Ловец снов

Дом. Что это такое для Рама теперь? Это вовсе не место где живут его родители и брат, а по соседству лучшая подруга. Дом – это место, где обитает его сердце, а оно теперь кажется навсегда принадлежало Кингу. Возвращаясь из лагеря в город Рам ехал вовсе не к родственникам, а в квартиру Кинга, ключ от которой у него появился после первой же ночевки у парня. Отпирая дверь в усыпанное множеством растений помещение Рам думал о том, что будет странно зайти туда без Кинга. Еще удивительнее будет какое-то время заботиться о зеленых «питомцах» юноши. Если с собаками Рам понимал, как обращаться, то различные цветы ставили его в тупик. Забота о Венериной Мухоловке казалось была лишь своеобразным введением в поражающий своим многообразием ботанический мир Кинга. На удивление Рам не остался без подсказок – на стене в прихожей висело несколько листов с картинками растений и емкими указаниями как именно за каждым из них стоит ухаживать. Были ли они приготовлены Кингом для сестры, что предыдущие дни заезжала поливать растения, или для Рама было непонятно. Вполне возможно, что для обоих. Первые несколько дней Рам внимательно сверялся с записями на листах, но затем постепенно начал запоминать, когда, чем и как часто стоит поливать то или иное растение. Однажды заскочившая в гости сестра Кинга с умилительной улыбкой на лице наблюдала за этим процессом, и после удовлетворенно заключила, что ее братец теперь может не беспокоиться о своих любимчиках, да и ей теперь нет необходимости за ними следить. Проживание в квартире без его хозяина оказалось для Рама весьма мучительным, не только из-за заботы о множестве неведомых растений, но и потому что все здесь напоминало о Кинге. Первое время Рам пытался спать на диване, но в голове неминуемо вспыхивали воспоминания о том, как он именно здесь плакал в объятьях парня. И это почему-то заставляло Рама думать вовсе не о предательстве его отца и подруги, а о Кинге – о его неуклюже, но заботливо поглаживающих по спине руках, о стуке его сердца у уха и тихом успокаивающем шепоте. Позже Рам решил попробовать поспать на кровати Кинга, но там все стало еще хуже. Лежа на чистых простынях он все-равно чувствовал обволакивающий его со всех сторон дурманящий запах парня. И каждый раз закрывая глаза, ему начинало казаться, что Кинг лежит всего в десятке сантиметров от него, что стоит только протянуть руку, как он сможет коснуться него, а чуть повернув голову в бок уткнется взглядом в темноволосую макушку. А порой сквозь хрупкий сон ему даже мерещилось ощущение щекочущего кожу дыхания. В такие моменты он просыпался с каменным стояком и опрометью кидался под ледяные струи душа. С каждым новым днем Раму не становилось легче. Казалось, что мелкие напоминания о Кинге должны постепенно раствориться, испариться из помещения из-за долгого отсутствия хозяина, но этого не происходило, а скорее даже усиливались. Рам мучился от невозможности не только прикоснуться к Кингу, увидеть его улыбку, услышать голос, но и от того, что тот так и не ответил на его сообщение. Это пугало, заставляло Рама думать о том, что тот поцелуй разрушил все между ними. Но одновременно он понимал, что надо дать Кингу время побыть одному, все обдумать и потому метис тоже стоически продолжал хранить молчание. Дни тянулись невыносимо медленно, а ночи еще дольше. Порой Рам даже не мог найти в себе сил после очередного волнительного сна сходить в душ. Он продолжал лежать в кровати и глубоко вдыхать кружащий голову запах Кинга. И иногда, устало закрывая глаза, позволял себе представить, что парень лежит совсем рядом, что это его ладонь скользит по влажному телу Рама, изучает линии татуировок пальцами, дразня касается бусинок сосков, а затем крепко обхватывает ладонью член и большим пальцем медленно растирает сочащуюся смазку. В такие моменты Рам невыносимо хочет провалиться сквозь землю от стыда, от осознания своей бесстыдной порочности, от понимания того, как неправильно так ласкать себя на Его кровати, от ужаса того на сколько развратны его мечтания о Кинге. Но даже не смотря на все это Рам не может себя остановить. Не может перестать вновь и вновь срываться по ночам в подобное сладостное наслаждение.