Ловец снов

Кинг внимательно наблюдает за тем, как Рам достает купленные продукты из мешков, моет и раскладывает по своим местам. Он жадно пробегает взглядом по запястьям Рама, прослеживает линии татуировки на руке, что частично скрывается под засученным рукавом толстовки, задерживается на изучении разворота плеч и гибкой сильной спины, и пробегает по линии шеи в надежде увидеть ловец снов, но тот прячется от него. Кингу невольно кажется, что Рам специально не поворачивается к нему нужным боком. Он знает, что я здесь, что смотрю на него. Отчетливо и ясно понимает Кинг, от чего его сердце пускается вскачь. И парень продолжает эту игру – продолжает молча наблюдать за плавными движениями юноши, всем телом дрожа от знания того, что Рам чувствует его внимание. Разложив все покупки, Рам споласкивает в раковине руки и медленно вытирает их полотенцем – Кингу кажется это попыткой перевести дыхание, подготовиться к их «встрече». Рам резким движением поворачивается лицом к старшему тут же встречаясь с ним взглядом. И Кингу кажется, что кто-то со всего маха бьет его под дых. Черт, какой же ты красивый. Обычно чинно уложенные волосы Рама в этот раз изменили привычке – пара прядей небрежно спадают на лоб, в свете льющегося из открытого окна солнца отливая цветом темного шоколада, а обычно черные глаза временами отблескивают крупицами коричневого молотого кофе. Черный кофе с горьким шоколадом… А ведь действительно тебе это подходит. Кингу нестерпимо хочется подойти к метису и прикоснуться, чтобы просто проверить то, что он действительно здесь. Хочется обнять его, прижаться всем телом, чтобы ощутить его тепло и силу. Вдохнуть его запах, наслаждаясь тем, как легкие разъедает этот терпкий яд. Но Кинг стоит на месте. Им нужно поговорить. В голове Кинга крутится множество мыслей, фраз, но он все никак не может подобрать правильные слова и потому продолжает молчать. - Я скучал, - внезапно тихо говорит Рам и звук его голоса раздается набатом в ушах старшего. - Я тоже, - оглушенный, сам себя не слыша отвечает Кинг, жадно всматриваясь в глаза Рама. Младший слишком прекрасен, чтобы не желать его и у Кинга голова начинает кружиться от одной мысли об этом. Господи боже, дай мне сил не наброситься на него. Кинг вцепляется пальцами в дверной косяк, чтобы удержать себя, но не может прекратить смотреть, подмечать малейшие детали – то, как безумно сексуально сидят на парне эти джинсы, а съехавший в бок ворот толстовки открывает взгляду левую ключицу, как кончик языка метиса быстро пробегает по сухим губам, а кадык от этого дергается. Рам опирается поясницей и руками на край стола, продолжая молча смотреть на старшего. Раму больше не требуется ничего говорить, потому что Кингу хватает одного его взгляда из-за которого старший ощущает себя одиноким моряком, встретившим морскую сирену, и он без сопротивления поддается ее зову, с головой ныряя в темную пучину. - Что же ты делаешь со мной?.. – как в бреду едва слышно выдыхает Кинг. Он не запоминает как преодолевает разделяющее их расстояние и приходит в себя лишь почувствовав горячие губы Рама под своими. Кинг сразу целует его жарко и глубоко, так что внизу живота все сжимается. Он касается ладонью бархатной кожи на шее, прослеживает большим пальцем линию подбородка, медленно лаская скулу, а затем и мочку уха. Рам окликается моментально, словно все это время только этого и ждал - распахивает губы и ловит ими язык парня, обхватывает руками шею, прижимаясь ближе и тихо стонет в поцелуй. И даже вжимая Рама в край стола, Кинг остро ощущает их незначительную разницу в росте. Ему нравится, что метис всегда чуть возвышается над ним, а еще больше ему нравится то, что Рам физически сильнее его. Ощущение того, как эта мощь подчиняется ему безумно возбуждает. Они кажутся совершенными противоположностями, но эти мелкие противоречия на самом деле уравновешивают друг друга - более взрослый и морально сильный Кинг и временами по-детски ранимый, но умеющий постоять за себя и близких Рам. Да. Определенно они подходят друг другу. Кинг улыбается от этих мыслей в поцелуй. На несколько секунд они отстраняются друг от друга, встречаясь туманными взглядами, а затем вновь приникают друг к другу в уже более медленном, но не менее горячем поцелуе. Кинг думает о том, что они оба немного сходят с ума, потому что происходящее сейчас кажется таким нереальным и одновременно правильным. Им бы следовало поговорить, но разве может разговор быть лучше происходящего? Нет. Определенно нет. Так что позже. Они обязательно все обсудят, если им вообще нужно будет что-то прояснять. Сейчас же важнее всего была близость разгоряченных тел и разделенное на двоих желание. Эта взаимная тяга непонятно как приводит их в спальню, заставляя наталкиваться на все встречающиеся по пути вертикальные поверхности, но плевать на это, плевать на возможные синяки. Все внимание Кинга направлено лишь на то, чтобы почувствовать парня еще ближе, еще сильнее. Он нетерпеливым взглядом прослеживает за полетом снятой Рамом толстовки и тут же приникает ладонями к голой коже, прослеживает линии пресса, изучает плавные изгибы татуировок, и затем с интересом касается сосков, сжимает их пальцами. И жадно смотрит как губы Рама распахиваются в тихом вздохе, как он откидывает назад голову в наслаждении прикрывая глаза. Кинг расплывается в хищной улыбке. Он толкает юношу на кровать чтобы сразу же склониться над ним сверху. Как же давно он мечтал об этом – мечтал ощутить под собой плавящегося от каждого его прикосновения Рама. Как давно он грезил о том, как сможет припасть губами к его шее, изучить языком очертания ловца снов, поцеловать беспокойно бьющийся под мягкой кожей кадык. Теперь же можно было все это воплотить в реальность. Можно делать все что только захочется с распластавшимся под ним парнем. Эти мысли заставляют Кинга задрожать от накатившего возбуждения. Рам выгибается всем телом навстречу обжигающим ладоням, скользящим по его бокам вниз к кромке мешающих брюк, тянется руками к футболке Кинга, чтобы тоже, наконец, коснуться обнаженной кожи, но и этого кажется мало. Они с трудом отрываются друг от друга чтобы избавиться от остатков одежды и долго изучающе смотрят. Они должны были бы смутиться этого, но жажда стать ближе оказывается столь сильной, что всякое смущение и неловкость отходят на второй план. Когда Кинг опускается всем телом на Рама, то тот не может сдержать тихого стона и тут же обхватывает руками плечи парня, а коленями сжимает бедра. По всему телу пробегает жар от ощущения того, как член Кинга прижимается к его возбужденной плоти. Он и представить себе никогда не мог каково будет почувствовать однажды подобное. Он и подумать не мог, что готов будет кончить от подобных действий, приправленных ощущением впивающихся в шею губ. - Достань в ящике, - заплетающимся языком говорит он Кингу на ухо, сам не слыша себя от шума бешенного сердцебиения в своих ушах. Старший в ответ тихо рычит, вновь облизывает уже покрытую красными отметинами шею и с неохотой отрывается от парня чтобы потянуться рукой к верхнему ящику прикроватной тумбочки. Смазка нащупывается почти сразу, и он в удивлении распахивает глаза, ловя туманный взгляд Рама, что без слов умоляет Кинга применить ее по назначению. Кинг садится на колени и притягивает парня к себе за талию, откручивает крышку и выдавливает немного жидкости себе на пальцы, размазывает, пытаясь хоть немного ее согреть и, наконец, касается сжатого колечка мышц. Первый палец входит без сопротивления, и сделав лишь несколько движений Кинг решается добавить второй, осторожно растягивая парня. - Еще, - хрипло просит Рам, сжимая пальцами покрывало и выгибаясь на встречу. Быстрее. Ему хочется как можно быстрее покончить с прелюдиями, чтобы, наконец, почувствовать Кинга внутри себя. Старший задумчиво хмурится. - Ты?.. - начинает он, вглядываясь в лицо парня, но не решается закончить фразу. …уже подготавливал себя? - Да, - отвечает Рам, мысленно проклиная догадливость парня. – Так что давай. Кинг осторожно проникает третьим пальцем и начинает медленно двигать ими, внимательно наблюдая за этим. Рам не выглядит недовольным или терпящим боль. Значит он готовился к этому. Наверняка сегодня утром, а может и ранее. Кажется, Рам заранее планировал заняться сексом именно сегодня. Хитрый засранец! Довел меня до предела. Ты с самого начала хотел, чтобы все первые шаги делал я. Чтобы именно я первым поцеловал тебя, раскрыл свои чувства, чтобы именно я сегодня накинулся на тебя. В тихом омуте черти водятся – истинно про тебя, коварный манипулятор… Теперь то ты получишь от меня за все. Кинг думает о том, что будет мстить Раму долго и основательно. О да, крутыш, тебе понравится… Теперь его время отыгрываться на Раме за все мучения, пусть даже ему самому придется вновь немного попридержать свои желания… Кинг хищно облизывает свои губы и начинает воплощать свой план в реальность: - Ты тогда думал обо мне? Ведь так? Рам в ответ лишь молчаливо поднимает брови, говоря одним взглядом: «А о ком мне еще думать, идиот?». - В следующий раз хочу посмотреть на это, - усмехается Кинг. Рам тихо фыркает и толкается навстречу пальцам. - О нет крутыш, так не пойдет, - отвечает Кинг, прекращая свои манипуляции и прижимая бедра парня к кровати. – Обещай, что покажешь мне это в следующий раз. Рам пытается возобновить движения, но Кинг не позволяет ему этого. Старший замирает над юношей, смотря на него в ожидании ответа. - Обещаю, - после продолжительного молчания тихо говорит Рам. - Прекрасно, - победно улыбается Кинг и позволяет Раму вновь толкнуться на встречу движению его пальцев. Он изучит его. Найдет каждую чувствительную точку и заставит умолять о снисхождении. Ты будешь в восторге, я обещаю. Думает Кинг, оббегая взглядом лежащего под ним парня. С чего бы мне начать свой поиск? Кинг обводит больший пальцем тазобедренную косточку Рама и начинает медленно спускаться ладонью вниз по ноге, ласкает пальцами коленную чашечку, а затем прокладывает новый путь по внутренней стороне бедра вверх, наслаждаясь тем, как Рам едва ощутимо начинает дрожать от прикосновений. Где-то близко, да? Он подхватывает рукой ногу парня и закидывает ее себе на плечо, а затем приникает губами к белоснежной коже. Все еще немного влажные после душа кончики волос Кинга скользят по внутренней стороне бедра, щекоча кожу. Ну же... Где это место? Кинг едва уловимо проскальзывает пальцами под коленкой младшего, чтобы для лучшего доступа чуть распрямить согнутую ногу и тут же слышит, как с губ Рама срывается громкий вздох. Здесь? Кинг возвращается прикосновениями к сгибу, и вновь уже более медленно и чувствительно пробегает пальцами по коже под коленкой. - Аххх! – тут же вскрикивает Рам, вздрагивая всем телом, словно пытается сбросить с себя руки старшего. Нашел! Кинг расплывается в победной улыбке. Он рисует на чувствительном месте подушечкой большого пальца медленно сужающуюся спираль, жадно ловя взглядом, как Рам выгибается от наслаждения, как еще сильнее насаживается на его пальцы и стонет, едва слышно, но невыносимо сладко. Как же ты прекрасен… Кинг с благоговением приникает губами к только что обласканной коже и касается горячим языком, слизывая соленую влагу. - Кииинг, пожалуйста! – сквозь стон вскрикивает Рам. И старший понимает, что тот уже на пределе, что больше тянуть нельзя. Он вытаскивает пальцы из растянутого входа, и тянется вновь к баночке со смазкой. Рам использует эти долгие пару минут чтобы хоть немного перевести дыхание, но этого времени ему катастрофически не хватает. Перед глазами все равно продолжают вспыхивать белые пятна, а в ушах все сильнее нарастает гул, мешая четко воспринимать реальность. Когда Кинг наконец входит в него одним плавным движением, то Рама на долю секунды пронзает вспышка боли, еще сильнее обостряя и так накалившиеся до предела ощущения. Дыхание перехватывает, а тело содрогается из-за мучительной судороги. Коктейль ощущений кажется ему невыносимо противоречивым, но безумно прекрасным. Таким, что хочется плакать одновременно от боли и наслаждения, от осознания того, как они с Кингом сейчас близки. Второй толчок приносит за собой всепоглощающую волну удовольствия. Раму кажется, что каждый нерв в его теле оголяется до предела, и что задень хоть один и он весь взорвется. Толчки нарастают – плавные, резкие, глубокие и едва ощутимые. И Рам чувствует себя барахтающимся в водовороте. Ему кажется, что он кричит, но с его губ срываются только хриплые стоны, смутно напоминающие звучанием имя Кинга. Он перестает вообще что-либо понимать, ведь бесконечная пустота уже раскрывает свою пасть за его спиной. Последнее, что чувствует Рам всем телом – это горячий язык Кинга на чувствительной коже под коленкой, и резкий глубокий толчок, заставляющий на долю секунды весь мир вспыхнуть белым ослепляющим светом. В ту же секунду бархатная темнота ловит метиса в свои уютные объятья.