Ловец снов

«Я не был пьян». Эти слова… Каждый день Кинг мыслями вновь и вновь возвращается к ним из-за чего его эмоциональное состояние неконтролируемо прыгает между паникой и оглушающей радостью. Порой ему кажется, что именно эта фраза разрушила между ними все, а не сам поцелуй. И теперь они уже никогда не смогут быть друзьями, что доверие, столь долго и старательно взращиваемое, навсегда погибло. А иногда Кинг думает о том, что на самом деле это все лишь начало чего-то нового, более важного и глубокого, чем все, что ранее было в его жизни. Эти противоречивые мысли не дают Кингу спокойно спать, и он то и дело порывается написать Раму сообщение, чтобы прояснить ситуацию, но каждый раз трусливо стирает напечатанный текст. Он слишком боится узнать, что его надежды тщетны. Потому все это время – долгие две недели, проведенные у бабушки – лишь для того, чтобы оттянуть тот самый разговор, момент выяснения истины. «Когда ты возвращаешься домой?» Новое сообщение заставляет Кинга задержать дыхание. Кажется, они с Рамом поменялись ролями – Кинг старательно хранит молчание, а метис забрасывает его сообщениями, хотя это весьма преувеличено, ведь это было первым, что написал парень после того самого сообщения, но для молчаливого юноши и две фразы слишком много. «Завтра» - после минутного размышления все-таки печатает Кинг и тут же блокирует телефон, чтобы не иметь соблазна написать что-то еще до омерзения ванильное, чтобы не отправить свое жалкое «Я соскучился». Ведь ни дня не проходило чтобы Кинг не думал о Раме - о его завораживающих татуировках, о таящейся где-то внутри необузданной силе, о теплых почти черных глазах, о мягких волосах в которые хочется зарыться пальцами, о редкой, но безумно красивой улыбке, о тихом голосе, что каждый раз заставляет мурашки бегать по спине, и о его губах, от вкуса которых голова начинает кружиться. Долго ли они тогда целовались? Кинг не знает ответа на этот вопрос. Порой казалось, что пол ночи, а иногда, что всего пару минут, потому что ему было мало. И каждый раз прокручивая в памяти тот момент Кинг надеялся всем сердцем на продолжение. Ведь тогда он не успел распробовать губы Рама, не смог утолить даже сотую часть жажды прикосновений и изучить хотя бы взглядом все татуировки младшего. Думая о том, что возможно у него будет шанс исследовать каждый миллиметр тела Рама, Кинг начинал дрожать от предвкушения. Мысли же о том, что этого никогда не случится погружали парня в пучину опустошающей депрессии, потому что теперь он не мог себе представить, как сможет сдерживать свои желания при Раме. Казалось, что единственным выходом тогда было бы прекращение всякого общения, но от одного представления такого развития событий Кингу хотелось выть от боли. Разрываемый этими противоречиями Кинг сам не замечает, как доезжает до дома. Он выныривает из своих мыслей лишь когда слышит привычный щелчок дверного замка, а его взгляду открываются чуть разросшиеся вьюнки и в очередной раз зацветающий Декабрист, что зачем-то тянет свои стебли к заметно вытянувшейся Венериной мухоловке. Рам может быть здесь. Эта мысль обрушивается на него как лавина и на долгие секунды погребает за собой, лишая возможности пошевелить даже пальцем. Тихо, почти что на цыпочках, зайдя в гостиную Кинг внимательно прислушивается и осматривается. Тихо. Все помещение окутывает собой яркий солнечный свет, тем самым исключая даже возможность того, что Рам еще спит. Кинг с облегчением шумно выдыхает. Его напряженная до предела спина моментально расслабляется, а плечи поникают. У него еще есть какое-то время… И парень решает воспользоваться им с пользой. Прежде всего он внимательно осматривает все свои растения и удовлетворившись их состоянием переходит к другим мелким домашним делам. Он загружает привезенные из долгой поездки вещи в стиральную машину, а затем сам окунается под дарящие блаженство теплые струи душа. Кинг едва успевает облачиться в свежую одежду, как слышит, звук поворачиваемого ключа. Его сердце на секунду замирает, а затем ухает вниз, словно катаясь на «Свободном падении». Рам! От понимания того, что он здесь, так близко у Кинга темнеет в глазах, а дыхание перехватывает то ли от страха, то ли от предвкушения столь желанной встречи. Кинг осторожно выглядывает из спальни в прихожую. Рам, с большими пакетам в руках, стоит, склонив голову вниз, и пытается разуться, наступая мысками на пятки кед. Это зрелище кажется Кингу каким-то неожиданно домашним… Оно ничуть не походит на то, как впервые оказавшись здесь Рам аккуратно, чинно расшнуровывал ботинки и ровно, словно по линеечке ставил их в углу прихожей. Теперь же в действиях Рама присутствуют едва уловимые легкость, расслабленность и привычность. А то как он ловко, преодолевает расстояние до кухни, не задев ни единого лепестка растений, заставляет Кинга расплыться в улыбке. В груди сразу теплеет. Я дома. Наконец дома.