно прищурился директор, подняв голову и хмуро глядя Айзаве прямо в глаза, пока тот в ярости раздувал ноздри и сжимал и разжимал кулаки, — Да, Айзава, наши ученики, тем более первокурсники — еще не герои, и далеко не все ими в дальнейшем станут! И мы академия, которая должна учитывать законы по учебным заведениям, в том числе и регулирующие учебную и физическую нагрузку! И если раньше, когда к нам не было такого пристального внимания, мы могли позволить себе определенные вольности, то сейчас для нас это может быть смерти подобно! На кону не просто репутация академии — из-за того, что выпускники последних лет показывают не самые выдающиеся результаты, она и так висит на волоске! — но и само ее существование! — директор подтянул к себе очередную папку и начал раздраженно ее листать, — Уже несколько лет в комиссии общественной безопасности возникают предложения расформировать существующие академии героев, введя вместо них академии, похожие на академию КОБ, — от гнева хвост директора начал вилять из стороны в сторону, бить подлокотники кресла, — Полная унификация! Одна программа! Одни специализации! Одна манера обучения! Они хотят установить правительственную монополию на обучение героев, полностью избавившись от частных академий. Конечно, они прикрываются благородными мотивами — обеспечение одинаково высокого уровня знаний и умений выпускников, равные возможности для всех учащихся, гарантированная работа после обучения для всех… Но и так всем понятно, что они хотят полностью подмять под себя всю геройскую профессиональную сферу! Лишить героев возможности создавать свои агентства, чтобы они в дальнейшем не выходили из-под контроля КОБ, не становились слишком самостоятельными. И любая наша ошибка, малейшая наша оплошность может дать козырь в руки наших врагов из правительства, — директор вновь поднял испытующий взгляд на замершего Айзаву, на которого его речь произвела неизгладимое впечатление. Кажется, так глубоко об этой проблеме он не задумывался, — Понимаешь теперь, в какой ситуации мы из-за тебя оказались? — И что же теперь делать? — после некоторого молчания едва слышно прохрипел Айзава, — Нельзя… нельзя же допустить закрытия академии! Это же… это же будет означать победу злодеев! Это подорвет веру в институт героев! — Дошло наконец? — хмыкнул директор, откинувшись на спинку кресла, — В общем, так: ты, Айзава, хоть и не отстраняешься от учебного процесса, — младший из героев облегченно вздохнул, но старший тут же огорошил его, — Но при этом отстраняешься от классного руководства А-класса. И да, надбавки за классное руководство ты также лишаешься, — глаза Айзавы расширились. Он хотел было что-то сказать, но директор его остановил движением лапы, — Да, я не могу тебе платить за работу, которую ты не выполняешь. Значит, тебе придется вспомнить о своем агентстве, где ты не появлялся уже очень давно. Заодно обновишь свои знания и навыки в геройском деле, что позволит тебе эффективнее обучать новые поколения. Надеюсь, мы поняли друг друга? Айзава ни слова не сказал в ответ, лишь громко хлопнув дверью в кабинет директора. Незу облегченно выдохнул и улыбнулся: конфликт между Тодороки и Айзавой должен хоть немного утихнуть, если они будут как можно реже попадаться друг другу на глаза. А там и Старатель подуспокоится и продолжит финансирование академии в полном объеме… А пока стоит немного потерпеть временные трудности и показать, что руководство академии приняло к сведению все требования КОБ-а и обеспокоенной общественности… Ну и подготовиться к предстоящей пресс-конференции. Мда, кто ж знал, что наличие в школе героя номер один и сына героя номер два приведет к таким результатам! Лежащий на столе телефон чирикнул, сообщив о новом сообщении. Директор, мельком глянув на экран, устало потер виски. Вот не было печали! Еще и инспектор, которого КОБ решили прислать для «присмотра» так невовремя решил заявиться! Впрочем… Незу улыбнулся: о, кажется, он знает, кому поручить осиротевший А-класс и тем самым убить двух зайцев одним выстрелом: решить проблему с шпионом КОБ-а, лишив того времени лезть в административные дела, и снять с себя ответственность за бедовый класс!

***

Шото молча сидел на кушетке, ожидая вердикта врача, рассматривавшего снимки его спины и неодобрительно качавшего головой. Все тело неприятно ныло, а порезы от атак Мунфиша нестерпимо чесались под слоями бинтов. Глаза после встречи с Исцеляющей девочкой сами собой закрывались, но Шото продолжал бороться со сном. Сидящая рядом тетя Маки активно что-то строчила в планшете, недовольно поджимая губы — кажется, в этот раз руководству школы достанется на орехи! Деятельная тетушка за время своего пребывания в больнице успела опросить всех пострадавших учеников, имевших возможность хоть что-то рассказать, а так же с их родителями, и теперь готовила статью к завтрашнему выпуску новостей — ее босс рвал и метал, требуя самую свежую информацию с места событий, чтобы обойти конкурентов. Шото перевел взгляд на окно, из которого открывался вид на залитый солнцем больничный двор, на котором столпились менее удачливые коллеги тетушки, пытающиеся чуть ли не штурмом взять больницу в поисках свежей сенсации. Даже несмотря на плотно закрытые окна, их шум и крики все равно проникали в палату, заставляя тетю недовольно морщиться. Шото перевел взгляд на потолок — там, на третьем этаже, находилась палата Мидории — наиболее пострадавшего от нападавших. Ему пришлось перенести операцию на руках, во время которой кости его правой руки собирали чуть ли не по кусочкам. Шото тяжело вздохнул, вспоминая встречу с одноклассниками в палате Мидории, когда все пришли его поддержать. И воспоминания об этой встрече невероятно сильно злили младшего Тодороки. Даже несмотря на то, что во время атаки пострадало много их одноклассников, а также учеников Б-класса (Хагакуре и Хоненуки до сих пор не пришли в себя после взрыва газа одного из злодеев!), разговор все равно вертелся вокруг этого придурка Бакуго! Словно это не Мидория, а Взрывопотам пострадал больше всего от нападения злодеев! И у всех были такие скорбные рожи, словно похитили не главного неадеквата класса, по сути, сделав героям одолжение, а их близкого родственника! Что за лицемерие! Мидория так вообще в истерику впал, когда узнал, что Бакуго нет — хотя казалось бы, с чего? Бакуго третировал его почти всю сознательную жизнь — так с чего по нему так убиваться? Еще и Киришима этот… «Так давай теперь спасем его!» — передразнил он в своей голове голос одноклассника. Как он себе это представляет, идиот непуганый? Особенно с Мидорией, который лишь благодаря чуду и профессионализму врачей остался с руками! Мама говорила, что Мидории очень повезло, что в больнице оказался один из лучших хирургов Японии, иначе для него все могло закончиться куда плачевнее! И вот после всего этого Киришима зовет его в новую самоубийственную авантюру?! Однако, судя по выражению лиц Киришимы и Мидории, никакие аргументы на них не действовали. На все увещевания, угрозы и мольбы был один идиотский ответ: «Если я и сейчас ничего не сделаю, то это смерть для меня как для героя! Твои руки еще могут до него дотянуться!» Слова Шото о том, что эта авантюра будет для них просто смертью, были приняты в штыки. Шото поджал губы, а в носу неприятно защипало, когда он вспомнил тираду Киришимы о том, что поведение Шото вообще не соответствует званию героя и что лучше ему вообще уйти из профессии, раз он такой черствый сухарь, который не только не пытается спасти похищенного одноклассника, но и радуется его похищению! Ох, как же Шото хотелось вмазать Киришиме по роже после этих слов, благо чуткий Иида был насторже и не дал начаться мордобою. Впрочем, Шото немного радовал тот факт, что остальные одноклассники тоже не поддержали идею Киришимы, справедливо решив доверить спасение Бакуго в руки про-героев и не путаться у них под ногами. Впрочем, это не убедило Киришиму, и даже слова Асуи о том, что, нарушая правила и законы, они становятся не лучше злодеев (с чем Шото в другой ситуации бы поспорил), прошли, кажется, у них мимо ушей. Так что остается лишь надеяться, что травмы Мидории достаточно серьезные, чтобы продержать его в больнице еще несколько дней — а Киришима побоится один лезть в злодейское логово. И тогда герои успеют провести свою операцию без путающихся под ногами «спасителей». Впрочем, нахмурился Шото, есть вещи и поважнее спасения какого-то Бомбукана. Например, его старший брат Тойя, каким-то образом замешавшийся в ряды злодеев, напавших на летний лагерь. И если до их встречи в лесу лицом к лицу у Шото еще были сомнения, то после этой издевательской фразы, что, мол, «не повезло тебе, Тодороки Шото! Ну ничего, бывает!» сомнений уже быть не могло. Вот, значит, какая у тебя «командировка», братец! И еще, главное, после этого закрылся от «Поиска огня», как деловой, чтоб до него не достучаться было… Значит, как он пытался до него дозваться, когда его злодеи похитили — так Шото всегда ему отвечал, а как Шото пытается до него дозваться — так хрен тебе, младший братец! Не, так дело не пойдет! «Закрывайся не закрывайся, а я тебя все равно на разговор выведу», — думал Шото, вместе с тетушкой возвращаясь домой. Сегодня как раз дома никого не будет — мама в ночную смену работает, Нацу еще с педагогической практики не вернулся, а отец весь вечер будет разрабатывать в агентстве план атаки на злодейское логово. Этого времени должно с головой хватить, чтобы поговорить с братом и узнать, что вообще творится!

***

Тойя лениво развалился в кресле, потягивая из стакана виски и недовольно морщась после каждого глотка. И как отец эту гадость пьет?.. Операция в летнем лагере чуть не вышла полностью из-под контроля, но, благо, ничего непоправимого не произошло: все дети остались живы и здоровы, и даже этот, как его там Шото называл?.. Бомбукан, кажется? Говорящее прозвище… Даже он, несмотря на похищение и попытки побороться со злодеями, находится в относительной безопасности — на него у Шиги какие-то свои, непонятные нормальным людям планы… Которым, к счастью, не суждено воплотиться в жизнь. Уж он-то об этом позаботился, дав героям всю возможную информацию, где искать злодеев: он постоянно попадался на глаза гражданским возле злодейского бара, он оставил на ному тот жучок, который кто-то из героев прикрепил к нему, и даже сделал несколько анонимных звонков в полицию с местных телефонных будок. Теперь остается только ждать и надеяться, что герои оперативно среагируют на эти сообщения и в ближайшее время накроют этот притон. И, судя по тихому бешенству, в котором пребывает отец, это время уже не за горами! А если отец взялся за это дело… То Шиге остается только посочувствовать. До прадеда, конечно, добраться вряд ли удастся, но лишение его такой вербовочной организации точно его ослабит. А там, чем черт не шутит, и до него руки дойдут… Надо лишь планомерно уничтожать его последователей, заставляя его нервничать, чувствовать, что земля горит у него под ногами! И когда он ошибется — бить гада без пощады! Бить везде, где только можно до него дотянуться! — Йо, Даби! — из-за двери высунулась голова Твайса, сбив Тойе весь мечтательный настрой, — Че тут один кукуешь? Там Шигараки всех собирает, требует непременного присутствия всех! Так что можешь сидеть тут хоть до посинения! Заодно велел прихватить с собой этого взрывного парня — ибо что ему среди нас делать? Приведешь пацана, или мне за ним идти? Учти, я за ним не пойду — он мне чуть палец не откусил! Так что подменю тебя без вопросов! Тойя тяжело вздохнул, прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. Дай бог сил ему дождаться героев и не поехать самому кукухой с такими… «Коллегами». — Не парься, — отмахнулся он, пролив остатки виски на пол, — Приведу я Шиге этого пацана — чай, в наморднике не укусит, — усмехнулся он, и довольный Твайс скрылся за дверью, не забыв напоследок показать Тойе средний палец. Тот лишь страдальчески возвел взгляд к потолку и легко соскочил с насиженного места. Причуда, подпитанная алкоголем, вспыхнула в волосах синими языками пламени. Погасив ее, чтобы раньше времени не спалить этот чертов клоповник, Тойя зашагал в сторону неприметной кладовки, ставшей пристанищем для их пленника. Пленник сидел на стуле, неподвижно уставившись в одну точку. Но стоило только двери широко распахнуться, как он тут же вздернул голову вверх и со всей возможной яростью посмотрел в лицо вошедшего злодея. Даби криво ухмыльнулся: — Не пытайся прожечь меня взглядом, малыш — не выйдет. Я, знаешь ли, огнеупорный. Мальчишка продолжал с вызовом смотреть на него, как бы говоря: «не подходи — убью!». Однако на Даби этот взгляд не произвел никакого впечатления — он спокойно зашел за спину ребенка и начал возиться с наручниками, отстегивая пленника от стула. Мальчик напрягся, и стоило только ему почувствовать свободу, как он тут же попытался атаковать взрывом злодея, но — безуспешно. Даби перехватил его руку и загнул за спину так, что комнату огласило болезненное мычание мальчишки. — Кажется, кому-то в школе не рассказывали основы поведения при террористическом захвате, — усмехнулся Даби в ухо вновь задергавшемуся подростку, — Но ничего, я расскажу тебе, что самое главное в поведении заложника, коим ты и являешься, — и, не реагируя на новое возмущенное мычание, злодей продолжил, — Самое главное для заложника — это послушание, чтобы не дай бог никаким движением не спровоцировать террористов и тем самым не усложнив работу спасательной группе. А если ты продолжишь выеживаться в том же духе, — Даби издал смешок, от которого ребенка передернуло, — То тебе уже никакая спасательная группа не поможет. Усек? А теперь топай давай — а то Шига нас наверняка уже заждался!